Сколько бы раз я ни проходил Лабиринт прежде, сейчас мне кажется, будто я делаю это впервые. Между тренировкой и реальностью огромная разница. Провал на репетиции мало на что влияет, но сегодня от этого зависит все. Будучи семнадцатилетним юношей, я делал только одно другое дело, от успеха или провала в котором зависела вся моя дальнейшая жизнь, — и это было вчера.

Аттикус проходит мимо меня к передней части шеренги, где рядом с висящими песочными часами стоит еще один цензор. Палатин бросает единственный взгляд вдоль шеренги, а затем машет рукой в сторону ворот. Те со скрипом начинают медленно открываться. Рев толпы снова обрушивается на нас, но теперь он приглушен конструкциями, заполнившими арену. Выход закрыт занавесом, поэтому я не могу догадаться, в чем заключаются первые испытания.

Магистр Веллум идет вдоль строя, раздавая браслеты с реликвиями. Я беру браслет из темно-серого металла и защелкиваю его на правом запястье. Эти простые устройства Кор служат триггерами, которые активируют комнаты испытаний, стоит нам туда войти. На моем выгравированы римские цифры VIII, чтобы они могли отслеживать мои результаты.

«Каждый из вас получит тридцатисекундное преимущество перед discipuli, чей ранг ниже вашего», — голос Цензора шепчет практически у меня в ушах, хотя самого его рядом нет. Я вздрагиваю, чувствуя себя почти оскорбленным его имитируемой близостью.

«Возвращайтесь ко входу, как только соберете все три ленты. Сделайте все возможное, чтобы добыть их». Я снова вздрагиваю, когда его холодные голубые глаза оценивающе сканируют нас. Внутри Лабиринта правил не будет.

«Сегодня некоторые из вас заслужат благословение своей Императрицы!» — рявкает он, и на его лице наконец проступают хоть какие-то эмоции. «Сегодня вы начинаете как nil — ничто, но завтра, если сумеете доказать свою силу, часть из этого станет rasa — чистым листом. Ex nihilo omnia — из ничего рождается все».

Он отворачивается от нас и переворачивает песочные часы. Песок устремляется вниз, и Цензор следит за ним как ястреб. Это финальный отсчет. Когда он перевернет их снова, Сентенция начнется. Я забываю, как дышать, наблюдая, как крошечные песчинки перетекают из верхней колбы в нижнюю.

Возможно, это последние мгновения жизни моей мечты.

«Прим», — гремит голос Аттикуса. Феликс опускает голову и выбегает из ворот. Арена ревет при виде него, понимая, что испытание началось. Очередь сдвигается вперед, когда Валентина занимает место Феликса. Я пытаюсь поймать ее взгляд, но она не оглядывается. Настоящая охотница, она пристально смотрит на цель перед собой.

«Секунд», — кричит цензор. Она исчезает во вспышке светлых волос.

Мы делаем шаг вперед.

«Терций».

Шаг.

«Кварт».

Шаг.

С каждым студентом, получающим фору, напряжение во мне нарастает, точно в закипающем котле. Каждая секунда кажется часом. Я уже наполовину ожидаю, что Феликс вернется назад еще до того, как меня вообще выпустят.

«Квинт».

Шаг.

«Секст».

Во мне снова вспыхивает ярость от того, что законное место у меня отняли, но я делаю еще один шаг.

«Септим».

Шаг.

Теперь я первый в строю. Сердце колотится так, что это кажется одним непрерывным спазмом. Я тяжело дышу, как бешеный пес, умоляя лишь о том, чтобы меня наконец спустили с поводка, чтобы преследовать добычу. Аттикус бросает на меня косой взгляд, пока сыплется песок.

«Октаво».

Я вырываюсь из ворот, проношусь сквозь занавес и врываюсь в Лабиринт.

Моя Сентенция началась.

Шум ошеломляет. Лабиринт заполняет каждый уголок песчаного круга арены, и рев толпы эхом разносится по нему, усиливаясь в сто раз. Сделав всего несколько шагов, я сталкиваюсь с первым выбором: передо мной три пути. Те, что слева и справа — это пандусы, которые выведут меня на верхние уровни Лабиринта. Средний идет прямо и сворачивает.

Нигде не видно ни одного из студентов, которые прошли здесь до меня. Самый важный урок, который я извлек из предыдущих забегов по Лабиринту, заключается в том, что колебания приводят к поражению чаще, чем неправильные повороты. Призывая давно умершего Аполлона даровать мне скорость, я бросаюсь вправо, мои ноги гулко топают по деревянному полу, когда я взлетаю на один, а затем на два уровня вверх. Я на третьем этаже, а значит, надо мной остался всего один.

Путь разветвляется, изгибаясь влево и вправо. Поскольку я уже однажды пошел направо, то делаю это снова. Так легче запомнить дорогу обратно. Я бегу по коридору, пока за поворотом он не выпрямляется. Здесь он дробится, превращаясь в добрую дюжину тропинок. Реликвии Lumos, встроенные в потолок, освещают это замкнутое пространство, которое иначе утопало бы во тьме. Открытые дверные проемы с бронзовой окантовкой усеивают стену справа от меня, но слева их нет. Я не понимаю, почему одна сторона пуста. Никогда раньше не видел ничего подобного.

Теперь, когда меня наконец выпустили, паника и дрожь отступают. Они выходят вместе с напряжением в мышцах, пока я мчусь во весь опор, пытаясь наверстать упущенное время. Секст ушел вперед уже на целую минуту. Я не могу позволить себе ни одного неверного шага.

Я пропускаю первую дверь, затем вторую. Это суеверие, но большинство discipuli считают, будто магистры ставят самые сложные испытания ближе к началу, как ловушку для ленивых студентов. Все они окутаны тьмой, созданной с помощью реликвий, которая скрывает суть испытания, пока ты не войдешь в комнату.

Я мчусь по прямому коридору, выбирая самую последнюю дверь перед тем, как путь начинает забирать влево. Это не глубоко в Лабиринте, но сейчас мне нужно держать в памяти всего два поворота. Лучше потратить чуть больше времени на преодоление испытания, чем заблудиться.

Дверь со звуком сдвигается за моей спиной, реагируя на реликвию на запястье. Загорается свет, позволяя увидеть, что именно я выбрал. Я выдыхаю с облегчением, осматривая небольшое прямоугольное пространство, в котором оказался заперт. Толстые стеклянные панели преграждают мне путь на противоположную сторону. Глядя сквозь них, я отчетливо вижу синюю ленту на стене. Я нашел испытание знаний.

Это задание простое. Я уже делал подобное раньше. Это проверка на конгруэнтность. Я поворачиваюсь к левой стене, где наверху изображен Символ. Это простой линейный рисунок неровной сферы. Под ним расположены четыре цветных Символа — красный, синий, белый и коричневый. Я пренебрежительно фыркаю. Это самый базовый уровень конгруэнтности — даже Клинтус справился бы.

Я прищуриваюсь, изучая верхний рисунок. Самая сложная часть этого теста — понять, какому Символу он должен соответствовать. Их тысячи, но они подчиняются стилистическим правилам. Подозреваю, что это вариация Камня. Возможно, «Покоящийся валун» или «Круглая галька». Но это не имеет значения, так как все они относятся к семейству Terra — Земля. Я нажимаю на коричневый маркер Символа.

Перед моими глазами первая панель из стекла уходит вверх, приводимая в действие управляющими комнатой реликвиями. Я шагаю вперед в новое пространство и поворачиваюсь к открывшейся головоломке. Четыре базовых элементарных ответа остаются прежними, но на этот раз набросок неизвестного Символа представляет собой три волнистые линии.

На мгновение я задумываюсь. Всегда немного трудно определить, Ветер это или Волна. Но, изучая рисунок, я замечаю, что линии в основном прямые, а не вздымаются прибоем. Они нарисованы слева направо. Если я не ошибаюсь, это «Восточные ветры». Я касаюсь белого Символа Воздуха и ухмыляюсь, когда поднимается следующая стеклянная перегородка. Если бы магистр Веллум мог видеть вопросы, которые мне задают, то закричал бы, как кипящий чайник.

Третья загадка из той же серии. Я быстро распознаю Символ Очага и прикасаюсь к красному знаку Ignis — Огонь. Стекло тут же поднимается, освобождая мне дорогу и делая на шаг ближе к получению синей ленты.