— Я должна знать что-то еще? Какие-нибудь другие подлые поступки или планы, которые ты реализовал, чтобы еще больше усложнить мне жизнь?

Он поджимает губы, словно всерьез обдумывая мой вопрос.

— Я организовал бунт в тюрьме.

— Что? Я могла погибнуть, мудак.

— Пф-ф. — Призрак пренебрежительно отмахивается. — У меня все было под контролем. Оказалось так просто заставить Джуниора, заключенного, склонного к страху и паранойе, напасть на охранника. А когда началась драка, всё пошло само собой.

Поджимаю губы.

— Осмелюсь спросить: зачем?

Наконец он полностью поворачивается ко мне, и тяжесть его взгляда давит на грудь, как нечто осязаемое. Его глаза кажутся тёмными, непроницаемыми, но где-то в глубине что-то назревает.

— Я хотел сблизиться с тобой, — говорит он. — Я знал, что, если нам удастся хоть ненадолго остаться наедине, смогу убедить тебя довериться мне.

— Нет, ты просто меня соблазнил.

— Виновен. — Он пожимает плечами. — Но не забывай, я ещё и спас тебе жизнь.

Призрак наблюдает за мной, его взгляд скользит вниз, к опущенным рукам, затем возвращается к лицу. Выражение лица смягчается, совсем на каплю, но этого достаточно, чтобы придать мне смелости.

Я подхожу к нему почти вплотную. Так близко, что чувствую исходящее от него тепло и едва сдерживаемую жестокость, которая всегда таится внутри. Он поднимает руку, на мгновение медлит, а затем проводит костяшками пальцев по моей щеке. Прикосновение невесомое, почти благоговейное, и сердце на миг сбивается с ритма.

Впервые с нашей встречи Призрак выглядит уязвимым. Абсолютно человечным. И это меня пугает.

Я никогда не смогла бы полюбить монстра… но мужчину? Это возможно. Даже вполне вероятно.

— Что не так? — спрашиваю.

Призрак медленно выдыхает, в последний раз проводит костяшками по щеке и опускает руку. Взгляд цепляется за мой, и на мгновение я забываю, как дышать.

— Я переживаю за тебя.

Морщусь.

— Я в порядке. Порез неглубокий, и никаких признаков сотрясения.

Он издает короткий смешок, проводя рукой по светлым волосам.

— Я рад, но речь не об этом.

Я тянусь к нему, но в последний момент передумываю.

— О чём ты мне не говоришь?

— Не надо, — наконец произносит он хриплым, надломленным голосом. — Не спрашивай меня об этом.

— Почему? — От его отчаяния у меня сдавливает грудь, становится трудно дышать. — Что бы это ни было, просто скажи. Я справлюсь.

— Думаешь, справишься? — Он качает головой, и губы кривятся в горькой усмешке. — Да я, блядь, сам не знаю, справлюсь ли.

— Скажи мне, что, черт возьми, происходит! — слова вырываются громче, чем я задумывала, собственное разочарование рвется наружу. — Ты ведешь себя так, будто грядет конец света.

— Так и есть, Женева, — цедит он. — Твоего света. И я, блядь, собираюсь это остановить. Или умру, пытаясь.

Я отступаю на шаг, прижимая руку к груди, словно так могу удержать себя от того, чтобы развалиться на части.

— Что… что это значит?

Призрак выдыхает и отворачивается к окну, его широкие плечи напряжены.

— Это значит, что Скиннер действовал не один, — тихо говорит он. — Кто-то хотел твоей смерти и послал его убить тебя.

Комната словно накреняется. Я подхожу к кровати и сажусь, пока ноги окончательно не подкосились.

— Послал его?

— Да. Его вытащили из тюрьмы, снабдили всей необходимой информацией и направили прямиком к тебе.

Я не могу говорить, не могу даже думать. В голове проносится вихрь бессвязных мыслей. Кто-то всё это устроил. Кто-то всё спланировал. Кто-то хотел моей смерти. А Скиннер… он был всего лишь орудием.

— Почему? — срывается с моих губ дрожащий, отчаянный вопрос. — Зачем кому-то…

— Я, блядь, не знаю, — перебивает Призрак, поворачиваясь ко мне. Он впивается в меня яростным, неотступным взглядом. — Но я это выясню.

Я качаю головой, отказываясь верить в то, что всё это означает.

— Откуда ты всё это знаешь? Скиннер тебе рассказал?

Призрак поджимает губы, и его молчание говорит само за себя.

— Господи, — шепчу я, и в голосе появляется ужас. — Что ты с ним сделал?

— Всё, что потребовалось, — отвечает он. — Достаточно, чтобы выбить из него правду и имя.

Я смотрю на него, и всё встаёт на свои места. Он убил Скиннера не только из мести, ему нужна была информация. И теперь, когда я понимаю, что стоит на кону, от одной мысли о том, на что Призрак готов пойти, чтобы защитить меня, по спине пробегает дрожь.

— Что теперь? — спрашиваю я.

— Теперь? — Призрак подходит ближе. — Теперь я выясню, кто его послал.

— Но как ты…

Он бросает на меня взгляд, и я мгновенно замолкаю.

— Я сделаю всё что угодно, убью кого угодно, чтобы ты была в безопасности.

Его угрозы и все вытекающие из них последствия обрушиваются на меня. Голова кружится, грудь сдавливает. Дело не только в Скиннере или в том, что Призрак с ним сделал. Дело во мне. Кто-то хочет моей смерти. А Призрак…

Призрак бросился ради меня в огонь. Без тени сожалений.

Я выдыхаю.

— И как мне теперь с этим жить и продолжать работать, если каждую секунду каждого дня придётся оглядываться через плечо?

— Тебе не придётся. — Призрак подходит и останавливается передо мной, глядя сверху вниз так, словно я могу разбиться от одного неосторожного движения. — Я сам со всем разберусь.

— Ты не обяза…

— Хватит, — мягко обрывает он. Протягивает руки, бережно обхватывая мое лицо. Его прикосновение твердое, но нежное — якорь в море эмоций, грозящих меня потопить. — Я сделал свой выбор, — говорит он. — Этим я занимаюсь. Вот кто я такой. Даже на секунду не думай, что сможешь заставить меня отступить. Потому что я этого не сделаю.

Я качаю головой, и слёзы застилают глаза.

— Я не могу с этим смириться. Ни с чем из этого.

— Тебе и не нужно с этим мириться, — говорит он, успокаивающе поглаживая большими пальцами мои щёки. — Просто позволь мне тебя защитить.

Нежность в его голосе, в его прикосновениях окончательно лишает меня самообладания. Я даже не замечаю, что плачу, пока он не подходит ближе и не заключает меня в объятия. Сначала я напрягаюсь, не зная, как реагировать, но затем его тепло проникает в меня, а знакомый запах окутывает со всех сторон. Я прижимаюсь к нему, уткнувшись лицом в его грудь.

— Мне страшно, — шепчу я, и слова глухо звучат, приглушённые тканью его футболки.

— Знаю, — бормочет он, бережно придерживая меня за затылок, чтобы не задеть рану. — Знаю, детка.

Я цепляюсь за него, сминая пальцами ткань его рубашки, словно, если отпущу, окончательно развалюсь на части. И, возможно, так и будет.

— Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — говорит он тихо и твёрдо, и я чувствую вибрацию его голоса щекой. — Слышишь меня? Ничего.

— Но что, если…

— Никаких «если». — Он слегка отстраняется и приподнимает мой подбородок, заставляя посмотреть на него. В его взгляде непоколебимая уверенность. — Я тебя защищу. Клянусь.

Меня пугает, как сильно я хочу ему верить и как сильно уже верю. Это лишь доказывает, что он мне нужен. И что, возможно, только возможно, я в него влюбляюсь.

Последние сорок восемь часов слились в одно размытое пятно. Нападение, легкие, но доставляющие неудобство травмы, визит Сары и Призрак — от всего этого голова шла кругом. И все же в какой-то момент мне удалось взять телефон и позвонить детективу Аллену. Мой босс, чье понимание и сочувствие едва не довели до слез, был просто в ярости из-за случившегося.

Наш разговор оказался коротким, потому что я не хотела заново переживать случившееся. Я рассказала ему о Скиннере, о том, что он вломился ко мне в квартиру, и что моей жизни, возможно, всё ещё угрожает опасность. О Призраке я, разумеется, промолчала. Аллен всё равно не понял бы. Да и что я вообще могла сказать?