Я скольжу взглядом по толпе, стараясь выглядеть непринужденно, но пульс сбивается каждый раз, когда я натыкаюсь на кого-то, кто подходит под описание Биссе. Им может быть кто угодно. Смеющийся. Пьющий. Танцующий. Как будто на его руках нет крови. Конечно, он такой не один.

Кстати, о Призраке…

Медленно обвожу взглядом бальный зал, стараясь не выдать, что ищу его. Просто скучающая гостья, любующаяся интерьером.

Слишком рискованно показаться вместе. Если в глазах Биссе промелькнет хоть искра узнавания, наш план рухнет еще до того, как я успею произнести хоть слово. Призрак где-то среди официантов. Серебряный поднос. Белые перчатки. И глаза, похожие на грех, за черной маской.

Он здесь. Наблюдает. Как и всегда.

Готова поставить жизнь на то, что он уже вычислил каждую угрозу в этом зале и засек Биссе в ту самую секунду, когда тот переступил порог.

Мимо проходит официант с подносом шампанского, и я на автомате беру бокал. Надо чем-то занять руки. Чем-то скрыть дрожь.

Делаю большой глоток.

— Каждый раз, когда ты глотаешь, я представляю твой рот на себе. И мне становится, блядь, реально сложно не утащить тебя отсюда и не пустить твои губы в дело, Док.

Щеки вспыхивают, но я не поворачиваюсь.

Призрак стоит рядом со мной, спокойный и уверенный в себе. Смокинг сидит на нём идеально. Безупречно подогнанный, строгий, элегантный. Маска, закрывающая половину его лица, ничуть не смягчает этот образ. Если уж на то пошло, она делает его ещё опаснее. Но при этом он по-прежнему красив так, что мне становится страшно.

Потому что я его люблю. Очень.

Сначала он на меня не смотрит, полностью отдаваясь роли официанта. Но через мгновение переводит взгляд на меня.

— Ты отлично справляешься.

Поднимаю бокал, чтобы скрыть губы.

— А чувствую себя не отлично.

— Ты будешь не одна.

Я хочу ему верить, но знаю, что грядет. И когда Биссе появится в поле зрения, он увидит не Призрака. И заговорит не с Призраком.

А со мной.

— Что, если он сегодня не придет? — спрашиваю я, не повышая голоса.

Взгляд Призрака скользит за мое плечо, прежде чем он отвечает:

— Он уже здесь.

Грудь стягивает. Я так и знала. Почувствовала, как только вошла в зал. Эту перемену в воздухе, словно земля подо мной начала гнить.

— Он будет за тобой наблюдать, — продолжает Призрак. — За тем, как ты двигаешься. С кем говоришь. Захочет подтвердить твою личность, прежде чем подойти.

— А когда подойдет?

Взгляд Призрака возвращается ко мне, теперь более острый.

— Будешь отвлекать, пока я его не уберу.

Коротко киваю, впитывая его слова. План. Риск. Призрак не подает виду, но я чувствовала его беспокойство в том, как он прикасался ко мне перед тем, как мы сюда приехали.

Ему ненавистно, что я должна быть приманкой.

Что подвергаю себя опасности.

— Ты справишься, — шепчет он. — Ты меня не увидишь, но я буду рядом.

— Спасибо.

Но он уже растворяется в толпе, словно настоящий призрак.

Сделав глубокий вдох, я иду размеренным шагом, стараясь неспешно прогуливаться по залу, а не чеканить шаг к своей цели. Балкон маячит впереди на вершине лестницы, скрытый драпировками и отгороженный бархатным канатом.

Уверенно прохожу мимо, и никто меня не останавливает. Здесь воздух прохладнее, пронизанный ветром с реки и призраками города, которые отказываются упокоиться. Подхожу к краю балкона и ставлю бокал на парапет. Внизу мерцают огни Французского квартала — размытые и золотистые.

За спиной раздаются шаги. Неспешные. Ровные. А затем я слышу голос, от которого оживают мои ночные кошмары.

— Ты вылитая мать.

Бросаю взгляд в сторону, стараясь сохранить лицо бесстрастным, несмотря на бегущие по коже мурашки. Он, разумеется, в маске — черно-золотой, вычурной и театральной. Но его осанку ни с чем не спутать. Уверенность и контроль.

— Это лучшее, на что ты способен? — спрашиваю я.

Биссе тихо смеется.

— Вы оба доктора. Разного профиля, но ирония налицо. Не согласна, доктор Эндрюс? Или мне называть тебя доктор Прескотт?

— Если пытаешься меня запугать, придется постараться получше, — говорю я, полностью поворачиваясь к нему.

— О, я не пытаюсь тебя запугать, chère. — Он подходит ближе, но я не отступаю. — Я здесь, потому что мне любопытно. И я не люблю незавершенные дела.

— А я не люблю людей, которые пытаются меня убить. — Сверлю его многозначительным взглядом. — Скажи, кто нанял тебя, Планировщик?

— С чего бы мне говорить тебе это?

— Потому что я могу дать тебе то, чего ты хочешь: бриллианты.

Впервые он запинается. Лишь на мгновение. Ровно настолько, чтобы я поняла, что задела за живое.

— Что ж, — произносит он, — а ты полна сюрпризов.

Тишина между нами затягивается: Биссе взвешивает варианты, гениальный стратег за работой. Я не моргаю. Не дышу.

Он прищуривается.

— Думаешь, сможешь мной манипулировать?

— Нет, — говорю я. — Думаю, я уже это делаю.

Это вызывает у него улыбку. Легкую. Опасную. Такую, которая говорит: тебе крышка.

За его спиной я рискую бросить взгляд на задрапированную арку. Всего один раз. Я ищу его. Надеюсь.

Никаких следов Призрака.

Сердце бьется сильнее, но я не могу посмотреть снова. Как бы сильно мне этого ни хотелось. Он сказал, что наблюдает, и я ему верю.

Биссе прочищает горло.

— Допустим, мне нужны бриллианты. Откуда мне знать, что они вообще у тебя есть?

Пожимаю плечами.

— Ниоткуда. Но я знаю, где они. И я единственная, кому это известно.

— Ты готова обменять свой единственный рычаг давления лишь ради того, чтобы заставить исчезнуть одного человека?

— Я готова покончить с этим, — говорю я. — Имя в обмен на целое состояние. Такова сделка.

— Какая смелость. — Он постукивает по подбородку, задумчиво разглядывая меня. — Твоя мать тоже была такой, до самого конца.

Проглатываю каждую язвительную реплику, готовую сорваться с языка. Я здесь не для того, чтобы оскорблять ублюдка, как бы приятно это ни было.

Пора бы уже, Призрак…

Биссе молча изучает меня, затем тянется к бокалу, который я оставила позади себя на парапете балкона. Поднимает его и протягивает мне.

Вопросительно приподнимаю бровь.

Он улыбается.

— Тост за твое предложение и наше недолгое партнерство, chère.

Твердой рукой забираю бокал, пока его пальцы в перчатках вскользь задевают мое предплечье. Нервы на пределе, всё мое естество кричит об опасности. Но я не могу позволить себе выказать нерешительность, поэтому подношу бокал к губам, позволяя пузырькам коснуться рта, но не делая глотка.

Биссе скрещивает руки на груди.

— Скажи-ка мне. Ты правда думала, что это ты здесь диктуешь условия?

Эти слова пробирают меня холодом сильнее, чем ветер, дующий со стороны города внизу.

А затем я чувствую это. Не в шампанском. На коже.

По голому предплечью расползается холодок, начинаясь там, где его перчатка коснулась меня ранее. Зрение начинает затуманиваться, края предметов искажаются, как пластик под прямыми солнечными лучами.

Биссе делает шаг вперед, мягко забирая бокал из моей руки прежде, чем тот успевает упасть.

— Я знал, что ты придешь, — говорит он спокойно, даже довольно. — После того, что случилось с Домингесом и Картером, я также знал, что тебе кто-то помогает. Пришло время узнать, кто именно.

Пытаюсь что-то сказать. Закричать. Но тело меня не слушается.

— Тш-ш, — бормочет Биссе, подхватывая меня как раз в тот момент, когда колени начинают подкашиваться.

Мой мир кренится. Огни города размываются и двоятся.

— Твой напарник придет за тобой, — мягко произносит Биссе; теперь его дыхание обжигает мое ухо. — И это именно то, чего я хочу.

Тьма накатывает, словно прилив.

И я проваливаюсь в нее.