— Как минимум зацепка, — признаю я. — А большего мне и не надо.

Бенедетто делает медленный глоток виски.

— А потом?

Ухмыляюсь.

— А потом начнется веселье.

Пальцы Женевы крепче сжимают колено, взгляд мечется между мной и Бенедетто.

— Когда? — спрашивает она.

Встречаюсь с ней взглядом, голос звучит твердо.

— Завтра.

— Так скоро?

— Тянуть нельзя, — отвечаю. — Завтра четверг. Он придет с ней на встречу.

Бенедетто согласно мычит.

— Логично.

— Брать его в клубе — слишком много возни: охрана, свидетели, камеры. Но когда он выйдет наружу? — Пожимаю плечами. — На улице он просто случайный парень.

Бенедетто откидывается на спинку дивана, постукивая пальцами по стакану.

— Уже присмотрел местечко для… разговора?

— В процессе, — отвечаю. — Нужно что-то уединенное, но достаточно близко, чтобы быстро увести его с радаров. Если правильно подобрать момент, никто и не заметит исчезновения.

Женева скрещивает руки на груди.

— А если что-то пойдет не так?

— Не пойдет.

Ее челюсти сжимаются.

— Это не ответ.

Со вздохом тянусь к ней и заправляю прядь волос ей за ухо.

— Тогда дам ответ, который тебя устроит. — Обхватываю пальцами ее подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза. — Я вернусь. А Телфорд — нет.

Женева вглядывается в мое лицо, ее дыхание сбивается. Ей это категорически не нравится. Но она прекрасно понимает, что меня уже не остановить.

— Ладно, — тихо отзывается она. — Пожалуйста, будь осторожен.

Бенедетто ухмыляется.

— Вы только посмотрите. Настоящее доверие. Просто, блядь, бальзам на душу.

Женева бросает на него свирепый взгляд.

— Заткнись, Бенедетто.

Я тихо смеюсь, отпускаю ее подбородок и поднимаюсь с дивана.

— На сегодня хватит планирования. — Киваю в сторону коридора. — Завтра в школу, помните?

Женева закатывает глаза, но тоже встает и сладко потягивается, закинув руки за голову.

— Ладно. Проехали. Мне всё равно утром на работу.

Бенедетто так и остается развалившимся на диване; с ленивой ухмылкой он поднимает бокал.

— А мне нет.

Качаю головой.

— Твои обязанности няньки никто не отменял, тупоголовый.

Бенедетто лишь фыркает, но с места не сдвигается, взбалтывая остатки виски на дне. Женева направляется в коридор, но, прежде чем скрыться в спальне, замирает, вцепившись пальцами в дверной косяк.

— Спокойной ночи, Бенедетто, — тихо произносит она.

— Спокойной, сладкая.

Сверлю его тяжелым взглядом.

— Придумай для нее другое прозвище.

Она медлит еще секунду, после чего скрывается в комнате, закрыв за собой дверь. Некоторое время смотрю ей вслед, а затем перевожу взгляд на Бенедетто. Тот наблюдает за мной со своим привычным всезнающим видом.

— Что? — спрашиваю.

Тот качает головой, неторопливо допивает виски в один глоток и ставит бокал со стуком.

— Ничего. Просто морально готовлюсь к тому дню, когда ты окончательно съедешь с катушек из-за этой женщины.

Хватаю бутылку с виски.

— Этот день не настанет.

Он уже настал.

Бенедетто усмехается.

— Ага. Продолжай обманывать себя. — Выдержав паузу, он выдыхает и раскидывает руки по спинке дивана. — Так что насчет завтра?

Бросаю на него вопросительный взгляд.

— Уверен, что хочешь пойти один? — спрашивает он уже серьезным тоном.

— Я работаю один.

— Да-да. — Мэлоун пренебрежительно отмахивается. — Но даже самым крутым волкам-одиночкам нужна подстраховка.

Наливаю себе виски, обдумывая его слова. Он прав: я слишком давно в этом деле, чтобы позволить самоуверенности всё испортить.

— Будешь поблизости?

Бенедетто кивает.

— На всякий случай.

В знак молчаливого согласия салютую ему бокалом.

— Идет.

Он расплывается в ухмылке.

— Поглядите-ка, мы сближаемся.

— Не наглей.

Он смеется и откидывается назад, пока я допиваю свой виски. План готов. Фигуры пришли в движение.

Завтра Телфорд исчезнет.

Бенедетто зевает и потягивается, затем, хрустнув шеей, поднимается с дивана.

— На сегодня всё.

Киваю, наблюдая, как он подхватывает со стула пиджак и перекидывает через плечо. Возле двери Мэлоун замирает и бросает на меня нечитаемый взгляд.

— Смотри не облажайся завтра.

— С каких это пор я теряю хватку?

Бенедетто фыркает.

— С тех пор, как начал играть в семью с мозгоправом.

Я сужаю глаза, но он уже скрывается за дверью, тихо посмеиваясь. Мудак.

Покачав головой, допиваю виски и, оставив пустой бокал на столе, направляюсь в спальню Женевы. Дверь приоткрыта ровно настолько, чтобы из щели пробивался свет прикроватной лампы. Осторожно толкаю ее и бесшумно вхожу.

Она свернулась калачиком на боку, волосы разметались по подушке, одна рука закинута под голову. Дыхание ровное, но я знаю, что она не спит.

Несколько секунд Женева молчит, а потом тихо произносит:

— Будь осторожен.

Я подхожу к кровати и целую её в макушку.

— Я всегда осторожен.

Она не спорит, лишь вздыхает и хлопает ладонью по пустому месту рядом с собой.

Сегодня уснуть будет легко.

Я несколько дней следил за Телфордом, довел план до совершенства и знаю, что устраню угрозу. А потом… Потом я займусь тем, кто заказал её убийство.

Я должен защитить свою девочку.

По одному трупу за раз.

Я наблюдаю из тени, заняв надежную позицию в переулке напротив клуба «Руби». Неоновая вывеска тихо гудит над входом, отбрасывая мерцающий свет на тротуар внизу. Сегодня четверг, и, как по часам, Телфорд скоро появится здесь. Женщина, элегантная, но без показной роскоши, уже ждёт его за их обычным столиком.

Я не двигаюсь, когда черный седан подъезжает к обочине, хотя мое сердцебиение замедляется, пока я выравниваю дыхание. С моей точки обзора мне прекрасно видно машину, улицу, вышибал у дверей и пути отхода, которые Телфорд может выбрать, если его что-то спугнет.

Водитель, мужчина средних лет с квадратными плечами и выправкой тренированного бойца, выходит первым, сканируя местность. Я считаю его движения. Пять секунд, чтобы поправить пиджак, еще четыре, чтобы незаметно проверить скрытое оружие за поясом. Затем он один раз кивает в сторону пассажирской двери.

Точно по сигналу выходит Телфорд.

Он не теряет времени даром. Просто поправляет галстук, бросает один взгляд вверх и вниз по улице и направляется внутрь. Он не выглядит подозрительным. Хорошо.

Я жду ровно тридцать секунд — ровно столько, чтобы водитель вернулся в машину и устроился поудобнее. Затем начинаю действовать.

Приближаюсь бесшумно. Останавливаюсь возле водительской двери, присев ровно настолько, чтобы оказаться в его слепой зоне. Вытащив нож из кармана, тянусь вверх и стучу по стеклу достаточно сильно, чтобы он повернул голову.

В тот же миг распахиваю дверь, обхватываю его шею рукой и вытаскиваю наружу одним плавным движением. Он едва успевает издать звук, прежде чем давление на сонную артерию отключает его сознание, как по щелчку выключателя. Он обмякает в моих руках, и я бесшумно опускаю его на асфальт. Пора баиньки.

Спрятав тело за мусорным баком, я скольжу на водительское сиденье, слегка поправляю зеркала и сканирую улицу. Никого нет. В клубе шумно, и люди внутри всё еще заняты своими делами.

Я устраиваюсь поудобнее. И жду.

Внутри Телфорд будет пить, смеяться и думать, что это просто очередной вечер четверга. Я даю ему эти два часа. Пусть отыграет свою рутину, пусть думает, что он неприкасаем. Затем наблюдаю, как женщина уходит первой, точно по расписанию. Она не оглядывается. Как и Телфорд, когда выходит десять минут спустя, с телефоном в руке и опущенной головой, печатая сообщение.

Он шагает к машине. В тот момент, когда его рука касается ручки, я разблокирую двери. Он садится на пассажирское сиденье, ожидая увидеть своего водителя.