Я вверяю свои шаги Древнему Морозу, уходя по дуге прочь от обрыва и стараясь держать берсерка на расстоянии обоими клинками. Он смеется, предлагая парировать любой мой выпад своим топором, заставляя меня обрывать атаки еще до того, как они достигнут цели.

Облизывая губы, я бросаю взгляд на два меча в руках, лихорадочно соображая, как его убить. Против обычного противника было бы просто связать его топор одним мечом, а вторым прикончить. Но даже если я убью его, без моих Символов погибну через считанные мгновения.

Если только…

Если только я не сделаю то же, что сделал Гай.

Охваченный внезапной, безумной идеей, я делаю шаг вперед, усиливая натиск. Берсерк хохочет, считая меня глупцом. Я наношу удар гладиусом, целясь в его незащищенную шею. Он поднимает топор, чтобы перехватить мое лезвие и оттолкнуть его в сторону.

Но прежде чем его оружие успевает коснуться моего, я отпускаю свои Символы, роняя их, словно пару стеклянных шариков. Когда топор берсерка ударяется о мой гладиус, то выбивает кусок из лезвия, потому что оно больше не защищено моей волей.

Я выворачиваю запястье, сцепляя наше оружие вместе, делаю шаг вперед и наношу удар ставшим теперь хрупким Замороженным Клинком. Лед вонзается ему в шею, и я жестоко смеюсь, глядя на его потрясенное лицо, когда выдергиваю меч обратно. Варвар падает на колени, и я отсекаю ему голову, посылая ее в снежную пустоту вслед за моим другом. Это не заполняет зияющую пустоту в груди, но я нахожу хоть какое-то утешение в том, что он, по крайней мере, отомщен.

Разворачиваясь, чтобы помочь братьям, я вновь тянусь к своим Символам, моля почти мертвых богов, чтобы моя догадка оказалась верна. Древний Мороз и Железо охотно откликаются на зов, наполняя меня своим холодным присутствием. Теперь я понимаю. Cor — это мост, связывающий человека и Символы. Берсерки татуированы чернилами, приготовленными из него — я ношу его в своей плоти. Если в момент контакта я держу Железо, они могут пробиться сквозь меня и разорвать мою связь с Символом. Но если я его не держу, им просто не за что зацепиться. Мне нужно лишь быть настороже, и они не смогут лишить меня силы. Вот почему Врок забрал только мое Железо, оставив мне Древний Мороз.

Норманны отлично выбрали место для засады. Тропа достаточно широка, чтобы они могли спокойно размахивать своим огромным оружием, но слишком тесна для нас, чтобы организовать сплоченную оборону. Земля содрогается, когда фурия падает в самую гущу схватки, занося кулаки, чтобы обрушить их на спину Феликса.

«Нет!» — беспомощно кричу я, бросаясь к другу. Я слишком далеко, чтобы достать конструкт. Мне ни за что не успеть. Но, к счастью, другой наш друг оказывается быстрее.

«Феликс!» — ревет Маркус, проносясь мимо меня и с всей яростью метая копье venator, которое держит в руках. Копье со свистом рассекает воздух, его наконечник-реликвия мрачно поблескивает в тусклом свете. Он вонзается в спину фурии, погружаясь в лед так, как и было задумано.

Конструкт замирает с поднятыми руками. Предупрежденный об опасности за спиной, Феликс выходит из дуэли с берсерком и отскакивает в сторону. Но ему не о чем беспокоиться — фурия уже мертва. Ужасающий треск опасно разносится по перевалу, когда из раны, оставленной копьем, начинают расползаться трещины. С каждым ударом сердца они становятся все шире, пока фурия не разлетается на куски, как чайная чашка, осыпавшись грудой мороженых обломков в снег.

«Убьем их всех!» — истошно кричит Маркус, бросаясь вперед, чтобы забрать свое брошенное оружие-реликвию. Остальные громогласно подхватывают его клич, и наши сердца наполняются ликованием.

Я замечаю впереди Астрид, выкрикивающую приказы варварам на уступе сверху, и решаю отрубить змее голову. С рыком я проношусь мимо берсерка, с которым бьется Феликс, на ходу целясь гладиусом ему в ногу. Варвар резко поворачивает клинок, чтобы парировать мой удар, и я отпускаю Железо, позволяя ему вызубрить лезвие моего меча в обмен на его жизнь. Отвлеченный этим, он пропускает удар Феликса в грудь, и умирает еще до того, как я успеваю высвободить свое оружие. Вокруг нас буря набирает силу, начиная накатывать на перевал. Должно быть, орда уже наступает нам на пятки. Нам нужно расчистить путь прежде, чем они нас настигнут.

«Ты с ума сошел?» — ревет мой друг, перекрикивая внезапно усилившийся ветер.

«Что?» — кричу я в ответ, не уверенный, что расслышал его правильно. Он следует за мной, пока я пробиваюсь в авангард, чтобы бросить вызов их предводительнице.

«Зачем ты позволил ему коснуться твоего гладиуса? Теперь ты…»

«Не держись за Символы, когда вступаешь с ними в контакт! Они не смогут отрезать тебя от силы, если ты не касаешься их!»

«Ты уверен?» Я снова хватаюсь за Железо и прямо у него на глазах разглаживаю зазубрину, которую берсерк оставил на моем лезвии, показывая ему, что я по-прежнему цел. Его глаза расширяются от осознания, что мои Символы все еще при мне.

«Доверься мне!»

«Опять секреты», — горько ворчит он. Я игнорирую его, обещая себе, что объясню все, как только мы выберемся живыми. Правой рукой я призываю новый Glacialis Falx. Его эфес больше не сияет светом бури, но мне от этого только легче. У меня нет ни малейшего желания таскать с собой частицу безумного бога, куда бы я ни пошел.

Варвары на уступе над нами неистово жестикулируют, указывая на что-то позади себя, чего я не вижу. Астрид выкрикивает приказы, но они, похоже, ее не слышат. Я не могу даже представить, какой новый ужас готовится явить себя миру, но отмахиваюсь от этих мыслей. Нельзя позволить себе отвлекаться от следующего противника.

Берсерк видит, как мы с Феликсом приближаемся, и переключает внимание со своих непокорных воинов на нас. Она обнажает массивный двуручный меч и делает один взмах, чтобы размять руки. Оружие не покрыто светящимися рунами и не пылает черным огнем, но я с тревогой замечаю, что она, кажется, столь же быстра, как Верховный король. В этом узком пространстве уклониться от ее более длинного клинка будет невозможно. Единственный способ добраться до нее — прорваться напролом, и она это знает.

«За мной», — приказываю я другу. «Я отвлеку ее внимание мечом, а ты подбирайся ближе».

«Это плохая идея», — предостерегает он из-за моего правого плеча.

«Боюсь, это единственный наш шанс». За нашей спиной Анас и Маркус кричат, когда в схватку врывается еще одна фурия. Я верю, что эти двое с копьями venator защитят нас от конструкта, пока мы будем разбираться с вожаком. «Буря движется, а это значит, что у нас заканчивается время».

«Что ж, тогда пусть кости Марса защитят тебя», — соглашается через мгновение Феликс. Я качаю головой с горькой усмешкой. Мне уже кажется, что Марс мертв не больше, чем Акило, а если он жив, то его замыслы пугают меня куда больше, чем эта норманнка.

Ярость вихря нарастает, сотрясая окружающий нас перевал.

Я бросаюсь вперед, атакуя ждущую меня блондинку. Она реагирует в точности так, как я и ожидал, нанося горизонтальный рубящий удар своим длинным мечом, перекрывающий всю тропу. Я принимаю его на Glacialis Falx. Ледяное оружие угрожающе трещит, изнемогая под натиском ее нечеловеческой силы без поддержки моей воли.

Я устремляюсь вперед, скользя лезвием по кромке ее меча и не давая ему пройти дальше. Ее глаза расширяются, когда Феликс проносится слева от меня, мчась на нее с гладиусом, отведенным назад для смертельного удара.

С рыком она выпускает свое длинное оружие, и ее руки молниеносно хватают кинжал, висящий на поясе. Я спотыкаюсь, застигнутый врасплох внезапным исчезновением сопротивления.

Восстановив равновесие, я устремляюсь вслед за другом в его натиске.

Феликс настигает ее, направляя свой меч вперед в яростном колющем ударе. Берсерк ловит лезвие его меча своим кинжалом, уводя удар в сторону и одновременно проскальзывая внутрь его защиты. Не успевает он сориентироваться, как она жестоко бьет его головой, отбрасывая назад.