Сгорая от желания оставить это странное присутствие позади, я вылетаю обратно в Лабиринт — и тут же врезаюсь в другого великана. Отлетев от крупного парня, я бьюсь о стену и вскрикиваю, чувствуя, как чья-то рука тянется к моему запястью.

Клинтус ждал меня! Какой же я идиот. Я отскакиваю от стены, используя ее как трамплин для рывка вперед, и вбиваю кулак ему в живот. С глухим выдохом моя рука погружается в его мягкую плоть. Я отскакиваю назад, принимая боевую стойку.

«Кастор, это я», — хрипит Маркус, поднимая руку, чтобы отразить мою следующую атаку.

«О». Смутившись, я опускаю руки. «Прости. Клинтус загнал меня в эту комнату испытаний». Я бросаю взгляд на запястье друга. У него уже есть красная лента — кто бы сомневался. Сила — его главный козырь. Хорошая новость в том, что если мой друг пока одолел самостоятельно лишь одно испытание, то я не отстал от него, застряв во Сне. Он издает тихий восхищенный свист, заметив мою вторую ленту.

«Что там внутри?» Он кивает на комнату, которую я только что покинул.

«Зеленый. Очень жестко», — отвечаю я, щелкая по своей ленте. На его лице проступает брезгливая гримаса; он, вероятно, тоже хочет оставить выносливость напоследок, а значит, ему нужно испытание на знание. «Синий остался ближе к началу третьего этажа». Я указываю направление, откуда пришел. «Повернешь налево, обогнешь круг, и первая дверь по левую руку».

«Спасибо». Он протягивает кулак, и я ударяю по нему своим. «Там, в ту сторону, есть красная, — он кивает за спину, — но я бы не рекомендовал. Там нужно таскать тяжелые камни. Это тяжело».

Я разочарованно киваю. Учитывая, насколько интенсивным было испытание на выносливость, подозреваю, что все они будут такими же.

«Видел кого-нибудь из остальных?»

«Феликса однажды — этот безумец уже заработал две ленты». Я чувствую облегчение от того, что держу темп наравне с Примом. Как бы мне ни хотелось держаться вместе ради безопасности, я знаю, что время ускользает от нас. Я киваю ему и настраиваюсь на дальнейшие поиски. Может, мне удастся найти испытание на силу, более подходящее моему стилю. Мы расходимся, и в этот момент я вспоминаю, что испытание на знание тоже не было легкой прогулкой. Я оборачиваюсь и кричу другу вслед: «Маркус! Последний вопрос — подвох!»

Мой друг вскидывает правый кулак в салюте и уносится прочь. Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, и шагаю глубже в Лабиринт, чтобы отыскать свой последний флажок.

Пробегая следующие несколько поворотов, я то и дело замираю, чтобы проверить каждую попадающуюся дверь испытания. Но внутри нахожу только синие или зеленые флажки. Магистры нередко делают одно из трех испытаний более редким, чем остальные. Похоже, на этот раз Силе не повезло. Я прерываю испытания и возвращаюсь в Лабиринт. Мне нужен только красный флажок — и я смогу выбраться.

Мои мысли сосредоточены на поиске, когда я поворачиваю за угол и сталкиваюсь лицом к лицу с никодемийкой. Поджарая девчонка стоит в дальнем конце коридора, и когда она замечает две ленты на моем запястье, ее глаза загораются. Она запрокидывает голову и издает пронзительный птичий крик, от которого у меня замирает сердце. Еще три таких же крика доносятся с этажа, отражаясь эхом от узких стен.

Похоже, пришельцы решили заключить собственные союзы. Не задумываясь ни на мгновение, я разворачиваюсь и, как кролик, уношусь прочь от охотников, на бегу выкрикивая призыв о подкреплении.

«Маркус, Валентина, Феликс!» Единственным ответом служит собственный голос, возвращающийся ко мне эхом. Мысленно я прослеживаю путь, который проделал с тех пор, как покинул «зеленое» испытание, словно тяну за собой моток нити. Я влетаю в коридор, где мы расстались с Маркусом, и мчусь вдоль странной изогнутой стены. Похоже, за мной гонится целый отряд. Их шаги грохочут, как барабаны, пока они преследуют меня.

«Мертвые боги!» — ругаюсь я, пробегая мимо двери, к которой направил друга. Она закрыта. Маркус теперь мне не поможет. Моя единственная надежда — оторваться от них в Лабиринте. Я вылетаю обратно на площадку третьего этажа и резко сворачиваю влево, взбегая по пандусу на четвертый, последний этаж.

Наклонный путь петляет, как серпантин, и я хватаюсь за угол, чтобы заложить как можно более крутой вираж. Я мчусь на предельной скорости, когда меня буквально выносит к выходу, и приходится резко, спотыкаясь, затормозить, чтобы не рухнуть в бездну внизу.

Я оказываюсь на краю уступа. Перед моими глазами раскинулась гигантская круглая яма, заполненная водой. Волны, приводимые в движение скрытой реликвией, бурлят по кругу, создавая сильное течение. В самом центре бассейна высится массивный столб, на котором развевается красный флажок. Ну, по крайней мере, теперь я знаю, зачем нужна эта изогнутая стена.

Платформа, приводимая в движение какой-то воздушной реликвией, парит всего в одном коротком прыжке передо мной. Вглядываясь глубже в яму, я вижу новые парящие доски, которые в итоге ведут к середине, поджидая какого-нибудь идиота, готового прыгать между ними.

К моему удивлению, Феликс и Валентина уже на полпути к завершению испытания. У Прима на руке повязаны уже три ленты, но он помогает Валентине преодолевать прыжки, которые были бы слишком широкими для ее невысокого роста.

Оба они оборачиваются, услышав звук моих приближающихся шагов. Друзья улыбаются мне и машут со средней платформы, словно смутившись оттого, что их застукали за совместной работой. Но тут выражение лица Валентины сменяется ужасом, и я понимаю почему. Я слышу шаги за спиной. Никодемийцы близко.

С проклятием я делаю несколько шагов назад и прыгаю вперед. Сердце пропускает один из своих бешеных ударов, пока я парю в воздухе, а затем с грохотом приземляюсь на парящую платформу. Она слегка покачивается под моим весом, и я подаюсь в сторону, взмахивая руками, чтобы поймать равновесие.

Я тут же разворачиваюсь — как раз вовремя, чтобы увидеть, как девчонка, перехватившая меня внизу, вылетает из устья пандуса. Она резко останавливается, когда к ней присоединяются еще трое ее друзей-чужаков. Все они выглядят куда крупнее и свирепее нее. Ни у одного из них нет больше одной ленты. Несостоявшиеся воры сверлят меня яростными взглядами. Я дерзко машу им рукой, после чего возвращаюсь к насущной задаче.

С мрачным выражением лица я смотрю на следующий выступ. Он уже, чем первый; мне придется приземляться точнее. Я с недоверием кошусь на воду внизу, но деваться некуда — только вперед. В любую секунду один из этих громил позади может броситься на меня и столкнуть нас обоих в бурлящий поток.

Сделав два коротких шага, я прыгаю на вторую платформу, которая под тяжестью моего приземления колеблется еще активнее. Я вращаю руками, словно ветряная мельница, и умудряюсь удержаться прежде, чем рухну в воду. Если эта штука так протестует от моего веса, даже представить боюсь, как бы она отреагировала, приземлись на нее Маркус или Клинтус.

Сзади доносится глухой стук, и я оборачиваюсь лицом к первому смельчаку-бандиту, который преследует меня. Он выше, но не такой широкоплечий. Он тоже отчаянно машет руками, ловя баланс, затем группируется и прыгает ко мне.

Сердце замирает, когда я уклоняюсь в сторону, выставляя левую ладонь для открытого удара ему в лицо. Сила его собственного импульса заставляет меня сделать шаг назад, но с закрытыми глазами он теряет из виду свою цель. Наши конечности переплетаются, пока он пытается ухватить меня за запястье, но ему не удается зацепиться, и он летит вниз. Я с трудом удерживаюсь на ногах, успев остановиться у самого края платформы.

С надрывным криком он падает в бушующие воды внизу. Я бросаю его друзьям небрежный салют, а затем переключаю внимание на следующую платформу. Феликс и Валентина находятся на две платформы впереди меня, почти в центре. Я не знаю, как нам выбраться из этого, но если мы это сделаем, то только вместе.

С рыком я бросаюсь к следующей платформе. Она покачивается, но я нахожу равновесие быстрее, чем раньше, и она удерживается в воздухе. Победа по любым меркам. Я машу друзьям, которые смотрят на меня со смесью ужаса и восторга.