Судя по размышлениям Челси в соцсетях, доступным, конечно, лишь избранным подписчикам, но до смешного легко взламываемым, она полюбила Париж в десять лет, когда мать однажды летом привезла её туда. Отец с приятелями-врачами не пожалели денег на экзотическую рыбалку на Аляске, и мать в отместку решила потратиться сама — позвонила турагенту. Они с дочерью провели неделю в маленьком бутик-отеле, который, по слухам, обожала Лорен Бэколл, каждый день часами бродили по улицам, а после полудня пили чай во внутреннем дворике. Когда у достопримечательностей становилось слишком людно, они уходили в Люксембургский сад, где сидели в тени возле Большого пруда и читали книги о Париже. В школе Челси записывалась на все доступные курсы французского и часами смотрела видеозаписи. На втором курсе колледжа она получила возможность провести семестр за границей, в Сорбонне. Пока её американские друзья держались вместе и старались не говорить по-французски, она проводила выходные с новыми французскими друзьями и их семьями. Она никогда не утверждала, будто владеет языком в совершенстве, но знала его очень хорошо и постоянно стремилась совершенствоваться.
Задолго до того, как Пол наконец сделал предложение, он уже точно знал, где они проведут медовый месяц. Сам он никогда не бывал в Париже, но после двух лет ухаживаний за Челси ему казалось, что он хорошо знает город. Соцсети увлекали его куда меньше, чем невесту, зато он не скрывал, как сильно ждёт поездки. Главным для него была долгая однодневная экскурсия по пляжам Нормандии. Он происходил из семьи военных и увлекался военной историей.
На пятый день, согласно расписанию, они вышли из отеля в семь утра — рановато для отпускников и молодожёнов, но дорога предстояла трёхчасовая. Они устроились на заднем сиденье блестящего чёрного «Пежо», которым управлял Малик. Нанять личный автомобиль предложил Пол: с профессионалом за рулём они успеют посетить больше мест и увидеть больше полей сражений. Малик был профессионалом во всём: чёрный костюм, безупречно белая рубашка, чёрный галстук, безукоризненные манеры и отличное знание языков. Получив собеседника, которому некуда было деться, Челси тут же затараторила по-французски и за считаные минуты выяснила, что Малик родом из Сенегала, в Западной Африке, где он с детства говорил на французском, английском и волоф, а теперь изучает японский. Для работы полезно. В Париже он жил уже четырнадцать лет и уезжать не собирался. Его жена работала школьной учительницей. У них было трое маленьких детей, и жили они с её родителями в пригороде к северу от Парижа.
Пол не понимал ни слова и вскоре начал клевать носом.
Они направились прямиком к пляжам высадки в «День Д», где Пол мог бы бродить целыми днями, пытаясь постичь масштабы мужества и кровопролития той грандиозной битвы. На Американском военном кладбище их глубоко тронули размеры ухоженного мемориального некрополя — священной земли, хранившей останки более трёх тысяч американских солдат. Пол сумел найти могилу дальнего родственника, погибшего во время первой атаки на пляже Омаха.
Консьерж забронировал им обед в бистро в городе Байё. Малик уже возил туда других клиентов и говорил, что там превосходно готовят. Хитро улыбнувшись, он сообщил, что попросил поставить бутылку местного белого вина на лёд и она уже охладилась. Он проводил их в бистро, представил хозяйке и ушёл искать, где пообедать самому. В два часа он должен был вернуться за ними, чтобы продолжить экскурсию в военном музее в Кане.
Малик припарковался на узкой улице неподалёку от городской площади и устроился за столиком уличного кафе. Во Франции наступил полдень — важнейший момент дня, когда французы забывают обо всём, кроме забот о собственных желудках. В кафе было оживлённо, но не битком. Он заказал салат с козьим сыром и бутылку газированной воды. Ожидая заказ, проверил сообщения и электронную почту. Стоял прекрасный день конца апреля, солнечный и безоблачный.
Когда он съел половину салата, возле его столика появилась стройная молодая женщина в обтягивающих джинсах и робко произнесла:
— Простите, что мешаю, но, кажется, я заблудилась.
У неё был невинный голос, миловидная улыбка и рыжие кудрявые волосы. Глаза скрывались за большими тёмными очками.
Малик, профессионал до мозга костей, не желавший прерывать обед, вежливо ответил:
— Я из Парижа и не слишком хорошо знаю этот город.
Она улыбнулась ещё шире:
— Мне нужно добраться до Парижа.
Безупречный французский без малейшего акцента — явно местная.
Вдруг мужчина на оранжевом велосипеде свернул с тротуара и врезался в соседний столик, за которым обедали двое финских туристов. Стол опрокинулся, и стаканы, бутылки, миски, тарелки, приборы, еда, вода и вино полетели во все стороны под всеобщие крики. Вода плеснула на спину рыжекудрой девушки. Малик, как и другие посетители, вскочил на ноги, чтобы помочь. Девушка ловко опустила в его стакан воды две капсулы хлоралгидрата.
Официанты поспешили к месту происшествия. Велосипедист поднялся, не переставая извиняться и предлагая возместить ущерб. Обед был испорчен, но финны слишком растерялись, чтобы сердиться. Они счищали еду с рубашек, пытаясь прийти в себя. Официант отвёл их к другому столику и пообещал обслужить как можно скорее. Велосипедист всё извинялся. Позднее Малик вспомнит, что тот говорил с лёгким акцентом и, вероятно, был североафриканского происхождения.
Когда порядок восстановили и всё вернулось на круги своя, Малик сел доедать обед. Девушка исчезла, и он о ней забыл, но пятнадцать минут спустя она появилась снова и села напротив, как раз когда его голова начала клониться вниз.
— Что вам нужно? — спросил он, заплетаясь языком.
— С вами всё в порядке? — спросила она громче.
— Что вам нужно?
— Давайте поговорим о Париже, хорошо? С вами всё в порядке?
— Не знаю. Не знаю. Я плохо вижу.
Она схватила его за руку на столе, словно они были друзьями. Хлоралгидрат подействовал мощно, и Малик начал оседать. Она отодвинула его тарелку и стакан. Когда он свалился со стула, она воскликнула:
— Боже мой! У него сердечный приступ! Помогите! Это экстренный случай!
Едва оправившись от первого переполоха, нарушившего их обед, посетители не сразу отреагировали на второй. Девушка стояла на коленях возле Малика, трогала его грудь и лоб, громко говорила, умоляла помочь. В разгар своего представления она успела вытащить ключи из кармана его брюк. Когда Малик не ответил, один из официантов взял дело в свои руки и проверил пульс. Девушка плакала и кричала, будто он умирал, а когда пятилась назад, ухитрилась опрокинуть его стакан воды. Новый хаос. Другой турист заявил, что он врач, и опустился на колени, чтобы осмотреть не приходившего в себя Малика. Девушка всё отступала, пока толпа росла. К приезду скорой помощи она снова исчезла.
В ресторане дальше по улице Пол и Челси обедали морским языком, приготовленным на гриле и потягивали холодное вино. Пол рвался в музей высадки союзников в Кане — крупнейший из множества таких музеев в Нормандии. Челси мало интересовалась военной тематикой, но стойко поддерживала мужа. Завтра она потащит его на выставку модернистской скульптуры. Туда-сюда, словно мячик в пинг-понге, — игра, которая окажется важнейшей для счастливого брака. Вдали завыла сирена, но они не придали этому значения. Никто в ресторане не прервал трапезу, чтобы оглядеться.
Безрассудный велосипедист быстро переоделся во всё чёрное: костюм, туфли, галстук. Только рубашка осталась белой. Для завершения образа он добавил элегантную чёрную фуражку шофёра. Он прокатился на «Пежо» Малика по городу, чтобы освоиться с машиной и проверить маршруты. Заправил бак, затем сел ждать на скамейке напротив ресторана. Рот и нос прикрыл белой одноразовой маской.
В 13:50 Пол и Челси вышли из ресторана и потянулись за солнечными очками. Их новый водитель помахал им и пустил в ход всё своё обаяние. Он представился Лораном и сказал, что работает в той же автомобильной компании. Протянув визитку, объяснил, что Малик срочно возвращается в Париж поездом к жене. Несколько часов назад она попала в аварию по дороге на работу и теперь лежит в больнице. Лоран извинился за маску: после гриппа ещё не совсем оправился, а работодатель требует её носить. Он указал на тот же чёрный «Пежо» через дорогу и попросил простить за возможные неудобства. Пол и Челси не видели никаких неудобств. Не колеблясь, они сели сзади; Лоран устроился за рулём и заблокировал задние двери кнопкой детского замка. Он спросил, как им понравился обед, сказал, что это одно из его любимых заведений, и они отправились в сторону Кана, до которого было полчаса езды.
