«Эй», — задыхаясь, кричу я. «Я привел компанию».

«Не стоило!» — перекрикивает Феликс рев воды. Я пожимаю плечами, будто удивленный его неблагодарностью.

«И это ты мне сейчас говоришь!»

Феликс смеется и с легкостью прыгает на следующую платформу. Он разворачивается и протягивает руку Валентине, которая прыгает следом за ним. Высокий Прим наклоняется назад, удерживая мою подругу, когда та приземляется на край доски, и они крепко хватаются за руки, чтобы не упасть.

Их платформа качается еще сильнее, чем моя при приземлении, но остается в воздухе. Позади себя я слышу кряхтение: еще один никодемиец бросается в погоню. Я оглядываюсь на него и выгибаю бровь, демонстративно косясь на их промокшего товарища, плывущего внизу.

Уродливый парень с бритой головой и прыщавым лицом лишь рычит и прыгает на вторую платформу. Он тяжелее, чем мы с Феликсом вместе взятые, и платформа резко прогибается под его весом.

Внезапно я начинаю переживать, что это задание вообще не рассчитано на то, чтобы его проходили двое одновременно. Вдруг магистры спланировали все так, чтобы помешать кому бы то ни было делать именно то, что делают мои друзья. Я бросаю взгляд через плечо, оценивая последний прыжок, который им осталось совершить. Он меньше всех остальных.

«Феликс!» — кричу я, пытаясь привлечь их внимание, но они меня не слышат. Они слишком сосредоточены, рев воды слишком громкий, а красный флажок слишком близок. Я могу только с нарастающим ужасом наблюдать, как Прим с легкостью совершает прыжок, а Валентина прыгает вслед за ним.

Но на этот раз, когда она приземляется на платформу, та содрогается и наклоняется вбок, не выдерживая дополнительного веса. Когда платформа рушится, мои друзья выпускают руки друг друга. Феликс, закрутившись волчком, прыгает со вздымающегося края платформы прямо на столб, удерживающий флажок. Валентина падает в воду внизу.

«Нет!» — кричу я в отчаянии, видя, как Валентина, моя Валентина, потерпела поражение в этом испытании. Феликс разделяет со мной этот полный ужаса взгляд, но затем на его лице проступает хитрая решимость. Он поворачивается к красному флажку рядом с собой и забирает вторую красную ленту из ящика, прежде чем тот захлопывается.

Мы обмениваемся ошеломленными взглядами, а затем Primus разражается лающим смехом. С Валентиной все будет в порядке. В правилах нет ни слова о том, как именно нужно добывать ленту. Испытав облегчение от того, что первая катастрофа миновала, я кошусь на своего преследователя-никодемийца.

Зрелище его тоже отвлекло, но теперь, когда Феликс держит в руках еще одну красную ленту, его внимание вновь переключается на меня. Алчные глаза смотрят с опухшего лица, и меня пробирает дрожь при мысли о том, как его огромные, похожие на окорока руки сомкнутся на моей шее.

Я поворачиваюсь и бросаюсь на следующую платформу, умудряясь удержать равновесие на этом небольшом пространстве. Маркус был прав: испытания на силу здесь просто зверские. Не задерживаясь ни на мгновение, я прыгаю на следующую доску, стремясь оставаться впереди преследователя.

Феликс ждет меня у флагштока, прищурив глаза: он наблюдает за стервятниками, которые явились поживиться на наших трупах. Я с недоверием кошусь на последнюю платформу, которая сбросила Валентину в воду.

Я почти уверен, что причиной ее обрушения стало количество людей или общий вес, который реликвия зафиксировала на ней. Я вешу меньше Феликса, и один, так что она должна оставаться неподвижной, когда я на нее приземлюсь.

Должна.

Какое паршивое слово, чтобы ставить на кон свой шанс заслужить благословение Императрицы… Если Феликс уже закончил свое третье задание, велика вероятность, что некоторые другие студенты тоже близки к этому. Каждая секунда нашей задержки — это еще одна секунда, которая позволяет им добраться до финиша раньше нас.

С яростным криком я бросаюсь на крошечную платформу. Сердце чуть не выпрыгивает из груди, когда она начинает крениться под моими ногами, но я не останавливаюсь. Вместо этого я использую набранную инерцию, чтобы взбежать по наклонной поверхности, прежде чем прыгнуть к флажку. На последнем шаге моя нога соскальзывает, и я кубарем лечу с края.

Едва оказавшись в воздухе, я понимаю, что не долечу.

«Поймал!» — кричит Феликс, хватая меня за запястье, когда я проношусь мимо. Я издаю глухой стон от боли, врезаясь в каменный столб, а мой друг падает на землю, увлеченный силой инерции. Но его хватка не ослабевает, и я обхватываю его руку своей, укрепляя захват. Бурлящая вода находится слишком близко, чтобы я мог чувствовать себя спокойно. На мгновение я замираю, глядя вниз и оглушенный силой удара.

«Пожалуйста, поторопись», — хрипит он сверху. «Ты намного тяжелее Валентины».

Тряхнув головой, чтобы прояснить мысли, я упираюсь ногами в стену и тяну его за запястье, подтягиваясь вверх по стене, словно это пол. Добравшись до верха, я прыгаю и перекидываю свободную руку через край. Общими усилиями мы вытаскиваем меня, и я заползаю на уступ, словно змея. Какое-то время мы оба лежим на земле, тяжело дыша. Затем Феликс хлопает меня по плечу и с трудом поднимается на ноги.

«Нельзя терять время», — предостерегает он, косясь на никодемийца, который пытается пробраться по платформам вслед за мной. Ему осталось сделать еще три прыжка, но у меня нет никакого желания оставаться здесь к моменту, когда он их закончит.

«Спасибо», — выдыхаю я, запуская руку в открытый ящик и забирая ждущую меня красную ленту. Тот снова захлопывается, а я привязываю ленту к запястью рядом с двумя другими. Мрачное удовлетворение пронизывает меня до глубины души. Ленты у меня. Теперь осталось только сбежать.

«Ну?» — спрашивает Феликс, оглядывая окружение, в котором мы оказались. Двое никодемийцев, не рискнувших сунуться на полосу препятствий, ждут у края воды, наблюдая за нами. «Есть какие-нибудь гениальные идеи?»

«Время поплавать? — спрашиваю я, указывая на место, где Валентина держится на воде, дожидаясь нас. Насколько я вижу, легкого пути отсюда нет. Такие открытые испытания обычно и оказываются ловушками, а мы торчим в самом ее центре.

«Я так и думал, что ты это скажешь», — ворчит Primus, но спрыгивает со столба в воду, его четыре ленты вьются по ветру. Я прыгаю следом за ним, ногами вперед, в студеные волны.

Вдалеке первый никодемиец, которого я сбросил в воду, карабкается вверх по лестнице, чтобы примкнуть к своим товарищам на площадке. Все трое злобно смотрят на нас, пока мы плывем к ним. Они знают, что у нас при себе как минимум три полных комплекта лент — они ни за что не позволят нам сбежать. Валентина подплывает к нам, ее лицо напряжено от усталости.

«Скажи мне, что у тебя есть план получше, чем просто плыть к лестнице!» — кричит она сквозь грохот волн. Я качаю головой, экономя силы и дыхание. Другого выхода нет, и нельзя терять ни секунды.

«Я пойду первым», — мрачно говорит Феликс. «Следуйте за мной».

Мы втроем пересекаем этот миниатюрный океан и приближаемся к лестнице. Трое незваных гостей кружат наверху, поджидая нас словно стервятники. Четвертый парень, тот уродливый, нерешительно топчется на своей платформе. Он так близок, что буквально чувствует вкус ждущей его красной ленты. Что бы ни случилось, ему и его друзьям понадобится больше. А может, он просто плохо плавает и боится прыгать к нам в воду.

Феликс хватается за первую перекладину и подтягивается, выбираясь из волн, после чего бросает на меня хмурый взгляд. Поразмыслив мгновение, он снимает свои ленты и протягивает мне: «Подержи их», — приказывает он.

Я понимающе киваю, привязывая их к своей реликвии вместе с остальными. Для них было бы слишком просто потянуться вниз и схватить его за запястье, пока он лезет наверх. Теперь, когда я нагружен лишними трофеями, то служу наживкой. Поскольку я второй на лестнице, им придется либо пропустить его, либо сбросить, прежде чем они смогут добраться до меня.

«Давайте, ребята, поднимайтесь!» — издевательски кричит девушка сверху. «Я Децима Дивиция из Никодемии, и вы, дураки, должны отдать мне свои ленточки». Ее черные волосы собраны в хвост, и она смотрит на нас с триумфальным выражением лица. Остальные парни топчутся рядом с ней, готовые наброситься на нас.