-Ясно, короче говоря, тебе по фиг, есть или нет, рядом или хер знает где. – Замолкаю, пытаюсь переварить. Нет, наверное, и такое бывает. Меня же не интересует личность нашей уборщицы в офисе? Впрочем, как и многих других людей, не относящихся ко мне никаким боком. Просто, я думал, что девушки как-то по-другому относятся к мужикам, особенно красивым и богатым, а тут, прямо неприятное открытие.

-Антон, без обид, но и я ведь тебе не так уж и нужна. Прости, что задела твое мужское самолюбие, но я такая со всеми.

-И с тем утырком, которого обнимала тогда в клубе, и пошла с ним в отдельную комнату?

-Я не знаю, зачем буду сейчас оправдываться, а это будет выглядеть именно так, но я отвечу тебе честно – это мой одноклассник. Мы с ним дружили в школе, потом я уехала, но мы продолжали переписываться. И вот, после многих лет – встретились. А ушли мы в отдельную комнату, только чтобы пообщаться.

-А других мест не нашлось, чтобы поговорить со старым другом?

-Он там работает, - говорит Белла разделяя каждое слово. – Тебе не кажется, что твой тон стал более требовательным и раздражительным? Как у ревнивого мужа?

Притягиваю ее к себе вплотную, крепко держу рукой за спину, а второй провожу по лицу.

-Ты такая красивая, Белла, - наклоняюсь, хочу ее поцеловать. Может хоть поцелуй поможет расколдовать ее.

-Нет, - она резко отворачивается, и я успеваю лишь мазнуть своими губами по краешку ее губ и щеке.

Размыкаю руки, отступаю на шаг.

-Ну нет, так нет, - разворачиваюсь и ухожу, оставляя ее одну на танцполе среди танцующих парочек.

Белла.

Он уходит.

«Ну и пусть», - говорит внутренний голос. А потом шепчет: «Все равно это не тот, кто тебе нужен. Голос не тот».

Этот голос… Я ищу его в каждом мужчине. Он словно загипнотизировал меня, превратил в робота, или рабу. Нет чувств, не эмоций, есть только логика и решения, основанные на ней. Я, словно мертва внутри. Не чувствую ничего.

Я понимаю, что цепляю Антона своим равнодушием, но меня это не волнует. Просто он оказался чуть настойчивее, чем другие. Вот и все. Но тем глубже его обида и разочарование во мне, чем дольше он будет держаться за эту ситуацию. Ему нужно вычеркнуть меня из памяти, и переключится на более сговорчивых девушек.

Нет, я не строю из себя неприступную красавицу, которая перебирает принцев в поисках наилучшего варианта, просто меня зачаровал злой колдун. Мне надо найти его, спросить и понять, что и зачем он сделал со мной, тогда, еще тринадцатилетней девочкой.

А Антон… он забудет. Не так велика его симпатия, чтобы ждать, бороться и сражаться.

Конечно, Антон не первый, кто обращает внимание на мою смазливую внешность. Просто другие, после пары фраз, понимали, что ловить здесь нечего и, не так прекрасна рыбка, что можно смериться с явной холодностью и апатией с моей стороны. Рядом всегда есть девушки, которые открыты для общения, отношений, да и просто секса.

Я возвращаюсь к девочкам, сидящим у барной стойки. Это бывшие мои подружки детства. Мы дружили в школе, были в общем клубе «неудачниц и страшил». Школа давно позади, и у каждой своя жизнь, но, вернувшись в страну и в этот город, мне захотелось просто человеческого общения. На воспоминаниях о прошлом, мы быстро сошлись и теперь встречаемся каждый день.

-Кто этот красавчик? – спрашивает меня Оля.

-Давний знакомый, - отвечают ей.

-Классный, я б с таким замутила. Не знаешь, он с кем-то встречается?

-Даже не интересовалась.

-Белла, какая ты…

-Какая?

-Отмороженная! – громко и нервно отвечает Оля. – Ты была другой. Что с тобой сделали в Англии?

-Леди, - совершенно серьезно отвечаю я.

Я уже слышу ее хмыканье вроде как из-под толщи воды, ныряя в воспоминания прошлого.

Школа-пансион, куда я попала, была похожа на тюрьму. Там царили строгие правила, учителя были чопорные, надменные, злые. При чем все они были женщинами. Такое чувство, что туда был специальный отбор из мегер и сучек.

Мне только исполнилось четырнадцать. Папа женился во второй раз, и она уже оказалась беременной. Я явно мешала строить мачехе идеальную семейную жизнь, поэтому при любом удобном случае она пыталась меня унизить, указать на мои ошибки и промахи, отдельным пунктом была моя внешность. Да, я была тем еще гадким утенком. А еще, ее появление припало на период моего помешательства, по-другому и не скажешь. Каждого мужчину, который приходил в наш дом или я встречала в общественном месте, я обсматривала и прислушивалась к его голосу.

Этот интерес возник не на ровном месте. Трудно представить, что девочка с тринадцати лет, будет обсматривать всех мужиков, но стоило мне понять, что это не ОН, я сразу теряла интерес. Папа заметил это и отвел меня к психологу. Я, честно, пыталась сначала объяснить свой интерес к мужчинам, рассказала все, что помнила, но на третьем, а может четвертом сеансе, просто закрылась и замолчала. Эта дура, сводила все мои мысли и переживания только к сексуальному подтексту.

Так, я проходила на ее сеансы несколько месяцев. Я – молчала, она - вела монолог, а иногда просто занималась своими делами. Психолог явно не хотела терять в моем лице денежную кормушку, поэтому наедине вливала в уши моему отцу такую-то ерунду. Он выходил от нее всегда задумчивый, хмурый и редко общался со мной.

После свадьбы мачеха терпела меня не больше месяца, так как в один прекрасный день, отец сообщил, что я уезжаю учиться в Англию в частную школу-пансион для девочек. Скорее всего, с ее подачи.

Тяжело вливаться в уже сформированный коллектив, особенно когда ты не идеальна: носишь очки, брекеты и у тебя килограмм двадцать лишнего веса. Учеба превратилась в испытание. Учителя издевались на уроках, а одноклассницы после, а пожаловаться некому. Я одна, в чужой стране.

Мама хоть и жила в Англии, но в тот момент заливала горечь развода спиртным. Ей было не до меня.

Почему я сказала Оле, что меня перекроили под Леди? Потому что в нас вбивали все это силой. Курсы этикета, танцы, вышивание, фехтование, верховая езда, литература… Закрываю глаза, и даже через несколько лет воспоминания холодят изнутри, нагоняют ужас и страх. А сны про то, что я что-то не знаю, а меня вызываю отвечать, до сих пор снятся, превращаясь в ночные кошмары.

Окончив школу, думала, что вот он луч света в моей серой жизни. Но нет. Мама за несколько лет пришла в форму, бросила пить и принялась активно искать себе мужа.

И нашла. Джона Кирби, священника Свободной церкви Шотландии и проповедника, религиозного лектора на моральные и религиозные темы, а еще тирана и просто мудака. Он настоял, чтобы после окончания школы, я переехала к ним жить. Поступить пришлось в университет, который располагался здесь же, в Шотландии, хорошо хоть дали выбрать курс. И началась моя новая-старая жизнь. Джон каждый вечер читал мне нотации, прямо проповеди. Поминутно следил за моим передвижением из университета до дома, и ограничил все: никаких вечеринок, никаких парней, только, если он прихожанин его церкви, никаких открытых нарядов… Правил было очень много, также, как и обязанностей по дому, а личного пространства мало, как и личного времени.

Мать растворилась в этом человеке, внимала каждому его слову, выполняла беспрекословно все его причуды и то же требовала от меня.

Я не видела просвета в моей жизни… Иногда хотелось выйти из дома и не вернуться, пропасть, исчезнуть, но присущая мне совесть и ответственность, задвигали эти порывы на второй план.

И вот, мне стукнуло двадцать один. Позвонил отец, поздравить меня с днем рождения. А я слезно попросила забрать меня на родину. И, о чудо, он и вправду поговорил с матерью, и та, скрепя зубами, отпустила меня на летние каникулы, будучи на сто процентов уверенной, что я вернусь.

Но я не вернусь. Никогда.

Белла.

Я оборвала все связи с той жизнью. Мать не знает, для нее это станет неприятной новостью к концу лета, но я успела забрать документы из университета, и поступила уже здесь, правда на заочное.