Я не знаю, как нам выбраться из этой передряги. Все возможные преимущества на их стороне. Нас меньше, наша позиция проигрышная, а промокшая одежда сковывает движения. Будь это замок, а мы — осаждающая армия, пытающаяся взобраться на стену, любой командующий, достойный этого звания, понял бы, что мы идем на верную гибель.

Но время на исходе, так что нам приходится атаковать.

Феликс не отвечает, но выполняет ее просьбу, поднимаясь по лестнице со спокойной грацией, которой у меня нет ни капли. Я следую за ним, дрожа от холода и страха. Прим застывает в паре перекладин от верха, оценивая поджидающую его банду. Они отступили на несколько шагов, словно гарантируя ему безопасный проход.

Я едва различаю его вздох сквозь шум волн. «Чего только не сделаешь ради хлеба», — бормочет он. Затем его мускулистые плечи напрягаются, и он взлетает по лестнице подобно стреле. Застигнутый врасплох, я лихорадочно карабкаюсь следом за ним.

Валентина лезет за мной, и вся конструкция содрогается под нашим общим весом, пока мы несемся к вершине. Если Феликс сможет сдержать их хоть на несколько секунд, чтобы мы с Вал успели подняться, шансы немного уравняются. Но никодемийцы, как бы я их ни ненавидел, далеко не полные идиоты. Двое парней бросаются к Феликсу и толкают его, едва он успевает перемахнуть на площадку.

Один из них обхватывает моего друга руками, а второй на полной скорости врезается в него сбоку, разворачивая к самому краю. Я издаю яростный крик и хватаюсь за верхнюю перекладину, спеша на помощь Приму.

Темноволосая никодемийка кидается наперерез, чтобы заблокировать меня. Ее рот искажен в хищном оскале, и она со всей силы бьет ногами по моей руке. Я вскрикиваю и резко отдергиваю руку, чудом избежав раздробления пальцев. Сзади раздается всплеск — Феликс падает в воду. Наш штурм провалился.

Тут же двое других парней бросаются, чтобы схватить меня. Я пытаюсь спуститься ниже, но Валентина находится прямо за мной и блокирует мой отход. Сильные руки вцепляются в запястья, и одному из них удается перехватить мою левую руку. Правую я оставляю свободно болтаться, удерживая ее и ее драгоценный груз вне зоны их досягаемости.

«Давай же, идиот», — резко бросает Децима. «Хватит тратить время. Все кончено. Отдай нам свои ленты, и, может быть, у тебя еще останется время, чтобы заработать новые». Медленная улыбка расползается по моему лицу, когда я замечаю движение у них за спиной. Никодемийцы хмурятся, видя выражение моего лица.

«Ты уверена?» — спрашиваю я, сдерживая смех, который так и бурлит в груди. «Мне кажется, ты кое-что упустила».

«Например?» — презрительно усмехается один из ее громил.

«Например, Маркуса-Тавра!» — ревет мой друг, вырываясь из укрытия на площадке и врезаясь в никодемийцев, словно молот. К красной ленте, которая была у него раньше, присоединилась синяя. Один из парней, полностью потеряв равновесие, кубарем летит в воду. Маркус разворачивается ко второму, и тот выпускает мое запястье, чтобы встретить новую угрозу.

Глаза Децимы расширяются, когда я мощным рывком взлетаю по лестнице, подтягиваясь всем телом. Возможно, позиция у нее и лучше, но я вешу как минимум на два стоуна больше. Она в ужасе отшатывается назад, пока я выбираюсь на площадку. Теперь наступает мой черед хватать ее за запястье, пытаясь сорвать ленту.

Децима разворачивается, чтобы бежать, и как раз успевает увидеть, как Маркус с ревом бьет ее союзника наотмашь тыльной стороны ладони. Бедолага валится на пол, и, прежде чем успевает сориентироваться, мой друг тащит его к краю и швыряет в бассейн. Когда я поворачиваюсь обратно, девчонки уже и след простыл.

«Пора сматываться», — тяжело дыша, Валентина выбирается следом за мной. Ее глаза находят мои, и мое сердце пропускает удар. Неужели это происходит наяву? Мы пережили засаду, и ленты у нас. Мы можем выбраться из Лабиринта. Без лишних слов я протягиваю ей запасную красную ленту, которую Феликс добыл для нее.

Она принимает ее из моих рук с застенчивой улыбкой и целует меня в губы. Мы оба промокли до нитки, но ее губы влажные совсем по-другому, куда более приятным образом. Мой мозг на мгновение отключается, пытаясь осознать это новое ощущение, а затем оно исчезает. Она проходит мимо меня, повязывая третью ленту на запястье. Моя улыбка настолько широка, что кажется, будто лицо сейчас треснет пополам. Следом за мной по лестнице поднимается Феликс с понимающим огоньком в глазах. Я швыряю ему обратно три его ленты, и он кивает в знак благодарности.

«Мне все еще не хватает одной», — тихо говорит Маркус, пересчитывая наши. В его голосе слышится нотка отчаяния. Насколько же жестоко было бы оставить нашего спасителя позади? Если, выручив нас, он обрек себя на провал? Феликс и Валентина виновато опускают головы. Но только не я. Вторая широкая улыбка расплывается по моему лицу, и я протягиваю левую руку, медленно раскрывая ладонь, чтобы показать зеленую ленту, которую стащил с запястья Децимы.

«Ну, насчет этого я бы поспорил», — смеюсь я, глядя на шокированные лица друзей. «Можешь просто взять эту». Маркус с благоговением забирает ленту из моей руки и наматывает ее поверх остальных.

«Вместе или никак», — напоминаю я ему. На мгновение я обвожу взглядом троих моих друзей и союзников, поражаясь тому факту, что мы прошли все испытания Лабиринта. Мы можем получить свои Сердца. Все, что нам осталось сделать, — это выбраться отсюда раньше остальных. «Кто-нибудь знает дорогу?» — спрашивает Валентина, и ее нетерпение разрушает этот момент.

«Я знаю. За мной», — уверенно объявляет Феликс. Через мгновение мы уже несемся к пандусу и выходу. Наши ноги грохочут по деревянному настилу, пока мы спускаемся на третий уровень и бежим вдоль изгиба бассейна.

Несколько учеников пристально смотрят на нас, когда мы проносимся мимо, но большинство просто бросаются наутек, завидев размеры нашей группы. Никто не хочет оказаться зажатым в угол четырьмя людьми в этих узких коридорах. Пока мы бежим, мой восторг нарастает. Мы так близки! Мы находим длинный пандус, ведущий на первый этаж, по которому я спускался в самом начале испытания, и вместе летим вниз, поворачиваем налево — и вот мы на месте. Светящаяся белая дверь ждет нас, скрывая все, что находится на той стороне. Феликс юзом останавливается перед самым выходом и поворачивается к нам с торжественным выражением лица. У входа никого нет; других студентов не видно. Мы все молча останавливаемся. Каждый из нас думает об одном и том же.

Кто пересечет черту первым?

Мы понятия не имеем, сколько студентов уже прошли Лабиринт. Количество Сердец ограничено. Сейчас засушливый год. Без лишних слов мы смотрим друг на друга в ожидании, пока кто-нибудь заговорит.

«Феликс, иди первым», — произносит Валентина после того, как тишина затягивается до неловкости. Удивленные, мы все трое поворачиваемся к ней. Глаза девушки твердо устремлены в пол, а на щеках проступает смущенный румянец.

«Ты уже закончил, но остался, чтобы помочь Кастору и мне», — продолжает она, еще сильнее краснея. «Так и должно быть».

«Согласен», — говорю я после секундного размышления. Невыносимо пропускать кого-то вперед, но поступить благородно — мой долг. Родители гордились бы мной, и по какой-то причине сейчас это значит для меня больше, чем я думал.

Феликс открывает рот, чтобы возразить, но Маркус перебивает его: «Vade — иди!» — приказывает он, указывая на открытый дверной проем. «Проваливай отсюда. Мы сразу за тобой». Primus виновато опускает голову, но когда поднимает взгляд, в его глазах светится благодарность. Он разворачивается и легким шагом направляется к двери.

«Я рассчитываю на скидку на хлеб!» — кричу я ему вслед. Он вскидывает кулак в приветственном жесте.

«Ну, это было легко», — бормочет Маркус, переводя взгляд с одного из нас на другого. Мы были друзьями и союзниками с самого рождения, а теперь стоим перед решением, которое изменит всю нашу оставшуюся жизнь. Нервно я оглядываюсь через плечо, но другие студенты не показываются. У нас еще есть время.