Выражение лица Сары меняется, но она молчит. И на том спасибо.

— Но это еще не всё, — продолжаю я. — Стэнтон не просто убийца. Он построил целую империю на коррупции, включая нелегальную добычу ископаемых, кровавые алмазы и торговлю людьми. И всё это скрыто за благотворительными фондами и академическими грантами.

— Как всё это связано с твоими родителями? — спрашивает она.

— Один из рабочих сбежал с алмазной шахты неподалеку лагеря. Моя мама пыталась спасти ему жизнь, но он был слишком тяжело ранен и в итоге умер. Без ведома моих родителей он спрятал среди их вещей неограненные бриллианты на миллионы долларов. Стэнтон решил, что они в курсе, и послал за ними убийц. Когда они не отдали камни, их убили.

— Ох, Жен, мне так жаль.

Я сжимаю кулаки, борясь с волной эмоций, вызванной сочувствием подруги.

— У нас есть доказательства. Пока не все, но скоро мы это исправим. Я хочу уничтожить его имидж вместе с его наследием, чтобы единственное, с чем ассоциировалось его имя — это убийства.

Я встречаюсь с ней взглядом, несмотря на то, как сжимается грудь.

— Вот почему здесь Призрак. Почему здесь Бенедетто. И почему я не рассказала тебе, что происходит. Я хочу, чтобы ты была в безопасности. Ты единственная семья, которая у меня осталась.

— Ну уж блядь нет, — Призрак хватает меня за шею сзади и резко притягивает к себе. — Не хочешь повторить, Док?

Я поднимаю на него взгляд, вдыхая его запах, ощущая исходящую от него силу и напряжение.

— Ты знаешь, что я имела в виду.

Он прищуривается и сильнее сжимает руку у основания моей шеи, проводя большим пальцем по пульсу, словно напоминая мне, что именно благодаря ему он бьётся.

— Скажи это, — тихо произносит он, так, чтобы услышала только я. — Ты моя, Женева. И это не временно и не зависит от обстоятельств. Мы оба это знаем.

Мир исчезает, и остаёмся только мы вдвоём и жар, который всякий раз разливается по моим венам, когда он говорит со мной таким тоном.

— Ты не моя семья, — шепчу я. — Ты — моё всё.

Он едва касается моих губ своими. Это даже не поцелуй, а лишь дыхание, напряжение и обещание того, что ждёт нас после всего, через что нам ещё предстоит пройти. Он отстраняется прежде, чем я успеваю потянуться к нему. Маленькое наказание.

Сара прочищает горло. Громко.

Я отстраняюсь, щёки горят, пульс бешено колотится, но теперь совсем по другой причине.

Она смотрит на нас широко раскрытыми глазами.

— Ладно. Так. Это отвечает на все вопросы.

— Сара…

— Нет-нет. Я поняла. — Она отмахивается, но голос становится мягче. — Теперь я понимаю, что происходит между вами… почему ты мне ничего не рассказала. Почему не могла.

Она снова смотрит на Призрака, но на этот раз с чем-то похожим на понимание. Не с доверием, конечно. Но уже и не со страхом.

— Ты не просто её защищаешь, — говорит она ему. — Ты бы сжёг человека заживо, чтобы согреть её.

Призрак коротко кивает. А затем не мигая смотрит на неё.

Она потирает руки.

— Возможно, из психопатов действительно получаются лучшие парни. А ты, — добавляет она, поворачиваясь ко мне, — не сбилась с пути. Ты просто добиваешься справедливости.

— И мести.

— Если вы собираетесь уничтожить ублюдка Стэнтона, вам нужна стратегия, — говорит она. — Публичная. Контролируемые сливы информации, спланированные циклы в прессе, формирование нужного нарратива. И начинать нужно прямо сейчас, пока он вас не опередил.

Призрак склоняет голову набок, изучая мою подругу.

— Хочешь раскрутить эту историю?

Она поджимает губы.

— Я директор по коммуникациям, а не волшебница. Но если у тебя есть на него компромат, я могу похоронить его под ним.

Бенедетто тихо присвистывает.

— Она мне нравится.

Я выдыхаю.

— Значит, ты поможешь?

— Разумеется, — отвечает Сара. — Но нам понадобятся одноразовые телефоны, чистые электронные почтовые ящики и список всех скелетов, которые этот тип прячет в своём шкафу.

Призрак ухмыляется так широко, словно наступило Рождество.

— Добро пожаловать в команду.

Сара бросает на него свирепый взгляд.

— Спасибо, но мне нужен шлем. И дежурный адвокат. И, возможно, экзорцист, потому что в меня точно вселился бес, раз я в это ввязываюсь.

Бенедетто ей подмигивает.

— Ты отлично впишешься.

Три дня спустя...

— Ты не пойдешь, Женева.

Прячу нож в карман, вспоминая совсем другое время, куда более приятное и связанное с киской Женевы. К сожалению, сегодня вечером это не входит в планы. По крайней мере, судя по тому, как она на меня смотрит прямо сейчас.

Демонстративно игнорируя ее, я еще раз проверяю рации, одноразовый телефон, пропуск, который клонировал Бенедетто, и остальное оружие. Женева стоит посреди своей квартиры, скрестив руки на груди и прищурившись. Последние десять минут прошли в немом перетягивании каната. С секунды на секунду она взорвется.

— Ты не пойдешь, — повторяю я, на этот раз медленнее, чтобы подчеркнуть каждое слово.

Она подходит ближе.

— Ты сам сказал: это не та работа, которую можно провернуть в одиночку.

— Меня подстрахует Бенедетто.

— Бенедетто никуда не пойдет. Ему нужно остаться с Сарой и охранять ее.

С дивана силовик поднимает стакан, словно произносит тост:

— За очередную подработку нянькой. Ничто так не говорит о стабильности на рабочем месте, как отстранение от задания ради эмоциональной поддержки.

Сара берет нетронутый стакан с виски, который налил ей Бенедетто, и выпивает залпом. Он тут всех женщин превратит в алкоголичек.

— Слишком рискованно, — сквозь зубы произношу я, глядя на Женеву. — Там камеры, датчики движения и ночная охрана, которая сначала стреляет, а вопросы не задаёт вообще.

Она смотрит на меня так, будто готова вцепиться мне в глотку. Обычно меня бы это завело, но сейчас я слишком раздражён. Хотя… возможно, одно другому не мешает.

— Разве я не доказала, на что способна, с Картером, Биссе и Домингесом? — спрашивает она. — Чего еще ты от меня хочешь?

— Бессмертия, — огрызаюсь я. — Желательно ещё броню вместо кожи и встроенный план побега, чтобы мне не пришлось вытаскивать твою задницу из-под града пуль.

Она хмурится.

— Я не прошу разрешения, Призрак.

— Отлично. Потому что я его и не даю.

Бенедетто прочищает горло.

— Ладно, но просто чтобы прояснить, — обращается он к Саре. — Если они начнут трахаться прямо посреди всего этого, я забираю тебя, виски, и мы уходим в безопасное место.

— Буду иметь в виду, — бормочет Сара, наливая себе еще.

Женева не обращает на них внимания. Она подходит еще ближе — так близко, что я чувствую исходящий от ее тела жар. Вдыхаю аромат парфюма на ее коже.

— Ты мне не доверяешь, — говорит она.

— Я доверяю твоей гениальности. Твоей смелости. И твоей склонности к саморазрушению.

Она замолкает, ее взгляд скользит по моему лицу. А затем глаза расширяются.

— Ты боишься, что со мной может что-то случиться.

— Нет, — шепчу я. — Я в ужасе от того, что с тобой может что-то случиться.

Женева смотрит на меня так, словно у нее земля ушла из-под ног, и она не знает, за что ухватиться. Словно не ожидала, что я произнесу это вслух, да еще и при других.

— Думаешь, я за тебя не боюсь? — Она протягивает руку и обхватывает моё предплечье, её голос смягчается, а прикосновение успокаивает. — Думаешь, я могу просто сидеть сложа руки, пока ты идёшь в здание, кишащее охраной, и не представлять все возможные способы, которыми ты можешь там погибнуть?

Я открываю рот, но она не даёт мне вставить ни слова.

— Я знаю, на что ты способен. Но ты не бессмертен, Призрак. Как бы тебе ни хотелось думать иначе, ты человек. Так что не стой тут и не веди себя так, будто опасность угрожает только мне.