Вопрос номер четыре предсказуемо связан с Aqua. Я едва успеваю взглянуть на него, как узнаю Символ Глубокой Воды и нажимаю на синий маркер. Очередная стеклянная перегородка открывается, и я чувствую, как улыбка расплывается по моему лицу — я понимаю, что остался всего один шаг.

Я перехожу к последнему вопросу и чувствую, как стынет кровь в жилах. Четырех маркеров стихий больше нет. Теперь осталось только два варианта. На рисунке вверху изображен слегка изогнутый меч. Ниже — четыре волнистые линии, обозначающие Ветер в целом, и слово ferrum — Железо.

Мысли лихорадочно возвращаются к тому последнему вопросу о конгруэнтности, который Веллум задал мне на волновой машине. Может, он все-таки не пришел бы в ярость. Какое-то мгновение я стою как вкопанный, потрясенный и расстроенный сложностью вопроса.

Если предыдущие задания были слишком простыми — а они такими и были, — то это усложнено донельзя. Ни от одного студента не требуется умения различать конгруэнтность на таком уровне. Этому учат в Университете на Форуме! Двери этой императорской школы открыты только для самой элитной касты electii.

Осознавая, что теряю драгоценное время, я протягиваю палец к Символу Железа, но замираю. Неудачно пройденную комнату повторить нельзя. Расправив плечи, я делаю глубокий вдох и заставляю себя думать. На самом поверхностном уровне Железо кажется наиболее очевидным ответом. Собственно, больше всего меня пугает именно то, насколько это очевидно. Символ с повышенной специфичностью должен быть наиболее похож на тот, из которого состоит его базовый материал.

Но это даже не конгруэнтность, а просто элементарная логика.

Однако что-то не дает мне покоя, когда я вспоминаю, как Веллум просил меня сравнить меч с ветром. Мне удалось найти три точки конгруэнтности, что обычно является минимумом, необходимым для взаимодействия Символов. Сила этих связей затем влияет на то, насколько Символы могут влиять друг на друга.

Но конгруэнтность необходима лишь тогда, когда Символ создан не из того же элемента, что и его основа. Когда одна вещь создана из другой — это самая прочная связь из всех возможных. Меч куют из Железа, точно так же как Воздух изначально связан с Ветром. Мои губы сжимаются в хмурую линию. По какой вообще причине Символ Ветра оказался среди ответов? Это должно быть Железо. Любой другой ответ кажется безумием. А мои попытки найти конгруэнтность тогда, в коллегии, сейчас выглядят как притягивание за уши.

Я снова протягиваю палец к Символу Железа. Но, прежде чем нажать, меня словно молнией пронзает озарение. Я резко отдергиваю руку и снова впиваюсь взглядом в Символ Меча. Ну и идиот же я. Я тихо ругаюсь, осознав, как близко был к провалу.

Меч на символе — это не гладиус, железный меч легионеров. Едва заметный изгиб у острия указывает на то, что это дуэльный клинок — вроде того, что висит на бедре у Аттикуса.

Меч, который обычно изготавливают из tellus, а не из железа.

Это уловка. Они хотят, чтобы я принял изображенный клинок за простое оружие из Железа, вместо того чтобы заглянуть глубже. Те первые легкие вопросы были нужны лишь для того, чтобы усыпить мою бдительность. Между Железом и tellus нет никакой связи, а значит, ближайшая конгруэнтность — между способностью клинка рассекать воздух и ветром. Это невероятно слабое сходство, но, по крайней мере, оно существует. Мое тело напрягается, когда я нажимаю кнопку Ветра. Была не была.

Последняя стеклянная панель поднимается, и я издаю вздох облегчения: путь к синему флажку свободен. Я торопливо шагаю в последнее помещение. На земле стоит ящик с одной-единственной лентой. Я хватаю ее и повязываю на правое запястье, переплетая со своим браслетом-реликвией для надежности. Ящик захлопывается, словно черепашья пасть, готовая ждать следующего достойного студента.

Убедившись, что ленточка не отвяжется, я выбегаю из прямоугольной комнаты. Дверь открывается, выпуская меня, и доносится глухой стук: это стеклянные панели опускаются на место, запирая синий флажок для следующего студента, который решит испытать удачу в этом испытании.

Эхо разносит шаги, и Лабиринт слегка содрогается под тяжестью ног всех соперников, несущихся по его коридорам. Нас здесь уже должно быть как минимум человек двадцать. Я поворачиваюсь на мелькнувшее в изгибе коридора движение и вижу, как из-за угла на полной скорости вылетает Клинтус.

Глаза этого здоровяка загораются дьявольским блеском, когда он замечает меня. Он по-прежнему меня не любит, несмотря на наш вчерашний союз. Его взгляд падает на синюю ленту, обмотанную вокруг моего запястья, и становится алчным. Мы все знаем, что в конгруэнтности он не так силен, как я. Не думаю, что он прошел бы финальный тест в той комнате.

А в Лабиринте нет правил касательно того, как именно ты добываешь ленту.

«Мертвые боги!» — ругаюсь я и разворачиваюсь, чтобы дать стрекача еще до того, как Клинтус успевает сдвинуться с места. Он крупнее и сильнее меня, но на самом деле неважно, сможет он меня побить или нет. Я просто не могу позволить себе терять из-за него время. Наши шаги грохочут, пока мы мчимся по коридору и огибаем тыльную сторону закругленной стены, уходя все глубже в Лабиринт.

Для чего бы ни предназначался огромный круг на верхнем уровне, здесь он занимает лишь около половины арены. Стоит мне зайти за него, как лабиринт открывается головокружительной чередой коридоров. Я издаю стон, понимая, что сейчас заблужусь.

Но времени на колебания нет — парень позади несется как боевой конь, а у меня нет никакого желания принимать от него удар. Я ныряю в самый правый туннель, придерживаясь своей схемы. Если сомневаешься, поворачивай направо.

Тяжелые шаги Клинтуса грохочут позади, придавая мне ускорение. По пути в обе стороны открываются другие проходы, но я их игнорирую. Секрет Лабиринта в том, чтобы выбирать максимально простой маршрут. Собрать все три флажка — не самая сложная часть; сложнее всего выбраться с ними первым.

Добравшись до конца коридора, я замечаю бронзовые двери комнаты испытания. Я бросаю взгляд через плечо замечая, как мой преследователь огибает тот же угол, что и я только что. Весело помахав рукой, я переступаю бронзовый порог и погружаюсь в темноту.

Комната испытаний сама закрывается за мной, заперев дверь. Я слышу, как Клинтус в ярости несколько раз ударяет по двери, прежде чем звук затихает. Как бы сильно ему ни хотелось зажать меня в угол, он будет дураком, если станет ждать снаружи. Я могу провалить тест и выйти всего с одной лентой, к тому же иногда отсюда ведет больше одного выхода. Риск остаться ни с чем, устраивая засаду, слишком велик.

В Лабиринте потерянное время смертоноснее клинка.

Загораются огни, и я стону, окидывая взглядом открывшуюся передо мной картину. Комната длиннее и уже, чем предыдущая. В дальнем конце испытания на стене висит зеленый флажок. Это тест на выносливость. Я надеялся пройти испытание на силу — ради красного флажка — до того, как возьмусь за зеленый, но уж что есть.

Выдержать испытание не особенно сложно, но изнурительно. На мгновение я задумываюсь о том, чтобы намеренно провалиться и вылететь отсюда. Но отбрасываю эту мысль. Клинтус не должен ждать меня, но если он особенно отчаянно хочет заполучить синюю ленту, то может задержаться на несколько мгновений, чтобы проверить, не прерву ли я испытание. Раз уж я собираюсь прятаться здесь, то могу с таким же успехом заполучить свой второй флажок.

Между мной и моим призом находятся четыре пульсирующих поля. Каждое светится своим цветом и обрушит на меня давление определенного Символа. Все, что мне нужно сделать, — это пройти сквозь них.

Довольно просто, но совсем не весело.

Первое поле окрашено в светло-голубой цвет, и я собираюсь с духом, переступая сияющую границу и погружаясь в сферу влияния Символа. Ледяные ветры обрушиваются на меня мгновенно, сбивая с ног; из груди разом вышибает весь воздух. Ощущение такое, будто мне врезали под дых. Легкие горят от арктического воздуха, пока я судорожно глотаю его ртом. Вокруг кружится снег, и мне приходится высоко поднимать ноги, чтобы пробираться сквозь сугробы, в которых я внезапно оказываюсь по колено.