— Идиот, — бормочу я.

Женева оглядывается, продолжая рыться в шкафах.

— Ожидал большего от миллиардера?

— Ожидал, что он окажется более параноидальным, чем самонадеянным.

Рабочий стол загружается. На первый взгляд всё выглядит пристойно. Несколько таблиц, базовые финансовые отчеты, туманные данные по экспорту. Слишком чисто.

Именно такие фасады строят для аудиторских проверок и сливов в прессу. Аккуратно подписанные папки, в которых нет ничего, кроме пустых шаблонов и выхолощенных сводок. Всё выглядит безупречно и вполне законно.

— Это для отвода глаз, — говорю я. — Настоящие файлы спрятаны глубже.

Сворачиваю открытую папку и сканирую разделы диска. Есть второй, скрытый и зашифрованный.

Бинго.

У себя за спиной слышу, как Женева резким рывком открывает очередной ящик. Тихо звенит металл. Она не спрашивает, что я нашел. Слишком занята поиском собственных доказательств.

— Ну вот и всё, — бормочу я, мои пальцы порхают по клавиатуре. — Выходи, выходи, где бы ты ни был...

Запускаю скрипт обхода — тот самый, который, как клялся Бенедетто, не активирует никакую тихую сигнализацию. Я ему тогда не поверил. Не верю и сейчас. Но это наш лучший шанс.

Шифрование ломается быстрее, чем должно. Живот неприятно сжимается.

На экране вспыхивает новая папка. Она называется «Годовые прогнозы», но внутри — целое кладбище реальных данных. Логистические отчеты, инвентарные ведомости, счета-фактуры и электронные переводы. Сотни файлов.

— Нашел.

Вставляю внешний накопитель и запускаю скачивание. Женева бросается ко мне, вглядываясь в экран, пока переносится строка за строкой с изобличающей информацией.

— Думаешь, этого хватит? — спрашивает она.

— Если нет, то следующим в ход пойдет Бенедетто.

Двадцать пять процентов. Пятьдесят. Семьдесят пять.

До меня доносится звук. Слабое механическое жужжание. Почти как гидравлика.

Женева выпрямляется.

— Что это было?

— Это звук того, как мы только что конкретно влипли.

Восемьдесят пять процентов. Девяносто.

— Призрак, — шепчет она.

— Знаю.

Загрузка завершена.

Выдергиваю флешку и засовываю ее в карман.

— Уходим!

Мы срываемся к двери хранилища, которая начинает скользить, закрываясь. Женева подныривает в сужающийся проем, я следую за ней за долю секунды до того, как замок за нашей спиной с грохотом встает на место.

— Блядь, еще бы немного, — выдыхаю я.

— Разве она не должна была оставаться открытой?

— Должна была. В теории.

Женева хмурится.

— Ты же сказал, что скрипт ничего не активирует.

— А еще я говорил не доверять технарю Бенедетто. Он курит больше, чем Бенедетто пьет.

— Не останавливайся, Док.

Свет в коридоре начинает мигать красным. Тревога включилась беззвучно, зато потолочные лампы вспыхивают одна за другой, словно мы оказались, блядь, в ночном клубе. Женева уже впереди, сворачивает налево к аварийной лестнице, как мы и отрабатывали.

Мы врываемся в следующую дверь. Со всех сторон тянутся ряды кабинок, мягкие бежевые стены и светящиеся в темноте мониторы. Окон нет. Выход только один, тот, через который мы пришли. А позади уже слышны шаги охраны.

— Они быстрые, — шепчет она, широко раскрыв глаза.

— Нет, они нас ждали.

Отряд рассредоточивается по офису, двигаясь веером. Тот, кто их тренировал, знал свое дело. Потому что мы в ловушке.

— Что ж, — говорю я с кривой усмешкой, — хорошая новость в том, что мы получили то, за чем пришли.

— А плохая?

— Нам придется пробиваться с боем.

Хватаю ее за запястье и прячу за картотечный шкаф высотой по пояс. Сам, пригнувшись, отхожу вправо.

— Стой здесь.

Шаги уже близко. Тяжелые ботинки ступают слаженно.

Я достаю из разгрузки светошумовую гранату и перебрасываю её через перегородку. Она взрывается ослепительной вспышкой и оглушительным грохотом. Я действую быстро.

Два выстрела валят первых двоих. Один из тех, что слева, пошатывается, и я добиваю его точным выстрелом в грудь.

Очередь прошивает стоящий рядом монитор. Я падаю на пол, перекатываюсь под стол и стреляю вверх. Ещё один готов. Пятый пытается обойти меня с фланга, но Женева снимает его раньше, чем я успеваю прицелиться.

Оглядываюсь на нее.

— Отличный выстрел, Док.

Она ничего не отвечает, просто перезаряжает пистолет. Минимум слов, максимум дела. Чертовски сексуально.

Новые пули прошивают перегородки кабинок, рвут тканевые панели и разбрасывают бумаги. Я перемахиваю через стол и укладываю ещё одного. Шестой.

Когда я прячусь за стойкой с принтером, чтобы перевести дух, кто-то стреляет в меня справа. На этот раз я недостаточно быстр. Пуля распарывает кожу на руке. Неглубоко, но жжет адски.

Стрелок бросается на меня. Мы с грохотом валимся на пол, он падает первым, принимая на себя весь свой вес, но удар всё равно приходится мне на плечо. Он бьет локтем мне в горло. Блокирую предплечьем и отвечаю ударом головой. Это оглушает его — ровно настолько, чтобы я успел извернуться и всадить колено ему в ребра. Раздается хруст.

Он хрипит и тянется к ножу на поясе. Я перехватываю его запястье, прежде чем он успевает вытащить его. Мы сцепляемся: его свободная рука тянется к моему лицу, а моя сжимается на его горле.

А затем раздается выстрел. Громкий. Близкий.

Тело на мне дергается и замирает.

Я сбрасываю его с себя, тяжело дыша. В нескольких футах стоит Женева, сжимая пистолет обеими руками; грудь тяжело вздымается. Ее руки не дрожат. Но глаза, впившиеся в меня, выдают ее с головой.

Очередная вспышка. С другого ракурса. Она этого не видит, но вижу я.

— Женева! — ору я, и в этот миг выстрел разрывает пространство между нами.

Она вздрагивает, а затем пошатывается; пистолет выпадает из ее рук.

Я уже на ногах, перемахиваю через перегородку, словно гравитация для меня не указ. Тело реагирует быстрее, чем успевает сообразить голова, но крик, вырывающийся из моей груди, полон неприкрытой боли.

Она падает на колени.

— Нет, нет, нет... — Мой голос дрожит. Руки трясутся. — Женева... блядь... нет... останься со мной...

Раздается еще один выстрел. Стреляю на звук, убивая ублюдка на месте. Затем падаю на пол, подхватывая ее прежде, чем она успевает рухнуть лицом вниз.

— Женева, ты ранена.

— Ты тоже.

Моя рана поверхностна. Ее — нет.

Зажимаю рану на ее боку рукой. Она стонет. Этот звук убивает что-то внутри меня.

— Ты в порядке, — говорю я. — Ты в порядке. Всё будет хорошо.

— Призрак...

— Ничего, блядь, не говори. Молчи. — Голос снова срывается. Я не могу это контролировать. — Просто дыши. Я держу тебя. Я тебя, блядь, держу.

Я смотрю на свою руку. Она вся в крови. Вся ладонь. Не могу понять, насколько всё плохо. Не могу соображать.

Разрываю на ней жилет и осматриваю рану: просто глубокая царапина. Не смертельно. Но мои руки всё равно трясутся так, словно это конец.

— Нужно было оставить тебя, — шепчу я, прижимаясь лбом к ее лбу. — Ты не должна была пострадать.

Она всё еще в сознании, но держится из последних сил. Глаза приоткрыты, взгляд стеклянный и расфокусированный.

— Там еще один.

Поднимаюсь как раз в тот момент, когда в поле зрения появляется последний охранник: винтовка наготове, он сканирует помещение. Сначала он меня не замечает, потому что его взгляд прикован к кровавому следу.

Я захожу к нему со спины и стреляю один раз — в поясницу, целясь по жизненно важным органам. Затем хватаю его за волосы и впечатываю лицом в край стола. Раз. Другой. Третий. Не останавливаюсь, пока он не перестает дергаться.

Он еще легко отделался за то, что стрелял в Женеву.

Беру ее на руки, прижимаю к себе, не желая, чтобы между нами оставалось хоть какое-то расстояние. Она утыкается головой мне в ключицу, ее кровь пропитывает мою рубашку. Иду по коридору к лестнице.