А получает меня.

Прижимаю дуло с глушителем к его ребрам.

— Пристегнись, — бормочу, переводя коробку передач в режим драйв. — В конце концов, безопасность — важнее всего.

Услышав насмешку в моём голосе, Телфорд замирает. Его дыхание сбивается, тело напрягается. Затем, медленно, он всё же пристёгивается.

Я выезжаю на дорогу и сворачиваю на маршрут, который заранее продумал ещё несколько дней назад. Ни камер наблюдения. Ни свидетелей. Стоит нам свернуть за угол, и мы исчезаем.

К тому моменту, когда кто-нибудь поймёт, что Телфорд пропал, он уже будет умолять о пощаде.

Поездка проходит в тишине. Телфорд держит руки аккуратно сложенными на коленях, его дыхание контролируемое, но поверхностное. Он боится. Правильно делает.

Я не спешу. Аккуратно вхожу в каждый поворот, не превышая скорость и не делая ничего, что могло бы привлечь нежелательное внимание. Тем временем Телфорд всё еще пытается просчитать свою стратегию. Думает, умолять, взывать к разуму или угрожать. Он молчит, выжидая удобного случая.

Которого не представится.

Свет фар разрезает темноту, когда я сворачиваю на заброшенную дорогу. Склад выглядит в точности так же, как я его оставил. Та же металлическая дверь. Те же бетонные стены, запятнанные кровью. То же самое место, где Скиннер умер с криками.

Глушу двигатель и поворачиваюсь к Телфорду, подмечая, как он напрягается, когда на него падает мой взгляд. То, что он видит в моих глазах, должно быть, ужасает. Тянусь через него, резко отстегиваю ремень, затем хватаю за воротник и вытаскиваю из машины. Его туфли шаркают по гравию, дыхание вырывается резким выдохом.

Телфорд не сопротивляется, потому что он стратег. Думает, что сможет победить с помощью разума, но я гений, так что этому не бывать.

Дверь со скрипом поддается, когда я толкаю ее; воздух внутри холодный и спертый. Я затаскиваю его внутрь, направляя к стальному стулу в центре комнаты. Тому самому, на котором всё еще виднеются бледные пятна цвета ржавчины.

Ах, Скиннер, нам было так весело вместе. Но теперь твоя очередь, Телфорд.

Скрепляю его руки наручниками за спиной, туго затягивая фиксаторы, прежде чем отступить назад; в тусклом лунном свете моя длинная тень ложится на пол. Телфорд выдыхает через нос, слегка поводя плечами и проверяя, есть ли слабина в наручниках. Ее нет.

Подтаскиваю второй стул, разворачиваю его задом наперед и сажусь верхом, положив предплечья на спинку.

— Кто послал тебя за Женевой Эндрюс?

Телфорд ухмыляется.

— Думаешь, я так легко расколюсь?

Даю ему насладиться этим моментом. Пусть думает, что его бунт в самом разгаре. Затем подаюсь вперед, достаю нож и стучу им по краю стула. Выражение лица Телфорда не меняется, но я замечаю, как сжимаются его челюсти.

— Мне плевать, сколько времени это займет, — пожимаю плечами. — Мне плевать, сколько частей тела придется отрезать, прежде чем ты заговоришь.

У него дергается кадык.

— Ты меня не убьешь.

Я улыбаюсь.

— Мне не нужно тебя убивать, чтобы заставить молить о смерти.

Телфорд ерзает на стуле, всё еще изображая контроль.

— Я не знаю доктора Эндрюс, — наконец произносит он. — Я был всего лишь посредником.

— Кто тебя нанял?

Он качает головой.

— Ты не понимаешь, как это работает. Я не спрашиваю имен. Не беру на себя лишние риски. Кто-то дает мне работу, я ее организую. Это всё.

— Это не всё. — Провожу ножом по его предплечью, ровно настолько, чтобы прорезать ткань рукава. Немое предупреждение. — Не играй со мной в игры.

Телфорд стискивает зубы.

— Клянусь тебе, я не знаю, кто это был. Деньги перевели по неотслеживаемым каналам, а приказы приходили через зашифрованные сообщения.

— Что-то должно быть, — тихо говорю я.

— Есть кое-что. Клиент не хотел ее немедленной смерти. Он хотел, чтобы доктора Эндрюс доставили живой.

Заставляю себя не реагировать.

— Зачем?

— Я не знаю. Но могу догадываться.

Встаю, хватаюсь за спинку его стула и наклоняюсь так, что мое лицо оказывается в считанных сантиметрах от его.

— Тогда начинай делиться догадками.

Телфорд сглатывает, его взгляд на миг перебегает на нож, который я всё еще держу в руке, а затем снова встречается с моим. Он усмехается, качая головой.

— Если ты убьешь меня, ты никогда не узнаешь. Я нужен тебе, Призрак.

Ах, моя слава бежит впереди меня.

Улыбаюсь.

— Нет, Маркус. Мне нужно лишь то, что ты знаешь.

Затем прижимаю лезвие к его коже…

Спустя несколько часов Телфорд со стоном сплёвывает кровь на пол. Плечи бессильно опускаются, пока он пытается выровнять дыхание. Лицо превратилось в сплошное месиво: один глаз уже почти полностью заплыл, нижняя губа рассечена до крови. Его дорогой костюм насквозь пропитался потом и кровью. И, возможно, мочой.

Я наблюдаю за Телфордом. За тем, как слишком быстро вздымается и опускается его грудь, как на висках выступают капли пота, несмотря на холод. Ему страшно и больно, и это хорошо. Эта комбинация заставляет людей говорить.

Покручивая нож между пальцами, укоризненно цокаю языком.

— Ты должен был ещё несколько дней назад доставить её на секретный объект. Но не доставил. Это проблема, не так ли?

Телфорд натужно усмехается и качает головой.

— Ты, блядь, даже не представляешь какая. Скиннер должен был схватить её и сразу привезти ко мне. А я уже должен был проследить, чтобы передача следующему человеку прошла без заминок.

Подхожу ближе, присаживаюсь перед ним на корточки и легонько постукиваю ножом по его бедру.

— Где должна была состояться встреча?

Телфорд снова ерзает; пластиковые стяжки на его запястьях затягиваются туже, когда он вцепляется в подлокотники стула.

— Я же сказал, это секретный объект. Я… я больше ничего не знаю.

Выгибаю бровь.

— Попробуй еще раз.

— Клянусь, не знаю! Я должен был получить точные координаты за час до встречи. Так делаются дела. Никаких бумажных следов, никаких концов. Таким людям, как я, не доверяют детали до самой последней секунды.

Логично. Человек такого уровня не стал бы идти на неоправданный риск. Посреднику не нужно знать конечный пункт назначения. Только то, где сбросить посылку.

— А связной? — спрашиваю я. — Кому ты должен был ее передать?

— Я не знаю его имени. Никогда с ним не встречался. Уговор был такой: я привожу ее и жду подтверждения, что она у них. Затем уезжаю, получаю деньги и притворяюсь, что ни черта не видел.

— Что еще?

Телфорд медлит, его здоровый глаз бегает из стороны в сторону. Он слизывает кровь с губ, ерзая на стуле, словно может каким-то образом сбежать от меня.

— Слушай, я рассказал всё, что знаю. Тебе незачем меня убивать.

— Как мило. — Прижимаю лезвие к его бедру достаточно сильно, чтобы пустить кровь. Ну, еще больше крови. — У тебя должно было быть что-то, какая-то информация, чтобы опознать нужного человека. Так что кончай нести херню и говори.

Он сглатывает, его взгляд метнулся к ножу.

— Я не знаю его настоящего имени, ясно? Он просто какой-то наемник, который работает на того же человека, что и я.

— Этого мало, Телфорд. Думаю, ты что-то от меня утаиваешь. — Страх в его глазах вспыхивает с новой силой, когда я перемещаю лезвие к его паху. — Если ты мне ничего не скажешь, твоя следующая остановка — станция кастрации. Ту-ту!

— Ладно! — кричит он высоким, срывающимся от паники голосом. Снова ерзает, морщась, когда лезвие вонзается чуть глубже. — У них для всего есть кодовые имена. Но мне же не выдают справочник!

Замираю.

— Продолжай.

Телфорд колеблется, но выражение моих глаз заставляет его выплюнуть ответ:

— Рулетка.

Это слово бьет по мне, и я не могу сдержать реакцию. Я уже слышал его раньше. Совсем недавно. Это кодовое имя человека по имени Доминик Картер.

Одного из тех, кто убил родителей Женевы.