«Не унывайте, мэр», — говорит он небрежно. «Слышал, ваша дочь — выдающаяся ученица. Уверен, она оправдает ожидания. Начинаем завтра».

«Как они могли так с нами поступить?» — в ярости восклицает Валентина, шагая взад-вперед перед Маркусом и мной. Мы втроем забились в угол помещения, куда запихнули всех пятьдесят студентов из Сегесты. Стены здесь выложены из известняка, а пол засыпан точно таким же песком, как и на арене, что поджидает нас снаружи. Мне хочется разделить ее ярость, но я чувствую лишь оцепенение. Суровая реальность моего положения наконец-то начинает просачиваться сквозь мою упрямую черепушку.

Во время прошлой засухи Цензоры привезли в Сегесту на Сентенцию шесть Сердец Кор. Нынешняя же, должно быть, куда суровее, раз уж они объединили наше испытание с Никодемией. Подозреваю, что в своем году занимаю шестое место — Sextus. А это значит, что если бы я нигде не напортачил, то гарантированно забрал бы последнее Сердце.

Но теперь, с появлением новых соперников, мне придется подняться ближе к третьему месту — Tertius, чтобы иметь хоть какой-то шанс. И это если предположить, что их лучшие студенты того же уровня, что и наши. Я хорош, но не уверен, что настолько хорош — особенно на арене Лабиринта. Это худшее из всех возможных испытаний для меня, даже среди моих сверстников.

«Все будет в порядке», — твердо заявляет Маркус, пытаясь успокоить нас обоих. Здоровяк сейчас сосредоточен на получении своего Сердца как никогда прежде. Вид преторианцев явно что-то в нем перевернул.

«Ну еще бы тебе так не думать!» — огрызаюсь я на друга. «Из всех испытаний эти два идеально подходят именно тебе».

«Тогда тебе повезло, что у тебя есть такой союзник, как я», — Маркус улыбается нам обоим своей невыносимой улыбкой. «Просто держитесь за мной, и я приведу вас к нашим Сердцам».

Мы с Валентиной дружно стонем, но я не могу отрицать, что доля правды в его словах есть. По крайней мере, касательно рукопашной схватки. Если Цензоры вознамерились заставить нас драться с другим городом за место в испытании, я с радостью пойду за ним.

«Не знаю, насколько это сработает на арене Лабиринта», — замечаю я. «Нас же будут выпускать в разное время. Как мы там вообще сможем действовать сообща?» Это вопрос, который не давал мне уснуть почти всю прошлую ночь, с самого момента объявления Сентенции.

«Для начала нужно пройти отбор в финал», — отзывается Маркус, разминая руки. «Все по порядку, Кастор. А теперь давай, разомнись как следует».

Вокруг нас остальные сокурсники жмутся кучками, дожидаясь вызова на бой. Что-то подсказывает мне, что Валентина была не единственной, кому пришла в голову идея союза. Я вижу Джаспера и Сесилию, наших приятелей из таверны, стоящих в группе с Петром и Авлом.

И тут меня осеняет мысль, навеянная облаченными в пурпур преторианцами, что заполонили наш город.

С какой стати Никодемия должна забрать наши Сердца? Они явились на нашу Сентенцию, чтобы украсть наше благословение. Возможно, по воле императрицы они и соревнуются, но это не значит, что она хочет, чтобы они победили.

Сердце пускается вскачь, пока я обвожу взглядом помещение. Я знаю здесь каждого. Не все из них мне нравятся, но я знаю их всех. Толстошеий Клинтус, над чьим фиаско на волновой машине я насмехался, смотрит на меня с отвращением. Физический характер наших испытаний определенно играет ему на руку. Между нами нет особой любви, и все же я скорее предпочту увидеть со связью его, чем какого-то пришлого выскочку.

«Оставайтесь здесь», — шепчу я друзьям, вскакивая на ноги, взметнув фонтанчик песка. Я слышу, как они окликают меня, но уже трусцой направляюсь к ближайшей стайке студентов. По шороху песка я понимаю, что они идут следом. Мне не впервой ввязываться в какую-нибудь безумную авантюру.

«Чего тебе надо?» — бросает Авл, когда я равняюсь с их группой.

Его карие глаза смотрят тускло и безрадостно: знаю, он уже провел в уме те же математические расчеты, что и я. Остальные члены его компании поворачиваются ко мне, выражения их лиц выглядят столь же неприветливо.

«Да ничего особенного», — я примиряюще раскрываю ладони. «Просто мне в голову пришла одна мысль, которой я хотел поделиться».

«Ну это должно быть интересно», — бормочет Сесилия темноволосой девушке, сидящей рядом с ней. «Мысли от Кастора — что-то новенькое».

«Насколько я понимаю, Сердца, которые Цензоры привезли на Сентенцию, предназначались для Сегесты». Я подчеркиваю название нашего города, многозначительно выгнув бровь. «Из рукопашной схватки в финальное испытание смогут пройти всего пятьдесят студентов. И нет никакого правила, гласящего, что все они не могут быть с нашей стороны». Враждебные взгляды исчезают, и на лицах всех пятерых мелькает одно и то же жадное, задумчивое выражение.

«Что ты предлагаешь?» — требует ответа Авл. Я смотрю на своего визави и вижу в его глазах ту же надежду, что разгорается и во мне самом.

«Просто прикрывать друг другу спины и сделать так, чтобы в финал прошел только наш город. Мы всю жизнь пахали ради этого дня. Нет никаких причин позволять им явиться сюда и забрать то, что причитается нам по праву». В группе начинают медленно кивать, переваривая мои слова. Избавиться от никодемийцев — значит разом избавиться от их Primus, Secundus и так далее.

«Мы в деле», — подтверждает Авл после того, как переглядывается со своими. «Но тебе лучше переманить на нашу сторону ребят покрупнее».

«Я как раз над этим работаю». Я хлопаю его по плечу и поворачиваюсь к следующей группе.

Убедить всех работать вместе оказалось поразительно легко. В этом есть смысл. С одной стороны, мы знаем сильные и слабые стороны друг друга — мы соревновались всю жизнь, а близкое знакомство, как известно, рождает пренебрежение. Но вот студенты из Никодемии — это полная неизвестность. Возможно, они лучше нас. А главное, они чужаки. Это наш Кор — наши Corda — они явились украсть.

Под конец я оставляю Клинтуса и его банду приспешников. Я знаю: если кто-то и доставит мне неприятности, то это будет он. Этот крупный парень не забыл, как я смеялся над его неудачами. Трое других головорезов с ним, — драчуны, которые, скорее всего, неплохо проявят себя в рукопашной.

«Проваливай, проныра», — цедит Клинтус при моем приближении. Толстошеий парень внимательно наблюдал за тем, как я, точно рабочий на винограднике, переходил от одной кучки студентов к другой. Он знает, что я что-то замышляю, но сомневаюсь, что догадался, что именно. Гакс и рыжий Руфус дружно хмыкают на его выпад.

«Остынь», — бросаю я ему, не давая повода думать, будто он меня пугает. Он не пугает, но только идиот станет игнорировать тот факт, что его кулаки легко спутать с приличных размеров валунами. «Я здесь, чтобы помочь».

«Мне не нужна твоя помощь и я ее не хочу».

«Ну, если хочешь пройти в следующий раунд, тебе стоит послушать», — резко отвечаю я, чувствуя, как меня охватывает раздражение. «Все остальные создают союз против Никодемии». Клинтус прищуривается, но, взглянув мимо меня, понимает, что все помещение наблюдает за нашим разговором.

«Серьезно? Это ради этого он тут суетился?» — спрашивает он ближайшую группу студентов. Все кивают в ответ.

«Трусы». Он смеется, и дружки подхватывают его смех. «Почему я должен вступать в союз с кем-то из вас?»

«Просто ради того, чтобы наши люди забрали все Сердца», — отвечаю я ему. «После рукопашной каждый волен делать все, что ему вздумается».

«Думаю, мы рискнем сами», — отрезает Клинтус, поднимаясь во весь свой огромный рост и нависая надо мной.

В этом парне должно быть сверх шести футов, и мне приходится хорошенько задрать голову, чтобы удержать зрительный контакт. Я сдерживаю желание вздохнуть. Знал, что с ним будет непросто, но у меня уже есть козырь. Именно поэтому я приберег его напоследок — ну или почти напоследок.

«Если ты не с нами, значит против нас», — произношу я тихо, но не шепотом. Угрозу слышат все. Внимание всей комнаты фокусируется на Клинтусе и его дружках с откровенно враждебным намерением. Он и его банда замечают это и инстинктивно подаются назад, будто от физического давления. Здоровяк кривится, переводя взгляд с меня на сорок пять других пар глаз, которые теперь свирепо буравят его. Может, он и не блещет умом, но он не тупой. Понимает, что его переиграли.