«Там еще кто-то». Я поворачиваюсь к другой лунке, откуда, следуя по пробитому мной туннелю, вырывается очередной силуэт. Среди белизны снега я сразу узнаю темную кожу Маркуса. Его глаза яростно блестят, он готов к бою. Каким-то образом ему удалось удержать гладиус в руке — еще одно доказательство того, что ему всегда было суждено стать героем и воином.

«С меня хватит!» — заявляет он, поднимаясь на ноги. Похоже, в отличие от нас, он совсем не пострадал. «Хватит богов. Хватит вотумов. Хватит! С меня довольно. Я больше не собираюсь скатываться на лавинах с утесов и летать в пропасти. Это ясно?»

«Совершенно ясно», — выдавливаю я сквозь радостный смех, видя своего старейшего друга живым и здоровым. «Больше никаких лавин».

«Ты упустил часть про вотумы и богов», — прищуривается он.

«Об этом пообещать немного сложнее», — признаю я.

Он открывает рот, чтобы возразить, но прежде, чем успевает сделать мне замечание, появляется четвертый выживший. Из снега выныривает светлая голова, и мое сердце замирает, когда Астрид, цепляясь ногтями, выбирается из снежных завалов. Она гневно смотрит на нас дикими, широко раскрытыми глазами. В правой руке она все еще сжимает кинжал, а темные татуировки на ее теле танцуют, подобно языкам пламени.

«Я займусь этим», — произносит Маркус, вставая между нами и берсерком, опустив гладиус. Я стискиваю зубы, завершая вызов Glacialis Falx. Мне удалось накопить немного Древнего Мороза, чтобы пополнить свой запас, но я сжигаю изрядную его часть, чтобы воссоздать оружие. Сейчас не время оставаться безоружным.

Хруст прерывает мои мысли, когда неподалеку огромная ледяная рука пробивает наст. Сердце замирает в груди, когда из сугроба показывается второй кулак. Я защитил только троих, когда мы падали. Как что-то еще могло выжить после такого падения?

Фурия вылезает из снежных завалов, и я замираю в ужасе. Она вдвое больше, чем была раньше. Похоже, попадание в лавину каким-то образом позволило ей увеличить свою массу. Я понимаю, что это моя вина, с горечью разглядывая чудовище. Когда я стягивал и уплотнял лед со снегом, она была скрыта среди общего потока и тоже попала под действие моей команды.

Теперь, полностью освободившись, она устремляет на нас свой черный взор, от которого у меня по спине бегут мурашки. На мгновение я задаюсь вопросом: а знает ли она, что я враг. Возможно, ее хозяин погиб под завалами и не оставил ей приказа атаковать.

«Hyökkäät», — рычит Астрид, отдавая команду у меня из-за плеча. Конструкт делает медленный, тяжеловесный шаг в мою сторону, поднимая кулаки в агрессивной позе, выполняя ее приказ. Вот и все.

«Эта целиком твоя», — говорит Маркус в ошеломленной тишине.

«Ладно», — вздыхаю я, поворачиваясь лицом к фурии и призывая Железо притупить боль настолько, насколько это возможно. Я уже имел дело с такими раньше. Древний Мороз — мощное оружие против них. Мне нужно лишь нанести ей один хороший удар.

По крайней мере, она тут одна.

Снег снова содрогается, когда вторая фурия вырывается из своего снежного кокона, словно вызванная моими мыслями. Третья появляется вслед за ней, словно верная собака. Обе тоже раздались до колоссальных размеров, и все трое возвышается надо мной, точно титаны.

Кап. Кап. Из пореза на моей левой ноге сочится кровь, растекаясь пятном на снегу. Я с тоской смотрю на рану, а затем перевожу взгляд на трех конструктов, шагающих на меня. Что ж, по крайней мере, мои запасы эссенции больше не пусты.

«Феликс, мне понадобится помощь».

В своем раненом состоянии я слишком медлителен, чтобы сражаться с тремя фуриями. Есть разница между тем, чтобы просто стоять на ногах, и тем, чтобы прыгать, как сумасшедший. Первый конструкт бросается на меня, низко нагнувшись, чтобы нанести удар прямо в лицо. В своей эволюционировавшей форме кулак этой штуки размером примерно с две трети моего тела.

Не имея возможности увернуться, я подаюсь вперед и наношу удар Замороженным Клинком, направляя в него свою волю, чтобы атаковать фурию. «РАСКОЛИСЬ!» — приказываю я, требуя, чтобы кулак разбился, а не врезался в меня.

Я испускаю крик боли, когда рука конструкта обрушивается на меня, отправляя в полет. Моя воля отскакивает от этой громадины. Та пылает новым уровнем сопротивления, подпитываемая увеличившейся массой. Я размаху падаю навзничь на уплотненный снег в дюжине шагов от нее. На этот раз я не забываю укрепить свои кости Железом, поэтому отделываюсь лишь ушибами, с трудом поднимаясь на ноги.

«Что ты хочешь, чтобы я сделал?» — требует Феликс. Позади нас разносится звон металла о металл — Астрид и Маркус начинают свой смертельный поединок.

«Отвлеки часть из них», — хриплю я, поднимаясь на ноги. «Я не могу двигаться достаточно быстро, чтобы уклониться».

Трое титанов неторопливо шагают ко мне, их гигантские ноги пожирают расстояние с ужасающей скоростью. Я тяжело дышу, глядя на их приближение, чувствуя себя беспомощным. Я слишком устал и ранен, чтобы бежать, и слишком слаб, чтобы сражаться с ними. Каждый их тяжелый шаг сотрясает землю у ног, расшатывая основы моей уверенности. Мы умрем здесь.

Феликс бросается вправо от меня, на ходу подбирая с земли кусок льда. «Иди сюда, дьявол!» — рычит он, его голос эхом отзывается от горной стены позади нас. «Иди и возьми меня».

Один из фурий клюет на приманку и медленно поворачивается, разглядывая моего товарища своими черными глазками-бусинками. Она делает несколько шагов в сторону Феликса, оставляя мне только двух гигантов, с которыми придется иметь дело, что уже лучше, но все равно слишком много для меня в моем нынешнем состоянии.

Возглавляющая фурия продолжает преследовать меня, непоколебимая в своей ненависти. Я вздыхаю, но принимаю боевую стойку, жалея, что у меня больше нет скутума. Гигант приближается ко мне, отводя кулак назад, чтобы раздавить меня, как насекомое. В последний момент я уворачиваюсь в сторону, крича от боли, которая вспыхивает в левой ноге.

Проскальзывая мимо, я наношу удар Glacialis Falx, целясь в левое бедро. Меч глубоко вонзается в плоть, но конечность слишком толста, чтобы отсечь ее с одного удара. Моя воля беспомощно бьется о нее, не в силах зацепиться. Возросшая масса, кажется, придает фурии больше силы, создавая ощущение, будто она Вознеслась. Если те, с кем я сталкивался раньше, равнялись по силе Меди, то эта — Серебряная.

Я с трудом поднимаюсь на ноги, ругаясь от боли и заставляя себя двигаться дальше. Меня охватывает ужас, когда я смотрю на двух преследующих фурий. Мне не хватает сил. Будь я цел и здоров, у меня все равно не хватило бы мощи, чтобы заставить этих существ подчиниться. Я не могу сражаться, не могу бежать. У нас не осталось вариантов.

Железо скрежещет о железо — Маркус и Астрид продолжают свою битву. Маркус издает удивленный вскрик, и я резко поворачиваю голову: острие меча моего друга падает на землю, отрубленное нечеловеческой силой берсерка.

Маркус медленно поднимает голову, глядя на норманнку. Его плечи напряжены, а страх делает его уязвимым. Он знает то же, что и я. Что мы слишком слабы — слишком малы — чтобы выстоять против таких противников. Феликс и я отрезаны от него фуриями, не имея возможности прийти другу на помощь. Его страх лишь подчеркивает его храбрость.

Он не отступает; он не сдается. В этот момент он — тот герой, которым мечтал стать с детства. Волки пришли в овчарню. Он мужественно стоит в проходе, преграждая путь хищникам.

Но храбрость — это не доспехи. Она не может защитить нежную плоть или отразить клинки.

Астрид сокращает расстояние между собой и Маркусом, сверкая кинжалом. Его укороченное лезвие больше не может удерживать ее на безопасном расстоянии. Железо звенит, когда они обмениваются быстрой серией ударов. С каждым выпадом берсерк делает шаг вперед, проникая в зону его досягаемости.

Я замечаю это слишком поздно, чтобы предупредить его. Она выворачивается, перехватывая его правую руку своей левой, и резко прижимается спиной к его груди, словно любовница, пока вонзает кинжал позади себя ему в живот. На мгновение вся сцена застывает, даже фурии наблюдают за ними, замершими в этом смертельном объятии.