Она продолжает атаку, подстегиваемая яростными воплями связанной с ней женщины. Я отступаю, удерживая ее внимание на себе. Как и тварь на поляне, эта — огромная и могучая, но не особо поворотливая. Во мне вибрирует как раз столько Древнего Мороза, чтобы направлять мои стопы, пока я пячусь назад, уверенный в каждом своем шаге.

Пока я двигаюсь, разум лихорадочно ищет решение проблемы. Я даже не пытаюсь осыпать ее ударами — знаю, что мне не хватит сил пробить этот ледяной панцирь. Если потребуется, я смогу отвлекать эту махину долго, но нас превосходят числом. Даже если фурия просто выключит меня из боя, а не разнесет на мелкие кусочки, это все равно не позволит мне помочь Феликсу, который сражается с рабочим, размахивающим киркой, словно боевым молотом. Если мои люди не выиграют в этой стычке, в конце концов мне придется иметь дело с куда большим количеством врагов.

За ледяным плечом твари я замечаю еще двух рабочих, которые во весь дух мчатся вглубь гигантской пещеры, спеша за подмогой. Я сдерживаю порыв выкрикнуть предупреждение моим затаившимся людям. Мне следует верить, что Анас и Клинтус выполнят свою задачу. Если те двое сбегут, нам конец.

Но их бегство подсказывает мне идею. Я мог удерживать гораздо больше силы Древнего Мороза, когда находился дальше от ледяного мавзолея Акило. Если мне удастся увести фурию достаточно далеко от костей бога, возможно, я сумею с ней разобраться.

Я резко меняю курс, увлекая тварь в ту сторону, куда побежали остальные варвары. Пригнув голову, она тяжело несется напролом, точно носорог. Я прыгаю в сторону, позволяя ей пронестись мимо. Она врезается в одну из полуразрушенных колонн, но тут же разворачивается, даже не заметив удара об лед. Женщина выкрикивает команду на северном наречии, пытаясь заставить чудовище обойти меня и оттеснить обратно к рабочей площадке.

Заметив мой взгляд, она отступает на десяток шагов, держась вне досягаемости моих ударов. Я хищно оскаливаюсь, признавая: она разгадала мой замысел. Впрочем, фурия без своего кукловода представляет гораздо меньшую угрозу.

Фурия снова тяжело бросается на меня, и я пячусь назад, не сводя с нее пристального взгляда. Мы углубляемся в темные уголки разрушенной обители Акило, но мне не нужен свет, чтобы знать, куда идти в этом холоде. По мере нашего удаления звуки битвы немного затихают.

Осторожно я усиливаю хватку на Древнем Морозе, позволяя его ледяной ярости заполнить меня. Резонанс угрожающе гудит, но здесь я могу удерживать больше силы, чем у подножия строительной площадки. Я чувствую, как дар бога бурлит под кожей, отчаянно стремясь вырваться наружу. Я пытаюсь призвать Glacialis Falx, но вибрации нарастают, вынуждая ослабить ментальный контроль. Этот объем силы мне пока не по зубам.

Стиснув зубы, я продолжаю отступать, понимая, что каждый шаг увеличивает расстояние, которое мне придется преодолеть, чтобы вернуться к своим людям. Я прохожу мимо очередной колонны и сохраняю каменное выражение лица, когда Древний Мороз нашептывает мне о едва заметном движении позади. Я не свожу глаз с фурии, направив все силы лишь на то, чтобы уклоняться от ее атак.

Конструкт тяжело проносится мимо пилона, и я отпрыгиваю назад: один из его кулаков с грохотом обрушивается на землю прямо передо мной. Я облизываю губы, но не отвожу взгляда, заманивая его все глубже в темноту. Мы продолжаем этот танец, пока шаг за шагом я завожу его в засаду.

Медленно за ним следует его хозяйка, держась достаточно близко, чтобы наблюдать, но достаточно далеко, чтобы оставаться вне моей досягаемости. Она проходит мимо колонны, пойманная, точно рыба на крючок. Стоит ей пересечь тень обледенелого столба, как мой взгляд перескакивает с фурии на нее саму. Женщина замирает в приступе паранойи, готовая сорваться с места при малейшем моем движении. Но бояться ей нужно вовсе не меня.

Из темноты за ее спиной вырастает Анас. Он делает шаг вперед и тремя яростными ударами пронзает ее спину гладиусом, действуя как заправский головорез из подворотни. Затем зажимает ей рот ладонью, чтобы приглушить крики, пока опускает тело на землю. Он собирается двинуться за нами, чтобы преследовать эту тварь, но я отмахиваюсь от него. Он ничего не сможет против нее поделать. Нельзя рисковать тем, что кто-то из норманнов сбежит, пока мы оба отвлечены. Анас кивает и крадучись возвращается вглубь пещеры, продолжая охоту.

Смерть женщины мгновенно сказывается на фурии. Она шатается, словно получила тяжелый удар по затылку. Медленно она приходит в себя, не отрывая от меня взгляда. Возможно, у нее больше нет хозяйки, которая отдавала бы ей приказы, но она все еще намерена выполнить ее последнее распоряжение.

Я увожу ее дальше, на открытое пространство зала. Уклоняться от ее ударов теперь проще: она потеряла часть прежней скорости и агрессии. Отвлекая тварь, я прощупываю Символ Древнего Мороза, проверяя, насколько ослабевают помехи по мере удаления от замерзшего трупа Акило.

На полпути к туннелю, через который мы вошли, подавляющее физическое присутствие бога ослабевает, а резонанс исчезает. Я вышел из зоны действия его помех. Я делаю еще несколько шагов, чтобы обеспечить себе пространство для маневра, и замираю в ожидании. На лице расцветает мрачная улыбка, когда я принимаю боевую стойку.

Фурия заглатывает наживку и несется на меня с грохотом, ее тяжелые шаги сотрясают ледяную землю под моими ногами. Я перекладываю гладиус в левую руку и крепко сжимаю Символ Древнего Мороза, призывая Glacialis Falx, чтобы вызвать его ледяного двойника в правой. Расход эссенции огромен, но я черпаю ее из замерзшего пространства вокруг. Проходит около двадцати ударов сердца, прежде чем лед материализуется в моей руке, принимая форму холодного меча.

Я уверенно шагаю вперед, срываясь на бег, чтобы встретить лобовой таран фурии. Конструкт никак не реагирует. Его не интересует, почему я внезапно сменил тактику, у него лишь один приказ — размазать легионера. Едва я оказываюсь в зоне досягаемости, тварь заносит массивный кулак, но я резко ухожу влево, нанося удар Замороженным Клинком в тот миг, когда мы проносимся мимо друг друга.

Знание о замерзшем конструкте расцветает во мне, едва клинок касается его. Ледяная кожа сопротивляется острию моего меча, но я не сдаюсь, вкладывая всю волю в острое лезвие и приказывая ему резать. Спустя мгновение сопротивление фурии рушится, и мой меч с легкостью рассекает ее.

Резко затормозив, я разворачиваюсь, наблюдая, как отсеченная конечность твари валится на землю, разлетаясь вдребезги от удара. Фурия замирает, осознавая потерю руки, прежде чем развернуться ко мне лицом. Какое-то время мы смотрим друг на друга, и по моей спине пробегают мурашки. Знаю, это всего лишь искусственное создание, но я физически ощущаю его взгляд. Что за чудовищные порождения создали эти варвары?

Как по единому невидимому сигналу, мы одновременно бросаемся вперед. Я смещаюсь в сторону его безрукой стороны, оставаясь вне досягаемости, но конструкт уже приспособился. Стоит нам сблизиться, он с жутким треском затормаживает и разворачивается, вытягивая свою единственную руку, словно булаву. Я ухожу в скольжение, призывая Древний Мороз сделать пол подо мной скользким. Я чувствую, как пульсируют вены в теле, питаемые богатой эссенцией этого места. Мой новый Символ растет внутри, стремясь к Вознесению.

Массивная конечность фурии проносится над головой — я чувствую кожей поднятый ею ветер. Все еще скользя по земле, я вытягиваю Замороженный Клинок и на излете рублю ее по бедру. Тварь снова пытается сопротивляться моей атаке, но ее воля пасует перед силой моей. Меч с жадностью прорезает лед. Уже пролетая мимо, я слышу, как конструкт с грохотом валится на землю.

Я гашу инерцию, переходя со скольжения на бег, делая еще несколько шагов, прежде чем обернуться и оценить плоды своих трудов. Фурия лежит на земле, лишившись руки и ноги. Она злобно смотрит на меня черными глазами, пытаясь ползти в мою сторону, чтобы выполнить свой последний приказ.