«Ладно», — огрызается он, с отвращением отворачиваясь от меня. «Мы позаботимся о том, чтобы ни один из никодемийских выскочек не прикоснулся к нашим Сердцам». Не удовлетворившись этим, я пристально смотрю на каждого из его приспешников, пока они не кивают в знак согласия. Вот так просто сорок девять учеников из нашего города объединились в едином согласии.

Остается лишь один.

На мгновение я замираю, разглядывая худощавого парня, который сидит в полном одиночестве в самом углу. Он перебирает пальцами песок, полностью игнорируя всех нас. За четыре года в коллегии Феликс так и не обзавелся друзьями. Будучи одновременно и плебеем, и лучшим учеником — Primus, — он носит на своей спине сразу несколько мишеней.

Холодная часть меня, та самая, что готова на все ради обретения связи, напоминает, что сейчас год засухи. Если нашего Прима устранят, то я могу стать Квинтом. Мне нужно лишь отвернуться. Я уверен, что любой из наших одноклассников с радостью ударит его в спину, выведя из строя еще до начала рукопашной. Мне даже не придется делать это самому.

Это хороший план — даже мудрый. Но я чувствую, как разочарование матери и осуждение отца жгут грудь, словно два маяка. Они учили меня относиться к людям совсем иначе. Возможно, я и иду наперекор их воле, пытаясь заслужить свой Кор, но это не значит, что я должен наплевать на все их уроки.

Стиснув зубы, я направляюсь к углу Феликса, тщетно пытаясь убедить себя, что это не ошибка. Ошибка. Но любой другой поступок кажется… манипуляцией и трусостью. Я получу свое Сердце, и я собираюсь заслужить его честно. К тому же, если оставить одного человека за бортом союза, где гарантия, что кто-то другой не захочет вырезать своих личных врагов? Весь этот карточный домик может рухнуть в считанные мгновения.

«Ты что творишь?» — шипит Валентина, преграждая путь мне прежде, чем я успеваю дойти до Прима. «Он не один из нас».

«Нет, он один из нас», — раздраженно фыркаю я, обходя ее. Не могу поверить, что именно я защищаю Феликса. Мир как будто перевернулся с ног на голову. Может, так и есть. Тот Цензор в белой броне перевернул все с ног на голову, и теперь это новая норма.

«Оставь его», — настаивает Валентина, протягивая руку, чтобы схватить меня за запястье. Я останавливаюсь и поворачиваюсь к ней, удивленный ее упорством. Феликса никто не любит, но я не думал, что кто-то ненавидит его настолько сильно.

«Мы — Сегеста, они — Никодемия», — отрезаю я, и от досады мой голос звучит куда резче. Вокруг нас уже собираются зрители, но мне плевать. В любой момент за нами могут прийти, и я не позволю нашему союзу дать трещину. Если мы не войдем туда как единое целое, то и выйдем порознь.

«Но он же плебей», — рычит она, вставая между мной и Феликсом. Я удивленно вскидываю брови от ее тона. Под моим пристальным взглядом ее щеки заливаются пунцовым румянцем. Сейчас она совсем не так красива, как тогда, на дороге в лучах заката. Сейчас она кажется мелкой и жестокой.

«О чем ты беспокоишься?» — требую я ответа. «Тебе получение Сердца практически гарантировано».

«Но не тебе», — тихо отвечает она, и у меня внутри все немного опускается. Она не верит, что я смогу одолеть Феликса. Она не верит, что я получу Сердце.

«Я его заслужу!» — выкрикиваю я ей прямо в лицо, силой вырывая запястье из хватки и шагая мимо.

Из-за гнева и стыда у меня в глазах начинает темнеть.

«Мне не нужна победа таким способом».

Валентина отступает. Ощущая на спине взгляды всех одноклассников, я приближаюсь к Феликсу.

«Прим».

«Чего тебе, Кастор?» — бормочет он, не отрывая взгляда от замка, который строит из песка.

«Мы создаем союз против…»

«Это и так понятно». Он перебивает меня, слегка ухмыляясь, но по-прежнему не смотрит в мою сторону.

«Ты с нами или нет?» Парень замирает, и из его длинных пальцев струйкой высыпается песок.

«С вами или против вас в чем?» — тихо спрашивает он, впервые поднимая на меня глаза.

Сейчас на его лице нет и следа высокомерной ухмылки. И почему-то от этого я злюсь еще сильнее.

«Присоединяйся или умри», — я пожимаю плечами, чувствуя себя излишне драматично из-за бушующего внутри раздражения.

«Ах, вот оно как?»

«Именно так», — подтверждаю я.

«Что ж, ладно». Феликс легко поднимается на ноги, глядя на меня сверху вниз. Он говорит достаточно громко, чтобы его слышал каждый в этой комнате: «Я принимаю твое щедрейшее предложение о союзе». Он протягивает руку, и после секундного колебания я сжимаю его запястье.

Дело сделано. Никодемия падет.

Позади нас на арене трубит рог. Магистр Веллум появляется, словно вызванный заклинанием. Его хмурое лицо выглядит еще более несчастным, чем обычно. В полном молчании мы все поднимаемся на ноги и начинаем стягиваться к центру помещения, окружая нашего учителя.

Он окидывает нас долгим взглядом, и на мгновение мне кажется, что он собирается сказать нам что-то важное, но затем он вздыхает и словно сдувается. Внезапно он начинает выглядеть просто уставшим стариком, а не одним из самых могущественных electii в Сегесте.

«Время пришло», — объявляет он. Позади него начинают открываться ворота арены. Несмотря на наш союз, в груди у меня упрямо нарастает страх. Вот и все. Я либо выйду с этой арены с шансом получить свое Сердце, либо потеряю этот шанс навсегда.

Мы держимся плотной группой, пока Веллум ведет нас по длинному коридору к арене. Пол здесь засыпан точно таким же толстым слоем песка. Мы проходим мимо мраморных стен, на которых высечены великие деяния воинов прошлого. Вот Прометей, который украл секрет Кор у богов. За ним следуют Тит и шесть Железных Лордов, которые отважились явиться в чертоги Mons Olimpus, чтобы перебить их.

Последним изображен Персей, первый Император, который завоевал и основал Железную Империю. Проходя мимо, я поднимаю левую руку и касаюсь камня его ноги в надежде, что мне передастся хоть капля его свирепости. Сегодня я должен доказать, что достоин.

Когда мы приближаемся ко входу, звук накрывает нас волной. Я вздрагиваю, понимая, что поглазеть пришел весь город — скорее всего, сразу оба города.

«Какой план, командующий?» — Маркус вытаскивает меня из задумчивости, слегка толкнув локтем.

«В каком смысле?» — я в панике поворачиваюсь к нему. Никаких других планов у меня нет. Я уже сколотил для нас союз. Что еще нужно сделать?

«Ты нас сплотил. Вот и говори, что делать». Позади него мелькают лица других одноклассников: они придвигаются ближе, чтобы послушать. Валентина ободряюще кладет руку мне на плечо — наша недавняя ссора полностью забыта.

«Ладно», — выдавливаю я сквозь внезапный ком в горле. Я понятия не имею, что творю, но очевидно, что все ждут от меня какого-то плана. «Теперь мы легион. Клинтус, ты со своими парнями берешь на себя центр линии. Вы — наш якорь, который держит всех на месте».

Здоровяк свирепо смотрит на меня, но его друзья согласно кивают. Будем считать это успехом.

«Все остальные, выстраивайтесь по обе стороны от центра равными флангами. Нам нужно две шеренги в глубину». Я повышаю голос, чтобы докричаться до тех, кто стоит позади. Слышу приглушенный шепот: одноклассники передают приказ по цепочке. Веллум продолжает идти к арене. Он не оборачивается, но его шаги вдруг становятся медленнее. На моем лице расплывается хищная улыбка. Старый ублюдок тоже хочет, чтобы его ученики победили.

«Маркус, выберешь троих сильных бойцов и займешься маневром. Как только линия где-то начнет проседать, вы вклиниваетесь и громите врага».

«Я пойду с вами», — предлагает Феликс, возникая у меня под боком. Я бросаю взгляд на долговязого парня. Он поджарый и сильный — идеальный вариант для быстрых атак. Я киваю, а Маркус лишь безразлично пожимает плечами.

«А ты где будешь?» — спрашивает Валентина, все еще держа руку на моем плече. Это приятное ощущение удерживает меня, не давая панике вырвать с корнем из реальности. Никакой я не командир. Все, что знаю о тактике, я почерпнул из детских игр в солдатики, когда мы с Маркусом размахивали деревянными палками.