Лицо Призрака каменеет.

— Либо он тебя везет, либо ты работаешь из дома.

Шумно выдыхаю, крепче вцепившись в кружку. Мне не улыбается риск засветиться в компании известного преступника, но сил спорить с Призраком о моей безопасности тоже нет. Да и, честно говоря, в компании Бенедетто мне и впрямь будет спокойнее.

— Ладно, — говорю я и ставлю кружку на стол. — Но если я услышу хоть полслова об отмывании денег или трупах в багажнике…

— Расслабься. — Бенедетто расплывается в ухмылке. — Я отделяю свои факультативные занятия от работы.

Призрак подходит ближе, легко проводит пальцами по моей руке и тихо произносит:

— Будь осторожна.

А затем он уходит, оставляя меня наедине с Бенедетто, кофе и осознанием того, что в моей жизни больше нет ничего простого.

Бенедетто звенит ключами от машины, наблюдая за мной с другого конца крошечной кухни.

— Готова ехать, Док?

Делаю последний глоток кофе и подхватываю сумку.

— Насколько это вообще возможно.

Он распахивает передо мной дверь с насмешливым театральным жестом.

— Ваша карета подана.

Закатив глаза, выхожу в коридор. Бенедетто следует за мной до подземной парковки, неотступно держась рядом. Внешне он выглядит расслабленным, но я замечаю, как его взгляд постоянно сканирует пространство, и как он всегда располагает свое тело так, чтобы оказаться между мной и любой потенциальной угрозой.

Как только мы добираемся до его машины, я опускаюсь на пассажирское сиденье, а он заводит двигатель. Тишину заполняет низкое урчание мотора, после чего он наконец произносит:

— Не обязательно делать такое кислое лицо из-за нашего уговора. Твое правительственное здание — одно из самых безопасных мест в городе.

Бросаю на него взгляд.

— Это должно меня успокоить?

— Вообще-то да, — отвечает он, выруливая на дорогу. — Новейшая система безопасности, куча вооруженных охранников, биометрический контроль доступа и всего один вход и выход, если только ты, блядь, не одна из Людей Икс. Не самое удобное место для засады.

Слегка расслабляюсь.

— Значит, думаешь, Телфорд не попытается провернуть что-то здесь?

Бенедетто качает головой.

— Сомневаюсь. Слишком много камер, слишком много бюрократии. Этот парень осторожен, и хотя он умеет заставлять проблемы исчезать, я сильно удивлюсь, если ему хватит безрассудства заявиться за тобой прямо на работу.

По идее, это должно бы меня успокоить, но не успокаивает. Не совсем. Потому что это означает лишь одно: он просто подождет, пока я не окажусь в менее безопасном месте.

— Вот почему я буду дежурить за периметром, — добавляет Бенедетто, словно прочитав мои мысли. — Прослежу, чтобы за тобой не было хвоста, буду контролировать выход и присматривать за каждым, кто выглядит хоть немного подозрительно.

Я фыркаю и качаю головой.

— Что, даже снайпера на крыше напротив на всякий случай не посадите?

— Пока нет, — отвечает он с широкой ухмылкой. — Но если тебе такое по душе, могу организовать.

— Мне больше нравилось быть психологом, который изучает преступников, а не психологом, который с ними тусуется.

Бенедетто тихо смеется.

— Что ж. Добро пожаловать в высшую лигу, сладкая.

Мерное гудение люминесцентных ламп ничуть не помогает унять лёгкую пульсацию в висках, пока я вхожу в здание управления. В нос сразу ударяют знакомые запахи пережжённого кофе и залежавшейся бумаги, возвращая меня к привычной рабочей обстановке. Или, по крайней мере, к тому, что раньше казалось привычным.

Детектив Аллен замечает меня сразу, как только я переступаю порог. Его цепкий взгляд быстро скользит по мне, не упуская ни единой детали. Обычно расслабленная поза становится напряжённее, и он складывает руки на груди.

— Ты в порядке, Жен? Выглядишь уставшей, — приветствует он, хотя под напускной суровостью кроется искренняя тревога.

Вздыхаю.

— И тебе доброе утро, детектив.

Он внимательно смотрит на меня еще секунду, и его взгляд смягчается.

— Прости. Тяжелая ночь?

Перекидываю сумку на плечо, поправляя ремень, чтобы не смотреть ему в глаза. Тяжелая ночь? Если так называют распутывание заговора, в котором каким-то образом замешаны профессиональные наемники, «решала», обладающий слишком большой властью, и серийный убийца, у которого врубается инстинкт собственника каждый раз, когда я делаю вдох слишком далеко от него — тогда да, конечно.

— Просто плохо спала, — отвечаю. — Ничего нового.

Выражение лица Аллена не меняется. Он один из немногих в этом здании, кто действительно слушает, когда я говорю. И по нему видно: он мне не верит. Но, к счастью, с расспросами не лезет.

— У меня кое-что для тебя есть, — говорит детектив. — Дело, по которому мне нужно твое мнение как можно скорее.

Иду за ним к его захламленному столу, где между следами от кофейных кружек и недоеденным бейглом разбросано несколько открытых папок.

— Что тут у нас? — спрашиваю, перелистывая первую страницу.

— Двойное убийство. — Аллен выдыхает, потирая подбородок. — Довольно жестокое. Кто бы это ни сделал, сработал быстро и чисто, как профи.

Желудок скручивает, пальцы замирают на странице. Описание слишком напоминает то, что случилось с моими родителями. С трудом сглатываю, подавляя подступающую к горлу тревогу.

— Думаешь, заказное?

Он пожимает плечами, но вид у него мрачный.

— Возможно. Никаких явных врагов, никаких долгов мы не нашли. Но что-то во всем этом не дает мне покоя.

Заставляю себя кивнуть, сосредотачиваясь на деталях, а не на тоске, которая так и норовит пустить корни внутри.

— Где нашли тела?

— В квартире жертв, в центре города. Дверь была заперта изнутри.

Бросаю на него взгляд.

— Это не тот район, где происходят подобные преступления.

Аллен кивает.

— Именно.

— Дай мне пару часов, и я верну тебе материалы.

— Спасибо, Жен.

Он идет со мной в ногу, пока мы направляемся к моему кабинету. Его привычная непринужденность сменилась чем-то более тяжелым. Напряженность в его шагах выдает, что он хочет что-то сказать, но не решается.

Помещение вокруг нас гудит: детективы и патрульные снуют между столами, на фоне звонят телефоны, обрывки разговоров сливаются в непрерывный гул контролируемого хаоса. Всё это стихает, когда мы доходим до моего кабинета. Аллен распахивает дверь, ждет, пока я войду, а затем заходит следом и закрывает ее за собой.

Пульс учащается. Опускаю сумку на стол и, скрестив руки на груди, поворачиваюсь к нему.

— Ты стоишь над душой, детектив.

Аллен, вопреки обыкновению, не улыбается. Вместо этого он выдыхает, проводит рукой по затылку и прислоняется к двери.

— Я за тебя беспокоился. — Он бросает взгляд на мой сходящий синяк и почти заживший порез на голове. — То, что произошло, — это не шутки. Тебе правда стоит взять больше одного выходного.

Отмахиваюсь.

— Я в порядке. Мне пойдет на пользу, если я займу чем-нибудь голову.

— Ну, если передумаешь, у тебя накопились недели оплачиваемого отпуска. Черт возьми, если нужно больше времени — только скажи.

— Спасибо, Аллен. — Улыбаюсь ему. — Я правда это ценю. Если что-то изменится, я дам знать.

Он внимательно смотрит на меня, будто пытаясь уловить хоть тень сомнения. Но, ничего не обнаружив, кивает.

— Есть еще кое-что.

Ну, началось.

— Мы не нашли никаких следов Скиннера.

Сохраняю лицо невозмутимым, хотя сердце начинает биться быстрее.

— В смысле?

— В прямом. Ни тела, ни свидетелей, ни зацепок. В одну минуту этот ублюдок охотится на тебя, а в следующую? Берет и, блядь, испаряется.

Еще бы, ведь Призрак его убил.

Делаю глубокий вдох.

— Может, залег на дно? Скиннер понимает, что полиция будет его искать.

Детектив качает головой.