Медленно я обхожу ее, стараясь держаться вне досягаемости оставшихся конечностей. Упоенный победой, я совершаю резкий выпад вперед, вонзая клинок ей в голову. Острие ледяного меча на мгновение застревает, удерживаемое ее последним актом сопротивления, но я стискиваю зубы и направляю свою волю в лезвие, делая его острее самой мысли.

Меч медленно прорезает толстый лоб конструкта. Я чувствую, как лед содрогается под моим натиском, уступая силе. Затем, с громким треском последние крохи стойкости фурии иссякают, и меч пробивает череп, погружаясь в него по самую рукоять.

Конструкт мгновенно обмякает и прямо на моих глазах начинает рассыпаться, точно гниющий труп. Его куски сыплются ледяным дождем, усеивая землю вокруг. За считанные удары сердца от фурии ничего не остается, кроме бесформенной груды льда, которая так и не реализовала свой потенциал.

Тяжело дыша, я оборачиваюсь на звуки сражения, которое все еще кипит на рабочей площадке. Бой еще не окончен. С тяжелым вздохом я отпускаю Символ Древнего Мороза и швыряю Замороженный Клинок на землю рядом с грудой льда, где он точно так же рассыпается на осколки.

Затем перекладываю железный гладиус в правую руку и срываюсь на бег. Мои люди нуждаются во мне. Еще предстоит убить много варваров.

Уничтожив фурию, мы быстро расправляемся с остальными рабочими. Они сражаются до последнего — не знаю, из-за того ли, что они бесстрашны, или потому, что понимают: мы не можем рисковать, оставив их в живых. Они храбры, но не готовы к бою. Здесь нет берсерков, которые защитили бы их от таких Железосвязанных, как мы. Последний человек погибает от клинка Маркуса, проклиная нас, пока его кувалда выпадает из безжизненных пальцев.

На холодные просторы обители Акило опускается ужасная тишина. Она сурова, но ведь это место — колыбель зимы — оно не может дарить тепла.

Я осматриваю своих людей. Джаспер и Клинтус оба истекают кровью из новых ран, но те кажутся пустяковыми. Маркус прихрамывает, но лишь отмахивается, когда я бросаю на него вопросительный взгляд.

«Спасибо за помощь», — говорю я Анасу, когда громила подходит ближе. Я протягиваю ему руку в знак примирения. Он на мгновение замирает, глядя на нее, прежде чем сжать запястье своей рукой. Мы больше не враги. И уже давно не враги. Но это — официальное признание этой истины.

«Просто делаю свою работу, Dominus». Я киваю и отпускаю его руку. Не нужно перегибать палку. Не сейчас.

«Что это, во имя Аида, за штука?» — спрашивает Феликс, уставившись на замерзший обелиск, от которого рабочие откалывали куски. «Какой-то идол Символа Мороза?» — он подходит ближе, вглядываясь в искаженную толщу льда. «Там что-то есть».

«Это труп Акило». Не знаю, почему говорю им правду. Мне следовало бы солгать. Они не поверят, а я не хочу объяснять, откуда мне это известно.

«Правда?» — Феликс поворачивается ко мне, приподняв брови. Я с удивлением отмечаю, как легко он это принял, но коротко киваю в ответ.

«Мертвые боги», — шепчет он, занося руку над льдом, но так и не решаясь к нему прикоснуться. «Похоже, Фригидус действительно убил его».

«Думаю, он пытался». Я прищуриваюсь, глядя на проступающий край черепа, и мысленно представляю те светящиеся желтые сферы, что заполняли его глазницы, когда бог говорил со мной. «Не уверен, что все так просто».

Мужчины удивленно смотрят на меня после такого богохульства. Я лишь пожимаю плечами, указывая на каменные столы, где создаются фурии. «Здесь все еще осталась сила. Даже варвары это чувствуют». Их внимание переключается, а я встряхиваюсь, чтобы прогнать экзистенциальные мысли, которые меня преследуют. Мы выжили в этой схватке, но впереди еще уйма работы, если мы хотим выбраться.

«Маркус, возьми двух человек и разнеси эти столы». Он удивленно смотрит на меня. «Мы все еще солдаты Железных легионов», — напоминаю я им. «У нас есть шанс лишить врага возможности создавать его мощнейшее оружие. Мы должны им воспользоваться». Друг кивает и знаком призывает Джаспера и Анаса следовать за ним.

«Феликс, Клинтус, найдите нам маскировку». Я указываю на облеченные в меха тела, лежащие вокруг. «Тут должно хватить на всех. Как только вы снимите с них все нужное, бросьте тела в яму».

«А ты чем займешься?» — спрашивает Феликс, подозрительно прищурившись.

«Тем же самым», — лгу я.

На самом деле это не совсем ложь. Я помогу им найти одежду для всех нас. Но сначала надо умилостивить мертвого бога. Я возвращаюсь к трупу Виксы и тащу ее до самого края обрыва. В такой близости от тела Акило даже не нужно взывать к Символу Древнего Мороза, чтобы ощутить его присутствие. Кожу покалывает от его леденящей мощи, и я крепко сжимаю челюсти, чтобы зубы не стучали друг о друга.

Я останавливаюсь, вглядываясь в бездну, простирающуюся передо мной. В темноте едва различаются смутные очертания дальнего края пещеры. Эта пропасть могла бы поглотить все имущество моей семьи за один присест. Дна не видно; кажется, этот провал уходит в бесконечность.

Недолго я разглядываю некромантку, обеспокоенный тем, как черный цвет ее металлических вен перекликается с цветом пустоты, раскинувшейся передо мной. По спине пробегают мурашки, когда присутствие Акило подталкивает меня к выполнению клятвы. Кряхтя от напряжения, я дергаю труп, используя свою силу Медного, чтобы сбросить его с обрыва. Он кружится в падении и поглощается тьмой.

Нетерпение Акило тут же утихает, утоленное моим послушанием, но не исчезает. Мне еще предстоит выполнить одно задание. Вместо этого его присутствие сворачивается в уголке моего сознания, словно кошка. Наблюдая. Ожидая.

Содрогнувшись, я отворачиваюсь от бездны и присоединяюсь к товарищам, убирающим последствия бойни. Маркус, Анас и Джаспер, кряхтя, крушат алтари теми инструментами, что оставили норманны. Незавершенные фурии легко разбиваются, да и камень выдерживает недолго под непрерывным натиском трех Железосвязанных. Первый алтарь ломается с резким треском, который разносится по пещере, точно проклятие. Джаспер и Анас превращают свои в крошево несколько мгновений спустя, и дело сделано. Подозреваю, варвары смогут их заменить. Было бы слишком просто, окажись это концом их фурий, но надеюсь, восстановление займет уйму времени и обойдется им дорого.

Мы облачаемся в плотные бурые меха, снятые с наших противников, натягивая их прямо поверх лорик, чтобы скрыть доспехи. Я осматриваю своих людей с мрачным смешком. Никто из нас недостаточно бледен и светловолос, чтобы сойти за чистокровного норманна, но ночью и с накинутыми капюшонами это может сработать.

«Ладно, Dominus», — произносит Анас, когда работа закончена. «Что дальше?» Странно слышать от него уважение без тени сарказма. Я отворачиваюсь, чтобы он не заметил удивления в моих глазах.

«Прячемся,» — я указываю на руины вокруг. «Ждем темноты, а затем выходим через парадный вход».

«А когда те, которых мы убили, не поднимутся на поверхность по окончании смены?» — возражает Феликс. «Это наверняка вызовет какую-то тревогу».

«Когда нас привели сюда, было утро», — напоминаю я. «Сейчас на улице должен быть самый разгар дня, и мы не пройдем и сотни шагов, как кто-нибудь поймет, что мы не норманны».

«Думаю, мы не пройдем и пятидесяти», — сухо хмыкает Маркус, указывая на себя и Джаспера. Я бросаю им обоим по запасному капюшону из кучи одежды, чтобы они прикрыли головы. Любая мелочь поможет нам продвинуться как можно дальше от пещеры, прежде чем нас обнаружат.

«Так что у нас выбор: либо ломануться наружу и погибнуть, либо переждать и, возможно, остаться в живых». Я пожимаю плечами. «Я готов выслушать план получше, если он у вас есть».

Феликс хмурится, оглядывая пещеру. Мгновение спустя он обреченно разводит руками. «Если что-нибудь придумаю, дам тебе знать», — обещает он.

Мы устраиваем небольшой импровизированный лагерь, уютно устроившись между несколькими огромными глыбами, которые обрушились с потолка целую вечность назад. Мы вшестером сбиваемся в кучу, испытывая нехватку места и тепла. Стоит нам устроиться, усталость начинает накрывать меня волнами. Варвары гнали нас всю ночь напролет, преследуя по лесу. Я вымотался, и беглый взгляд на моих людей говорит, что они в том же состоянии. Желудок урчит, и я осознаю, как давно ел в последний раз.