— Я не поеду, — перебиваю, на этот раз тверже. — Просто очистите и перевяжите.

Джейк обменивается с напарником многозначительным взглядом:

— Ладно, — говорит он медленно, голос звучит профессионально, с ноткой беспокойства. — Но должен подчеркнуть: Вам следует обратиться к врачу позже.

Второй парамедик передает Джейку антисептические салфетки и марлю, и тот начинает очищать рану с хирургической точностью; прикосновения удивительно легкие для того, кто привык работать в спешке.

В дверном проёме раздаётся стук, а следом голос:

— Доктор Эндрюс?

Я поднимаю взгляд и вижу входящего полицейского в безупречной форме. Он высокий, гладко выбритый, а его взгляд успевает внимательно осмотреть всю комнату, прежде чем остановиться на мне.

— Я детектив Рид. Можете ответить на несколько вопросов?

Джейк выпрямляется и бросает на него взгляд.

— Сначала дайте мне закончить, детектив.

Рид кивает, отступая назад и вставая у двери. Джейк заканчивает перевязку, закрепляя ее медицинским пластырем, затем поднимается с колен.

— Пока сойдет так, и не уверен, что понадобятся швы. Порез не выглядел на такое количество крови, но раны головы бывают обманчивы. В любом случае, Вы точно не поедете в больницу?

— Точно, — говорю я, борясь с накатывающей усталостью.

Джейк вздыхает:

— Содержите рану в чистоте и сухости. А если заметите симптомы сотрясения — головокружение, тошноту, усиление головной боли — немедленно в приемный покой. Понятно?

— Понятно.

Парамедики собирают всё необходимое и уходят, но даже за профессиональной невозмутимостью им не удаётся до конца скрыть беспокойство. Детектив Рид подходит ближе и, держа в руке блокнот, несколько мгновений внимательно смотрит на меня, прежде чем заговорить.

— Начнём, как только будете готовы.

Я выдыхаю:

— Давайте покончим с этим.

— Для начала, как Вы себя чувствуете?

— Нормально, учитывая обстоятельства.

— Хорошо, — говорит он, лицо на миг смягчается, прежде чем снова стать серьезным. — Можете рассказать, что случилось?

Перед глазами всплывает мерзкая ухмылка Скиннера.

— Он вломился в мою квартиру, — начинаю я, и, как ни стараюсь держать себя в руках, голос всё равно дрожит. — Думаю, он забрался по пожарной лестнице. Я не слышала его, пока он не оказался внутри.

Рид кивает, держа ручку над блокнотом наготове.

— И кто этот «он»?

— Фрэнк «Скиннер» Бернс, — произношу я, и его имя словно отравляет язык. — Несколько лет назад я давала против него показания. Он… — Я медлю, но смягчать правду нет смысла. — Он серийный насильник. И крайне жестокий. Я была в команде, которая помогла отправить его за решётку.

Рид быстро строчит в блокноте, часто бросая взгляд на меня, оценивая выражение лица:

— Скиннер сбежал из тюрьмы за несколько часов до нападения на Вас, — говорит он. — Есть идеи, как он мог Вас найти?

Качаю головой:

— У меня не было с ним контактов после суда. Не знаю, почему он пришел именно за мной.

Желудок скручивает от мыслей о Призраке. Я отправила его за Скиннером. Чтобы он убил его.

— Доктор Эндрюс? — голос Рида вырывает из мрачных раздумий. — Скиннер говорил что-нибудь? О том, почему выбрал Вас?

Откашливаюсь:

— Он хотел отомстить. Сказал, что у меня есть «должок». Мои показания в суде были ключевыми для его заключения.

Рид хмурится, строча в блокноте:

— Какие телесные повреждения он нанёс вам до приезда парамедиков?

Горло сжимается, когда воспоминания вновь обрушиваются на меня.

— Скиннер ударил меня и приложил головой о стену. Вон там.

Челюсть Рида сжимается, ручка замирает:

— Мне жаль, что Вам пришлось через это пройти. Я рад, что Вы дали отпор.

— Откуда Вы знаете?

Он указывает на несколько багровых капель на моём ковре.

— Судя по тому, где Скиннер на Вас напал, это не ваша кровь.

— Вы правы. У меня была бейсбольная бита, и я успела пару раз его ударить, прежде чем он меня скрутил.

Рид глубоко вдыхает, и выражение его лица смягчается.

— Возможно, Вам будет трудно об этом говорить, но мне важно знать всё, что произошло. Скажите, он совершил в отношении Вас сексуальное насилие?

Я сглатываю и качаю головой.

— Нет.

— Если он насильник и не… — Детектив прочищает горло. — Почему он ушёл?

— Кажется, я слышала, как кто-то из соседей пригрозил вызвать полицию, — лгу я. — Но точно не знаю, потому что плохо соображала.

Закрываю рот, отказываясь говорить что-то еще. Я не расскажу Риду, как Призрак ворвался в мою квартиру словно ангел возмездия… нет, сама Смерть, и избил Скиннера до полусмерти. Не расскажу детективу и о том, как, из последних сил цепляясь за сознание, я наблюдала за этим с чувством удовлетворения.

Рид переминается с ноги на ногу:

— Есть идеи, куда Скиннер мог направиться после ухода?

— Нет.

Рид медленно кивает, его взгляд задерживается на мне:

— Хорошо, доктор Эндрюс. Если что-то вспомните, что угодно, звоните. Я хочу поймать этого ублюдка.

Он достает визитку из кармана и кладет на журнальный столик.

— Спасибо, — бормочу я.

Рид направляется к двери, но останавливается, положив руку на дверную ручку.

— И ещё один вопрос, доктор Эндрюс, — произносит он с любопытством в голосе. — Вы знаете, кто вызвал для Вас службу спасения?

Пульс резко учащается, и я изо всех сил стараюсь сохранить невозмутимое выражение лица.

— Нет. Как я уже сказала, мне показалось, что я слышала кого-то из соседей, но я плохо соображала.

— Кого именно?

Я пожимаю плечами.

Рид склоняет голову набок, не сводя с меня пристального взгляда. От такого взгляда просто так не отмахнёшься. Под одеялом я вся напрягаюсь, чувствуя, как от напряжения сводит мышцы.

— Звонивший не представился, — продолжает он, внимательно наблюдая за мной. — Не назвал имени, только сообщил адрес и что произошло. Говорил так, будто дело срочное. И повесил трубку, прежде чем диспетчер успел узнать что-нибудь ещё.

— Не представился? — переспрашиваю я, изображая недоумение.

Рид ещё несколько мгновений изучает меня, затем слегка пожимает плечами.

— Просто показалось любопытным. В любом случае моя визитка у Вас. Если что-нибудь вспомните, обязательно позвоните.

— Спасибо, детектив.

Он коротко кивает и выходит, дверь за ним с тихим щелчком закрывается. Стоит ему уйти, как я шумно выдыхаю весь воздух, который до этого удерживала в лёгких. Я соврала детективу. Скрыла причастность Призрака. Защитила своего спасителя, который к тому же психопат.

Какого чёрта я творю?

Руки дрожат, когда я тянусь к лежащей на столе визитке. Острые края впиваются в пальцы, пока я смотрю на имя и номер Рида. Правильнее всего, по закону, было бы перезвонить ему и рассказать всё как есть.

Но я не стану.

В памяти эхом звучит голос Призрака, полный ярости и мучительной боли: «Важна только ты».

Кладу визитку на стол и откидываюсь на подушку. Как госслужащую, меня душит чувство вины, но оно ничто по сравнению со страхом перед тем, что случится, если правда выйдет наружу.

Призрак сейчас где-то там, преследует Скиннера и ради меня переступает все границы. Поэтому я продолжу лгать. Ради него. Ради того, что, чёрт возьми, происходит между нами и от чего я никак не могу отказаться.

Воздух кажется разреженным, и втягивать его в легкие становится все тяжелее. Каждая мышца ноет от напряжения, страха и борьбы. Несмотря на всё это, я протягиваю руку, но она замирает над телефоном. Позвонить Саре значит признать, насколько я сейчас сломлена, насколько сильно потеряла контроль над собой. Но мысль о том, что придётся сидеть здесь одной, в пустой квартире, под тяжестью всего случившегося, невыносима.

Я хватаю телефон со стола и пролистываю список контактов, пока дрожащие пальцы не находят имя Сары. Она отвечает после второго гудка.