«Я не буду…» — горячо начинаю я, но Феликс оказывается быстрее. Высокий парень швыряет свою разорванную белую тунику на землю и поднимает одну из пурпурных. Он бросает на меня гневный взгляд, натягивая ее через голову, и это ставит меня в неловкое положение. Я молча надеваю свою. Спина кричит от боли, когда распрямляется, но я не позволяю этому остановить меня.

Подходят еще трое легионеров, каждый с лорикой в руках. Я сдерживаю желание оглянуться на ту молодую женщину. Похоже, мы узнаем, что произойдет, когда я надену ее, раньше, чем думалось.

«Помогите им», — рычит декурион, едва сдерживая презрительную усмешку.

Первый солдат останавливается рядом со мной и приказывает вытянуть руки. С сердцем, подступившим к самому горлу, я повинуюсь. Не знаю, что сейчас произойдет, но чувствую, что это важное событие. Тот же инстинкт, который разбудил меня прошлой ночью, вибрирует в теле в предвкушении.

Он поднимает лорику и протягивает ее, словно плащ. По его знаку я продеваю в нее руки, и он делает шаг вперед, натягивая ее на меня так, что она поглощает меня целиком. Я издаю потрясенный вдох, едва знание о доспехе обволакивает меня. Мой Кор жадно пьет из запаса эссенции, и я выпрямляюсь, пока боль в спине не стихает до едва уловимого шепота. Я заставляю себя прекратить дальнейшее поглощение силы. Я уже доказал, что хотел. Теперь мне нужно показать, что я умею контролировать себя — что я стою вложенных усилий.

Лорика состоит из серии железных пластин, которые перекрывают друг друга, но не скреплены намертво, что обеспечивает высокую степень гибкости. Перпендикулярные пластины ложатся на мое плечо, сужаясь по мере того, как затягиваются на бицепсах.

Доспех открыт сзади, но я чувствую серию железных защелок, которые словно только и ждут, чтобы соединиться. Я сдвигаю тело, заставляя края сойтись посреди спины. С помощью Символа я защелкиваю их на месте, затягивая так, чтобы они плотно прилегали, но не сковывали движений. Доспех сел как вторая кожа.

«Тебе придется использовать свое Сердце, чтобы почувствовать защелки на спине…» — легионер начинает читать мне лекцию, обходя вокруг, чтобы проверить другую сторону. Он осекается на полуслове, видя, что я уже интуитивно выполнил его указания. Через его плечо я вижу, что магистры и их ученики наблюдают за мной.

Еще один легионер протягивает мне тренировочный гладиус и скутум. Я обвязываю ремень с клинком вокруг талии, а затем пристегиваю щит к левому предплечью. Впервые я чувствую себя настоящим легионером. Широкая улыбка расплывается по моему лицу, пока я стою здесь, вибрируя от железной эссенции. Я не смею впитать больше ни единой капли, но это балансирование на грани удушья пьянит.

Я поворачиваюсь замечая, как Маркус закрепляет свой щит. Его улыбка затмевает мою, и я громко смеюсь, глядя на нее. Даже Феликс теперь ухмыляется, облеченный в железо.

«В строй!» — ревет декурион, когда мы трое оказываемся в боевой экипировке. «Вы что, не усвоили урок, маленькие Двенадцатые? Хотите, чтобы вас снова выпороли за опоздание?»

Мы втроем выбегаем на песчаное поле, чтобы присоединиться к двадцатке других новобранцев, которые ждут нас. Вес железа замедляет меня, но, после секундного размышления я приказываю ему весить меньше. Я чувствую, как эссенция вытекает из меня, пока металл меняется, повинуясь моей команде. Доспехи, облегающие тело, питают мой Кор постоянным потоком, позволяя мне поддерживать этот эффект. Мое снаряжение не становится невесомым, но я чувствую себя легче. Каждый шаг дается проще, и я постепенно начинаю опережать товарищей.

«Что ты делаешь?» — шипит Маркус, когда я начинаю уходить вперед.

«Прикажи железу весить меньше!» — смеюсь я, и через мгновение они оба перестают отставать, поняв, что я имею в виду.

Теперь, когда на мне полный комплект снаряжения, я потрясен гениальностью Железных легионов. Сердцу Кор солдата нужна эссенция, чтобы питать его контроль над Символом. Но каждый легионер несет с собой ее запас. Когда они соединяются в стене щитов, эффект, должно быть, просто ошеломляющий. Я содрогаюсь от мрачного восторга. Мне не терпится почувствовать это — оседлать эту волну.

«Вы, должно быть, новобранцы из Двенадцатого». Центурион делает шаг вперед, чтобы перехватить нас при приближении. Он высокий и худой, как копье. Его каштановые волосы коротко подстрижены, а борода — короткая. Но мое внимание привлекает не его лицо. Серебряные вены Кор пролегают по его телу, свидетельствуя о том, что он достиг самого высокого звания, которого может достичь Железосвязанный. На его лорике выбита цифра II, обозначающая Второй легион, а над сердцем выжжена темная буква F.

Этот центурион — один из Fidelia. Тиберий и его убийцы богов были первыми из Верных. Они Вознеслись до Серебра еще до возникновения империи, но солдаты, заслуживающие это звание сейчас, продолжают традиции героев. Даже я, мальчишка, который никогда не хотел быть солдатом, чувствую легкое неверие в то, что мне выпал шанс стать наследником.

«Да, Dominus», — отвечает Феликс за нас. Я бью кулаком в грудь в неохотном салюте, ожидая, что к нам отнесутся с тем же презрением, которое обрушивают на нас остальные легионы.

«Поразительно», — это его единственный ответ. Его глаза совершают уже знакомый танец, скользя по моим несоответствующим нормам венам rasa, но он никак их не комментирует. «В строй, будьте добры». Он указывает на собравшихся рекрутов и отворачивается от нас.

Мы шагаем к хвосту построения под тяжелыми взглядами наших сверстников. Кое-кто из рекрутов элитных легионов открыто кривится в усмешке. Феликс игнорирует их, уставившись прямо перед собой. Маркус и я следуем его примеру. Наш высокий друг имеет больше опыта в том, как выдерживать подобное внимание.

«Мы возобновим тренировку, а новоприбывшие будут наблюдать», — объявляет худощавый Fidelis. «Ты, из Третьего». Он указывает на парня во втором ряду солдат. Тот хмыкает и выходит вперед, встряхивая своим скутумом, пока марширует навстречу центуриону. Офицер указывает на тренировочный манекен в круге, и легионер из Третьего встает напротив него.

Я прищуриваюсь, пристально разглядывая его. Он явно отличается от тех бревен, на которых мы тренировались до сих пор. Манекен имеет форму солдата — если бы их плоть была сделана из дерева. На нем даже надета лорика, а в руках — щит и меч. Центурион подходит к нему вплотную и на мгновение опускает ладонь ему на спину. Я издаю тихий возглас удивления, когда вся эта штука вздрагивает, оживая с фальшивой человечностью.

«Клянусь могилой Аида! Это реликвия», — шепчу я своим товарищам. Кажется, будто это была другая жизнь, в которой я пережил испытание на Арене Сентенции.

«Никогда не видел такой, чтобы могла имитировать человека», — с восхищением говорит Маркус.

«Но для чего она нужна?» — спрашивает Феликс.

«Не знаю, — отвечаю я ему, — но это еще одно испытание».

«Мы когда-нибудь закончим с ними?» — с улыбкой сетования вздыхает мой высокий друг.

«Думаю, настоящие испытания еще впереди».

«Легионер, ты готов?» — ревет центурион, и в его голосе уже нет прежней мягкости.

«Да, Dominus!»

«Обнажи меч!»

Рекрут подчиняется, вытаскивая гладиус из ножен и крепко сжимая его в правой руке.

«Сначала ты будешь принимать удары. Удачи, солдат. Вперед!» Центурион убирает руку со спины автоматона и скрещивает руки на груди.

Легионер из Третьего вступает в зону действия реликвии, выдвинув скутум вперед, словно единственный кирпич легендарной стены щитов. Машина тут же поднимает свой гладиус и с невероятной силой обрушивает его на щит парня. Солдат хрипло вскрикивает и отступает на шаг назад, прежде чем податься вперед и вскинуть свой теперь уже помятый скутум, чтобы заблокировать следующий удар. Под этим ударом он шатается еще сильнее, и его щит деформируется еще больше, но держится.

В третий раз рука манекена обрушивается подобно кувалде, и раздается громкий звон, когда на щите солдата появляется трещина. Четвертый удар наносится еще быстрее, чем предыдущие, не давая ему даже опомниться. С громоподобным треском его щит разлетается на два больших куска, а самого его отбрасывает назад. Автоматон наклоняется вперед, поднимая гладиус, чтобы добить лежащего солдата. У меня замирает сердце, и я инстинктивно делаю шаг вперед, хотя прекрасно понимаю, что не успею вовремя добраться до упавшего солдата.