Сердце подпрыгивает от облегчения, когда из кружащейся пыли впереди возникает фигура Цензора Аттикуса в его белой lorica. Я не опоздал; он все еще здесь. Я все еще могу соревноваться!

«Цензор!» — кричу я, маша рукой, чтобы привлечь его внимание.

Мужчина резко поворачивается, и я отшатываюсь в ужасе. Его лицо сменилось лицом демона. Глаза черны, а изо лба растут рога. Он яростно шипит при виде меня и когтистой рукой обнажает свой дуэльный клинок.

«Я здесь, чтобы получить свой Приговор!» — настаиваю я, игнорируя его изуродованный вид. «Пожалуйста, вы должны позволить мне участвовать».

«И ты будешь Приговорен», — обещает чудовищный Цензор, надвигаясь на меня. «Зерно нужно бить, чтобы отделить его от никчемной шелухи. Так что я очищу тебя от того, что делает тебя никчемным».

Он заносит клинок, и я снова бегу. Я пробираюсь через пустыню, но сколько бы ни бежал, она не кончается. Арена бесконечна, и я пришел сюда умирать. Чтобы они пожрали меня.

Я бегу до тех пор, пока Sol не заходит, погружая нас во тьму. Чудовище с лицом Цензора преследует меня в темноте. Я бегу дни и ночи напролет, но всякий раз, когда оглядываюсь через плечо, демон в белом следует за мной.

Я не испытываю ни голода, ни жажды. Сперва я списываю это на то, что страх вытеснил подобные нужды. Но поскольку мое тело продолжает работать без ресурсов, необходимых для жизни, во мне зарождается сомнение. Как я могу выживать без воды?

На второй день бега я начинаю впадать в отчаяние. Это никогда не кончится. Я умер и попал в место вечных мук, где это существо будет преследовать меня до скончания времен. Мне больше никогда не познать покоя.

На третий день я сдаюсь. Я принимаю решение прямо на бегу, между шагами. Левая нога опускается, правая поднимается, и когда она опускается, я больше не поднимаю левую. На мгновение я застываю, точно так же, как та мертвая статуя моей матери. Затем разворачиваюсь лицом к монстру, который днями шел за мной по пятам.

Цензор уже почти настиг меня. Его черные глаза злобно блестят, а белый меч отведен назад, чтобы отсечь мне голову. Рефлекторно я поднимаю руки, чтобы отразить удар. Когда запястья оказываются перед глазами, мой желудок болезненно сжимается: я вижу следы укуса mythus на своем правом запястье.

На всем вокруг проступают трещины, грозя разбить этот мир вдребезги. Медленно я опускаю левую руку в карман, где мои пальцы смыкаются вокруг острого камня, словно вокруг якоря. Мир раскалывается подобно льду, когда иллюзия рушится.

Это сон.

Демоническая версия Аттикуса взрывается в пыль на полпути и исчезает. Мощный ветер проносится мимо и уносит с собой весь песок пустыни. Я закрываю лицо, чтобы защититься от внезапной бури, но в этом нет нужды. Она утихает так же быстро, как и началась.

Я опускаю руки и открываю глаза, обнаруживая, что оставил прежний мир позади. Я стою в пустом белом пространстве — мире без формы и пустоты. Пол и небо неотличимы друг от друга. Свет исходит отовсюду и ниоткуда. Здесь нет ни верха, ни низа.

Единственное, что нарушает это однообразие, — дверной проем с фиолетовым отливом. Все еще сжимая свой камень — осколок Реальности, удерживающий Сны на расстоянии, — я направляюсь к двери. Теперь, когда сознание прояснилось, я вспоминаю, что все это значит. Вспоминаю, почему я здесь. Злая гордость переполняет меня, когда я осознаю, что выдержал кошмар, созданный магистрами.

Я нахожусь всего в нескольких шагах от выхода, когда звук одиночных хлопков заставляет меня остановиться. Я оборачиваюсь и вижу человека, стоящего там, где только что был я. Он высок и широкоплеч, крупнее любого мужчины, которого я когда-либо видел. Он возвышался бы даже над Маркусом.

На нем белая тога, грязная и потрепанная, но в остальном того же оттенка, что и пустота вокруг. В изгибе руки, пока он аплодирует мне, покоится бронзовый посох, отлитый в форме двух переплетенных змей. Золотой венец из оливковых листьев венчает его голову.

Его плоть не человеческая; вместо этого она словно состоит из жидкого золотистого металла, который медленно движется, переливаясь по всему телу. Темные, черные линии прорезают броню, не сочетаясь с их ярким аналогом. Что-то в его облике заставляет мой желудок скручиваться от накатывающих волн тошноты. На мгновение мне кажется, что меня сейчас вырвет.

«Молодец», — хвалит он меня саркастическим тоном. Затем опирается на свой посох, ссутулившись над ним, как старик. Дьявольский огонек мерцает в его глазах, пока он разглядывает меня. «Прошло немало времени с тех пор, как кто-то проходил сквозь Сон». Сила исходит от него, словно грозовая туча. Я понятия не имею, кто он такой, но с первого взгляда могу сказать, что он опасен.

Я облизываю внезапно пересохшие губы и делаю шаг назад, к двери. У меня нет на это времени.

«Ой, расслабься, парень». Великан закатывает глаза и делает шаг в сторону. Раздается громкий лязг металлических цепей, тянущихся от его лодыжки к железному шару размером с валун. Оковы защелкнуты прямо поверх его золотой плоти, и та словно отторгнуто сжимается под ними. Этот звук эхом разносится по бескрайней пустоте. «Я бы не смог тебя поймать, даже если бы и попытался».

По какой-то причине его обещание меня не успокаивает, а лишь заставляет сильнее насторожиться. Его глаза светятся бледно-голубым и кажутся слишком пронзительными — как у хищника. Почему-то это заставляет меня подумать о том, что сказал бы alligatoris своей добыче, если бы только умел говорить.

Я делаю еще шаг. Мужчина издает искренний, раскатистый смешок. Он звучит тепло и неподдельно, подтверждая, что я был прав, не поверив его заверениям. Похоже, его радует то, что я ему не доверяю, хотя и представить не могу, почему.

«Куда же ты так спешишь?» — спрашивает он, выгибая бровь. Золотая кожа растягивается так, словно она из плоти и крови. «Ты призвал меня, и я пришел. Несмотря на мое бремя, я все равно явился. Невежливо отворачиваться от гостя».

«Я здесь не живу», — замечаю я, делая очередной шаг к фиолетовому дверному проему.

«Ну, а я живу».

«Тогда, возможно, именно вы ведете себя как плохой хозяин», — предполагаю я.

Он наклоняет голову, будто удивленный моим замечанием. На его лице мелькает еще одна искренняя улыбка, сменяя высокомерную ухмылку, которая, кажется, обитает там большую часть времени. От этого он становится лишь еще более пугающим. Он мне не нравится. Подозреваю, что это очередной кошмар, посланный мне на мучение. Что-то в нем есть нечеловеческое, помимо металлической кожи.

Я делаю еще шаг назад к фиолетовой двери. Мне нужно забрать зеленый флажок и заслужить Сердце Кор. Кем бы или чем бы ни было это существо, все, что мне нужно сделать, — это покинуть реликвию сна и больше никогда его не видеть.

Приняв решение и надеясь, что железный шар замедлит его настолько, что мне удастся сбежать, я начинаю разворачиваться спиной к великану. В его светящихся глазах мелькает понимающий огонек. Я не колеблюсь: срываюсь с места и преодолеваю последние шаги до двери на полной скорости.

«Ба! Не волнуйся, парень, я не буду тебя преследовать», — кричит он мне вслед. «Мы снова встретимся и довольно скоро». Смех этого существа преследует меня, пока я прыгаю через фиолетовое поле и вырываюсь из Сна.

Я вылетаю обратно в тусклую комнату арены, все еще несясь во весь опор. Я скольжу и останавливаюсь, прежде чем врезаться в стену комнаты. Охваченный почти безумным чувством надежды, поворачиваюсь и смотрю на основание зеленого флажка. Пасть ящика с зеленой лентой распахнута, ожидая меня, и я выхватываю свой приз из его челюстей, продевая в нарукавный браслет вместе с синей.

Убедившись, что обе ленты надежно закреплены, я выхожу из комнаты испытаний. Стоит мне подойти к выходу, как раздается легкий гул: поля включаются снова. Дрожь пробегает по позвоночнику, когда я ощущаю в комнате давление, которого раньше не было. Словно пара тяжелых, невидимых глаз пристально смотрит на меня, не испытывая нужды моргать. Шрамы на запястье чешутся, и я рассеянно потираю их, затаив дыхание и выжидая, не появится ли златокожий человек из Сна. В конце концов давление угасает, и я не оглядываюсь назад, когда дверь отпирается и уходит в сторону.