Жму на сигнализацию. Прямо перед Беллой приветливо моргает фарами моя машина.

-Прошу, миледи, - открываю ей дверь, приглашаю внутрь.

Антон.

Сажусь на водительское сиденье, и захлопнувшаяся дверь, оставляет меня наедине с героиней моих сексуальных фантазий. Вокруг нас всегда были люди, а вот так, в небольшом ограниченном пространстве… оказались впервые. Прямо волнительно, что ли?

Завожу машину, выезжаю с парковки и вливаюсь в общий поток.

Надо бы завести непринужденную беседу. А у меня – ступор. Вспомнил школу, когда нравилась одна девочка. С любой чувствовал себя спокойно, раскованно, а как только собирался заговорить с ней выдавал либо какую-то глупость, либо какую-то гадость. Причем в ее же адрес. Поэтому она меня тупо ненавидела до самого выпускного. А когда встретились через пару лет после выпуска, смотрел на нее другими глазами и удивлялся, во-первых, что мне в ней могло понравится, а во-вторых, уже и говорить ничего не хотелось… Только вот у нее проснулся интерес ко мне. Я видел этот алчный блеск в глазах многих, поэтому распознал его сразу, вот только на душе стало как-то погано, будто ничего святого не осталось в мире. Все измеряется деньгами.

-Тебе нравится ходить в кинотеатр? – наконец-то выдавливаю из себя вопрос.

-Никогда не была, - совершенно спокойно отвечает Белла.

-В смысле? Ты никогда не была в кинотеатре!? Мне кажется, что это проходит любой подросток. Это такое развлечение эконом класса.

-Так ты решил на мне сэкономить? – пытается изобразить удивление пополам с наигранным гневом.

-Я серьезно. Разве ты не ходила с одноклассниками в кино или с каким-нибудь хлюпиком-чмошником?

-Ты думаешь, что нормальный не мог меня пригласить в кино?

-Слушай, так у нас диалога не получится, отвечая вопросом на вопрос ты порождаешь во мне только новые вопросы, а мой рот может извергать их часами. Опыт есть.

-Да, с опытом не поспоришь, - и к чему сейчас был этот ответ. Уверен, что не о трудовом стаже… Немного помолчав, Белла все-таки начинает рассказывать. – Когда я жила здесь, то в кино меня не отпускали, да и не заведено было в моей компании расхаживать по кинотеатрам. Друзья были, подруги, кстати, ты всех уже видел.

-А, это те девахи в клубе? Я б с такими тоже никуда не пошел, стремные, - отвечаю на автомате, даже не задумываясь, обгоняя очередную машину.

-Если ты помнишь, то я не сильно выделялась на их фоне. – До меня только после сказанного дошло, что это сейчас Белка – зачетная девочка, а тогда она была просто стремненьким подростком женского пола.

-Я не хотел обидеть, просто…

-Понятно… Потом, когда я училась в школе, нам было запрещено покидать территорию пансиона. Те, кто осмеливался нарушить правила и пренебречь уставом заведения, наказывался по всей строгости.

-И как же?

-Три дня на воде и минимуме еды, и находился в полной изоляции.

-И родители не были против подобных методов?

-Это все прописывалось в договоре, который подписывался родителями без особого изучения. Девочки, а там учились только девочки, в большинстве своем были сложными детьми, и родители считали за счастье избавится от чада, при этом они получали более чем достойное образование. Преподаватели там умели вбить знания, - слово «вбить» Белла выделила интонацией, хотя весь остальной рассказ был воспроизведен ею монотонно.

-А как же туда попала ты? Насколько я помню, ты не была дебоширкой и хулиганкой?

-Да так… помутнение было, временное, - что-то она замялась, скорее всего неприятная или болезненная тема, которой не хочет касаться. – Родители разводились, мать устраивала скандалы, боялась, что не устроит свою дальнейшую жизнь с ребенком подростком на руках… Потом суды, по поводу дележки совместно нажитого… а однажды проснувшись, я узнала, что она умотала в Англию, одна… без меня… оставив меня отцу. У того на тот момент уже была глубоко беременная любовница, которая через считанные дни после окончания судовой тягомотины, стала законной супругой… Она помогла упаковать мой чемоданчик, и помахала белым платочком на прощанье…

-А отец?

-А что отец? Молодая жена, вот-вот родится сын, и я – доставляющая проблемы и неудобства. Весы перевесили не в мою сторону.

-А потом?

-Потом? Потом – ничего, - поворачиваюсь в ее сторону, и вижу, как она пожимает плечом.

-Игнат говорил, что ты жила с матерью, которая вышла замуж за какого-то сектанта, - мне правда интересно. Пока Белла открыта для общения, мне хочется как можно больше узнать о ней, о ее жизни.

-Проповедника.

-Гнобил?

-Воспитывал, - отвечает она с какой горечью, пропитанной сарказмом.

Тут бы спросить про мужика, который сегодня испепелял меня в кафе, но почему не могу. Будто это красная линия… куда мне ступать запрещено.

Как-то горько осознавать, что жизнь у нее была не сахар… В то время, как я куролесил по полной, кадрил девок и испытывал терпение родителей, прожигая жизнь, Белка просто существовала. Вырвалась на свободу, а тут я, со своей прямотой и активностью, доставляющей массу головняка… М-да, если бы я жил в таких условиях, я бы тоже сторонился отношений и воспринимал посягательство на свою свободу, как неприкрытую агрессию и преступление.

Торговый центр и необходимость парковаться, спасают Беллу от дальнейших расспросов. А еще меня, от возможной пешей прогулки нахер, ибо терпение Белочки не безгранично. Я уверен, что она мне не доверяет и не желает подпускать ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Она, точно белка, запаковала свое дупло, то бишь голову, и не желает делиться ни с кем своими переживаниями и мыслями. Уверен, что рассказала она ровно то, что посчитала нужным, и не более…

-Приехали, - говорю ей, как только глушу машину.

Она открывает дверь, впуская прохладный осенний воздух в салон авто, и выходит на улицу. Я следую ее примеру.

Через пару минут подъехала и сладкая парочка.

Прохор припарковал свой кроссовер практически рядом, поэтому искать или звонить ему не приходится. Они выходят с Ирой из машины в приподнятом настроение. Видно, масть пошла… Хоть у кого-то все ладится.

-Пойдемте, - говорю им, – кино само себя не посмотрит.

Беру Беллу за руку и, как проводник, прокладываю путь в нужном направлении. А руки у нее холодные, и я чувствую ее дрожь… Замерзла? Поворачиваюсь в ее сторону и бегло осматриваю ее одежду. На ней дорогое, но не очень теплое пальто. Все-таки для такой погоды, надо бы иметь либо машину с теплым салоном, либо теплую верхнюю одежду, а у нее ни того, ни другого. Надо бы исправить. Машину она вряд ли от меня примет, а вот теплые вещи – возможно.

Эх, девочка, что же ты со мной делаешь?

Антон.

-Слушайте, вы так долго выбираете жанр, будто и вправду собираетесь смотреть кино, - смотрю на наш квартет со скепсисом. Я думаю, что и без совместного просмотра фильма, Прохор и Ира уже нашли точки соприкосновения в машине. Уверен, что вечерок у них только начинается, и совместный просмотр – это так, прелюдия, которая закончится постелью. У меня ж глаз наметан! Все и без слов понятно.

-Пойдемте вот на этот фильм, - показывает Ира пальцем на постер на стене.

Ну естественно, куда ж без сопливой мелодрамки с заезженным сюжетом. Она бедная, побитая жизнью кобыздоха, которая волей судьбы попадает на глаза ему – богатому, брутальному, и обязательно одинокому: падая под его машину; спасая его хромую собаку; любимую двоюродную бабушку при смерти, вообще вариантов масса… Сантехников никто не любит, только в порно. И вот, он видит ее в толпе, и орет: «Кончитта, я тебя лю…». И получает пулю в лоб, но остается жив, так как пуля оказалась из дешевой китайской стали, сделанной на мануфактуре Хуйлоу Чао, для японского якудзы Атомули Ядолато. Она его выхаживает несколько месяцев, попутно рожая ему семерых детей, открывает новый бизнес и превращается в зачетную чику.