Когда они наслушались, видео закончилось, и в аудиторию вошёл щеголевато одетый господин. Он прихрамывал и опирался на трость. Тридцать лет он служил полевым сотрудником и работал в самых опасных местах мира. Некоторые коллеги считали его легендой. Он рассказал, как попал в плен и провёл четыре года в тюрьме, затерянной так глубоко в горах, что в Лэнгли даже не знали о её существовании. Он получил тяжёлые травмы, причинявшие сильную боль, но медицинской помощи ему не оказывали. Ему постоянно твердили, что его страна не может его найти и скоро он умрёт мучительной смертью. Он слышал крики и вопли других заключённых. Пол в его камере был земляной. Через дыры в стенах свободно пробирались змеи и крысы. Его пытали на допросах, но он не сломался и не выдал тайной миссии. Он рассказывал похитителям немало, «снимая слой за слоем», словно с луковицы, но ни разу не выдал сведений высшей степени секретности. Он научился мысленно уходить из окружающей действительности и переноситься в дом своего детства, на ферму в Индиане, где сохранилось столько прекрасных воспоминаний. Верховая езда, рыбалка в прудах, купание в ручьях, игры с братьями. Самые счастливые дни его жизни. Он приучил себя каждый день мысленно возвращаться туда и на время вырываться из ада, в котором жил. Мог даже придумывать разговоры с родителями, братьями и сёстрами.

Закончив рассказы, он просто сказал: «Удачи» — и вышел за дверь, не добавив ни слова. Инструктор тоже покинул аудиторию. Потянулись несколько неловких секунд: Стюарт и Рэй Клэр ждали, что будет дальше. Потом погас свет, наступила непроглядная темнота, и почти сразу раздался оглушительный грохот, от которого содрогнулись стены и пол. Дверь открылась, впустив ровно столько света, чтобы они успели увидеть ворвавшихся внутрь устрашающих коммандос в чёрном. Прежде чем Стюарт и Рэй Клэр смогли отреагировать, их довольно грубо схватили здоровенные парни и потащили в глубину аудитории. Там внезапно распахнулась потайная дверь и поглотила их. Их разлучили; ближайшие семьдесят два часа они не увидят друг друга.

Стюарт не сопротивлялся, однако коммандос толкали и пихали его, будто он отбивался. Его швырнули в тёмную комнату. Один из них сказал:

— Переодевайся. И смотри, не наступи на змею.

Дверь захлопнулась, и они исчезли.

Они ведь на его стороне, верно? Мы же все здесь свои.

Если так, почему сердце колотилось, а лоб покрылся потом? Внезапное нападение его потрясло. Глаза понемногу привыкли к темноте, и он принялся высматривать змей у своих ног. Не обнаружив ни одной, заметил узкую койку с аккуратно сложенной одеждой. Оливково-зелёные брюки и такая же рубашка, чёрные армейские ботинки одиннадцатого размера — впору. Он переоделся и сел на койку. Из скрытого динамика раздался голос:

— Сложи все вещи в мешок. Часы, бумажник, ключи — всё.

Значит, за ним наблюдают.

Прошёл час. К столь эффектному захвату он готов не был. Хотя он и понимал, что это всего лишь учебная программа, происходящее пугало гораздо сильнее, чем он ожидал. Учебный захват подготовленными оперативниками оказался настолько стремительным и правдоподобным, что Нэш до сих пор не мог прийти в себя. Он попытался вспомнить начальную военную подготовку в Форт-Кэмпбелле десять лет назад.

Дверь распахнулась, и трое парней ворвались внутрь.

— Встать! — Как только он поднялся, на голову ему натянули плотный чёрный мешок. — Руки за спину. — Ему завели руки назад и защёлкнули наручники. С большей силой, чем требовалось, его выволокли за дверь и спустя несколько шагов затолкали в машину. Пахло старым автобусом. Дышать было трудно, но Нэш не собирался жаловаться. Ничего они от него не получат. Несколько минут их трясло на ходу, затем машина остановилась. Стюарта снова взяли под локти, вывели из автобуса и завели в здание, где посадили в клетку — такую тесную, что сесть было невозможно.

— Стоять на ногах. — С него сорвали мешок, и похитители исчезли.

Сесть было невозможно, так что оставалось только стоять. По обе стороны от его клетки виднелись такие же, но он был один. Света было мало, однако вскоре глаза привыкли к полумраку и он смог рассмотреть помещение. Очевидно, это была какая-то извращённая разновидность тюрьмы, где издевались над новобранцами. Рэй Клэр нигде не было видно. Вообще никого не было.

Время шло, сколько именно — он не знал. Было так тихо, что он слышал саму тишину. Ростом шесть футов два дюйма, широкоплечий и мускулистый, он при каждом движении задевал телом металл. Прошло ещё какое-то время, икры начало сводить. На «Ферму» они прибыли в 10:18 утра. Он посмотрел на часы, прежде чем их конфисковали. Теперь день давно перевалил за полдень, а йогурт, съеденный на завтрак, остался далёким воспоминанием.

Перед ним появился человек без маски и спросил:

— Ты как?

— Неплохо бы поесть. И воды выпить.

— Посмотрю, что можно сделать.

— И мне нужно отлить.

— Валяй.

И он ушёл.

Армейские ботинки уже причиняли боль. Нэшу удалось расшнуровать левый и сбросить его с ноги. С правым шнурки не поддавались. Мужчина вернулся с бутылкой тёплой воды и чашкой риса. Нэш взглянул на рис и сказал:

— Ну спасибо.

— Не нравится — не ешь.

Мужчина протиснул пластиковую миску сквозь отверстие в решётке.

Нэш взял её, съел рис пальцами и выпил воду. Вскоре появились двое мужчин в чёрном. Они открыли дверцу и провели его по коридору в помещение с писсуаром. Там он снял и правый ботинок. Идти было облегчением. Он мочился так долго, как только мог, сгибая и разгибая ноги.

Вместо того чтобы вернуть Стюарта в клетку, его отвели в другую комнату, где он оказался напротив первого дознавателя — редкостно неприятного типа, который с самого начала, казалось, знал о его прошлом больше, чем сам Стюарт. Называть его полагалось Майором. Тот сразу принялся сыпать вопросами, время от времени заглядывая в записи. Расспрашивал обо всём — от школьных лет Стюарта до колледжа. Майор допытывался, почему тот получил низкую оценку по физике. Стюарт попытался оправдаться, но его ошеломляло уже то, что ЦРУ имеет доступ к его ведомостям успеваемости. После футбольного матча однажды произошла драка: пьяная компания затеяла потасовку и бросалась пивными банками. Нэш никого не ударил, и его никто не ударил, однако полиция вынесла ему предупреждение. Пятерых других арестовали, но происшествие быстро забылось. Майор ему не верил и наседал со всех сторон. Когда тебя обвиняют в том, к чему ты лишь отчасти причастен, теряешь почву под ногами.

В конце концов Майор задел его за живое. Они обменивались колкостями, выражения становились всё крепче, но Нэшу удалось взять себя в руки и остыть.

Это всего лишь игра, часть подготовки. Убить меня они не могут.

Нэш уже выбился из сил — Майор, в отличие от него, казалось, готов был долбить вопросами ещё несколько часов, — когда вернулись двое охранников с мешком и наручниками. Заключённого отправили обратно в прежнюю клетку, где он снова стоял и ждал. Тишину разорвал звук из спрятанного под потолком динамика. Из динамика понеслись визгливые песни на языке, который показался ему арабским. Между ними звучали мусульманские песнопения, и вскоре стало ясно, что это надолго. В него направили прожектор, пронзивший полумрак резким светом.

Стюарт начал сомневаться в собственных мотивах. Он знал, что может закричать и потребовать освобождения. Игра закончится. Он завалит курс, уберётся с проклятой «Фермы» и распрощается с Рэй Клэр и её «операцией».

Он знал, что за ним наблюдают. Надеялся, что наблюдателям тоже приходится терпеть этот шум. От умственного истощения он выбивался из сил, а физическая боль лишь усиливалась. Спину, бёдра и икры свело; любое малейшее движение причиняло боль.

Время потеряло значение. Минуты тянулись часами. Ему хотелось спать, но даже задремать стоя было невозможно. Клетку открыли, и он вышел — без мешка и наручников. Ему хотелось обругать охранников, но он снова решил ничего им не давать. Его отвели в другую комнату и усадили за стол, где он прождал полчаса. Сидеть было облегчением, однако он не стал ни вытягивать, ни растирать ноющие ноги. За ним наблюдали.