Нет, я не скучала, не корила себя за возможную резкость с моей стороны, просто все дело в привычке, или в постоянстве… Это, с чем бы сравнить… как часы на кухне – они вроде и не нужны особо, но стоило им остановится, ты замечаешь это и ощущаешь легкий дискомфорт. Ты можешь посмотреть время в телефоне, в ноутбуке, на крайний случай, включить телевизор, но понимание того, что именно на тех часах, что висят на кухне, ты этого сделать не сможешь, где-то под коркой тебя это цепляет.

С часами все просто, купил новую батарейки и пялься дальше, а вот что делать с Антоном? Когда он маячил на глазах, головой понимала, что он мне не нужен, но стоило ему исчезнуть, появился тот самый дискомфорт.

Тут еще и Ира стала подливать масла в огонь.

-Куда твой-то пропал, - спросила она меня однажды после трехдневного отсутствия Антона.

-Кто - мой?

-Да ладно тебе, я что не соображаю, что тот парень таскается сюда день через день ради тебя. Сидит, весь такой задумчивый… Пока ты не видишь, мечтательно смотрит и вздыхает, а в глазах тоска. Что ты с мужиком сделала? Приворожила что ли?

-Скажешь, тоже… приворожила.

И сразу почему-то вспомнила отчима. Джон всегда смотрел на меня снисходительно, словно моя бесчувственность – кара небесная, наказание за грехи, или происки дьявола. Уверена, что он относил меня к категории людей, ограниченных интеллектуальными возможностями. Короче, он считал меня полудурочной. Поначалу, его бесило мое спокойствие, безмолвие. Он кричал, краснел, театрально хватался за сердце, а я просто смотрела и абстрагировалась. Позже, Джон преподносил свою заботу обо мне, как наивысшую степень гуманности и человеколюбия, словно я ниспослана именно ему – богоизбранному человеку неспроста, ибо я – ноша, которая по плечу только сильному духом и близкому к Богу.

Короче, бред… Вспомнила, аж передернуло.

Поэтому все, что связано с религией, оккультными науками, обрядами и всем таким разным, сразу воспринимается мной в штыки.

-Эх, Ира, Ира… - говорю, качая головой, - не там ты подмечаешь интерес.

-А где надо?

-Оглянись и все поймешь.

Но, как бы Ира не крутила головой, главного до сих пор так и не увидела.

И вот, сегодня тот самый день, когда внутреннее напряжение достигло своего максимума. Оно росло изо дня в день, накручивалось, словно проволока на металлический стержень, по которому сегодня пошел ток. Я наэлектризована так, что только тронь и шибанет разрядом в тысячи вольт.

На часах семь часов вечера. Народу в кафе значительно поубавилось.

Пока я крутилась у барной стойки, пропустила момент появления нового посетителя. Ира толкает меня в бок.

-Что? – недоумевая спрашиваю у нее.

-Иди, появился твой воздыхатель, только что-то он заметно осунулся, болеет что ли?

Поворачиваю голову в ту сторону, где обычно сидит Антон.

Он в этот момент усаживается на диван и мне плохо видно, что там у него осунулось, а что присунулось. Но, так как столик на моей стороне, то и обслуживать мне.

Беру блокнот и ручку, и иду в его сторону.

Пока дошла, он успел умоститься и снять куртку.

-Добрый вечер, - говорю, остановившись напротив.

Он и вправду выглядит не очень. Под глазами темные круги, бледный какой-то, да и похудел, вроде.

-Привет, - отвечает он хрипловатым голосом.

-У тебя все в порядке, - зачем-то интересуюсь у него.

-Ты хочешь сказать, что заметила мое отсутствие? – удивлен. – Может еще скажешь, что переживала?

-На этот счет у меня было два варианта: перегорел или что-то случилось. Но вот прямо до переживаний, дело не дошло.

-Понятно. Ты как всегда честна. Принеси мне кофе.

-Я бы посоветовала травяной чай, от него больше толку в твоей ситуации.

-А какая у меня ситуация?

Прикрываю глаза, пытаясь осмыслить свою вдруг проснувшуюся заботу, но не успеваю подобрать нужные слова, так как улавливаю посыл, направленный четко в мою сторону. Внутри, меня начинает трясти, да так, что магнитуда моего личного землетрясения может достигнуть таких размеров сейсмических волн, способных затмить своей интенсивностью все ранее происходившие на Земле.

Я чувствую его приближение.

Вот дверь открывается, впуская прохладный ноябрьский воздух, движение за спиной и ощущение пристального, разрывающего на мельчайшие частицы взгляда. ОН здесь!

Антон.

Знал же, знал, сука, что не надо было ехать за город. Вот чувствовал же жопой, что нехер там ловить, а все-таки поперся. Повелся на уговоры пацанов и поехал в элитную сауну, будто не мылся сто лет и дома ванны нет.

Помылся, Антоша? Понравилось?

Самое обидное, что не понравилось.

Как началась поездка через одно место, так и закончилась. Первый звоночек, что надо вернуть, был тогда, когда я заблудился.

Ночь. Дождь. Холодный ноябрь. Я заехал в какую-то глухомань – ни людей, ни нормальной связи. Самое интересное, что ехал-то по навигатору… Как объяснил Яшка, всего тридцать минут езды, и передо мною должен был появиться шикарный коттеджный поселок, а появились перекошенные избенки, дорога – сплошное месиво, и полное отсутствие уличного освещения.

На улице ни души… И куда ехать?

Ехал, пока не увидел светлое пятно впереди. Магазин. Выскакиваю на улицу под проливной дождь. Пока дошел от машины до магазина, промок так, словно уже из сауны вылез.

Первое, что меня сшибает с порога, так это запах в магазине: гнилых овощей, рыбы, стойкого перегара и… короче, ароматы те еще. За прилавком стоит бабень семидесятого размера и того же года выпуска, колет молотком орехи и жрет их. В стороне от прилавка стоят три печальных пластмассовых столика, и такие же хромые пластмассовые стулья, на которых сидит, скорее всего, элита этого поселка. Они бухают и базарят «об жизни».

Как только они замечают меня, разговор стихает.

Стараюсь быть максимально корректным и не нарываться, так как я один, такой красивый, а их, человек восемь.

-Добрый вечер. Не подскажите, как проехать в «Сосновый рай»?

-Не туда свернул, красавчик, - отвечает бабень, выплевывая застрявшую во рту ореховую перепонку. Она шлепается прямо передо мной на прилавок. – Тебе надо было на трассе свернуть налево, а ты поехал прямо. Ты в Хре́ново.

-Хрено́во, - тяну я.

Я не заметил, как за моей спиной возник этот чепушила.

-А че тебе не нравится наша деревня? – оборачиваюсь в его сторону и… Вот тут-то я и струсил или просто обосрался. Я не маленького роста, да и мышечная масса у меня имеется, но это прямо человек-гора. Он, наверное, быка с одного удара в лоб может уложить. Кузнец… - первая мысль, а вторая – мне хана.

-Не деревня, а мечта. Предлагаю за это выпить. Быстро достаю из кошелька три косаря, и протягиваю ему. – Выпейте за процветания вашего Хреново.

Он берет своей кувалдой протянутые купюры, а я боком, боком и на выход.

-А че, ты с нами не выпьешь? – сдвигает он брови-кусты.

-Я бы с радостью, только вот бабка моя помирает… а… тут еще и жена рожает, а теща… поскользнулась и руку сломала.

-Эко тебя зацепило-то парень… Судьбинушка. Выпьем, за твое здоровье и бабки твоей. За тещу пить не буду! – громко восклицает он, - сука редкостная. Похмелится с утра не дает!

-Вообще без претензий.

Выскакиваю из магазина и бегом к машине. Вот оно, мое спасение. И тут… поскальзываюсь на этой долбаной грязи и шлепаюсь на задницу. Пиздец.

-Да, парень, не прет тебе, не прет… - слышу за спиной соболезнования от какого-то алкаша, который вышел покурить. Он спускается со ступенек магазина и подает мне руку.

Смотрю на протянутую руку. Мыл он ее, скорее всего, еще в детстве, тогда же, когда и ногти подстригал. Как бы мне не хотелось принимать его помощь, но учитывая, что я сам сижу в грязи, особо не до брезгливости.

Он помогает мне подняться и тут же раздает дельные советы.

-Ты польтишко-то сними, чтобы салон не вымазать, а если проблемы по судьбе, то это тебе в Марфе надо, она вон там на околице живет, - и тыкает пальцем в полнейшую темень. - Она знаешь как ауру чистит, наговоры там разные, проклятья снимает, коррекцию судьбы… Правда метод странный, но действенный.