Когда футбольная команда покидает поле перед выступлением в перерыве, Кори отделяется, выкрикивая что-то товарищам. Затем он бежит к левой стороне поля, оборачиваясь и глядя на трибуны. Алонсо машет, и Кори вскидывает кулак в воздух, прежде чем занять место у ларька с едой. Дилан на противоположной стороне поля, стоит за воротами, а Наоми — пятно бордового среди синего и серого на трибунах команды гостей.

Север, юг, восток и запад.

— Готовы? — спрашивает Милтон.

Пенни кивает. А затем она отправляет сообщения.

КНИЖНЫЙ КЛУБ «УЮТНЫЙ ДЕТЕКТИВ»

22 АВГУСТА, 18:44

ПЕННИ ЭМБЕРЛИ добавила КОРИ БАРРИОНА, АЛОНСО ДЕ ЛУКА, НАОМИ

САЛАЗАР, ДИЛАН МЭЙБЕРРИ и МИЛТОНА ПЬЕРА в чат.

Пенни Эмберли

В 18:45 поднимаем бокалы.

Дилан Мэйберри

Там есть алкоголь?

Алонсо Де Лука

нет.

Кори Баррион

Готов.

Наоми Салазар

готовы!!!

Кори Баррион

Удачи, Пенни.

Милтон Пьер

После того как выпьете, повторяйте за мной.

Наоми Салазар

мы далеко, не думаю, что услышим тебя.

Алонсо Де Лука

доверьтесь нам.

Дилан Мэйберри

Я правда не доверяю.

Пенни Эмберли

СЕЙЧАС!!!!!

Пенни запрокидывает голову и выпивает голубую жидкость. Она мягкая на вкус, но когда Пенни проглатывает её, глаза широко распахиваются. Всё выглядит ярче и ощущается ближе. Слышен вздох, похожий на голос Наоми, но это невозможно. Наоми слишком далеко. Но когда Пенни смотрит через поле, плечи Наоми поднимаются и опускаются — и звук её дыхания звучит в ушах Пенни.

— Какого хрена, — шепчет Дилан издалека.

Позади них Милтон начинает тихо напевать.

«Замкни круг.

Открой дверь.

Замкни круг.

Открой дверь.

Мы приказываем тебе.

Покажи нам дверь».

Голос Кори присоединяется, затем Наоми, затем Дилан. Пенни шепчет вместе с ними, их голоса накладываются друг на друга, перекрывая звуки оркестра и крики зрителей. Ветер усиливается, и пастельные цвета вечернего неба исчезают за быстро движущимися грозовыми тучами.

Слышен треск и грохот. Молния? До этого момента толпа не обращала внимания на ветер, почти как будто не чувствовала его. Но молния очень реальна и, кажется, пробуждает всех. Характер криков меняется на вопли, когда люди указывают на небо.

— Буря надвигается быстро! — кричит кто-то.

— Нам нужно внутрь! — говорит кто-то ещё.

— Двигайтесь, двигайтесь!

— Закрой глаза, — шепчет Пенни Алонсо.

Она закрывает, и затем Алонсо шепчет слова, которых Пенни не слышит. Потому что она проваливается в сон…

Мама, — думает она. — Где ты?

Внезапно Пенни толкают вперёд, и её тело поднимается в воздух. Она движется сквозь что-то похожее на прохладный туман, и от этого кровь быстрее бежит по жилам.

Толпа замолкает. Трибуны твёрдые под ней, но воздух вокруг неё уже не тот.

Пенни открывает глаза.

Алонсо не вздрагивает. Даже когда облака сгущаются так, будто кто-то расстилает над головой фиолетовый ковёр. Даже когда люди встают и начинают кричать. Даже когда молния ударяет в прожектор, отправляя его на землю и едва не задевая нескольких трубачей из оркестра.

Это сила Второго мира просачивается в их плоскость существования. Возмущение в десять раз увеличивает электричество.

Но Алонсо никогда не отводит взгляда от Пенни.

Она неподвижна, голова опущена. Она выглядит крошечной в его кожаной куртке. Ветер развевает её волосы вокруг лица, но она не реагирует, потому что она сейчас где-то в другом месте.

Давай, Пенни, думает Алонсо. Найди её. Я знаю, ты сможешь.

Трибуны пусты, футбольное поле тихо. Вечерний свет чёткий, но облака движутся быстро. Небо неестественно фиолетовое. Пенни сидит на верхнем ряду, её глаза мечутся.

Что-то не так. Воздух словно зол.

Ответ приходит к ней мгновенно, будто кто-то шепчет ей на ухо: «Тебя здесь не должно быть. Это место ещё не для тебя. У тебя ещё вся жизнь впереди».

Пенни отгоняет это, сосредотачиваясь на голосах своих друзей, которые поют заклинание, чтобы держать эту дверь открытой для неё. Это напоминает ей, что времени мало.

Пенни встаёт. Она даже не знает, что искать. Всё в этой дублированной реальности — угроза; словно она наткнулась на модель того, как должно выглядеть футбольное поле, но она неправильная. На сиденьях нет царапин, трава слишком ровная. Вдалеке нет школы или парковки. Вместо этого только далёкий горизонт.

— Пенни.

У Пенни перехватывает дыхание. Медленно она поднимает глаза. Паря вверх ногами в футе над её головой, словно странное зеркальное отражение, стоит её мать.

— Мама, — говорит Пенни.

— Ты нашла меня, — шепчет Анита.

Слова застревают в горле Пенни. Её тошнит, отчасти от облегчения, отчасти потому что это выглядит неправильно. Неестественно.

— Я сплю, да? — говорит её мама. — Я не чувствую себя мёртвой.

— Да, ты спишь. Ты сейчас в больнице. Я здесь, чтобы забрать тебя домой.

Глаза мамы выглядят уставшими.

— Ты уверена, что я могу пойти домой? Я пыталась найти его так много раз.

Пенни оглядывается вокруг, но как только она отводит взгляд от мамы, она видит что-то краем глаза. Это едва заметно, но есть тонкая нить, связывающая маму с чем-то вдалеке. Она выглядит изношенной, будто вот-вот оборвётся.

— Это моя жизненная нить, — говорит Анита. — Она долго не продержится.

— Где Тень?

— Не знаю. Тебя здесь не должно быть, зайчик. Она теперь захочет тебя. Она голодна. — Анита шепчет последнюю фразу, словно Тень слушает.

Воздух вокруг Пенни мерцает, как пламя, и тонкий луч света расцветает из её собственной груди и тянется до самого горизонта. Это её собственная жизненная нить, и, в отличие от нити Аниты, она светится от силы. Это как лента, показывающая им путь из лабиринта.

Пенни протягивает руку к матери.

— Возьми меня за руку и не отпускай. Дом вон там.

Анита сначала неуверенна, но затем улыбается.

— Мой герой, — шепчет она и берёт Пенни за руку.

На трибунах перед Пенни появляется Тень. И с ней между Тенью и мамой Пенни материализуется ещё одна нить, но эта натянута. Кровавая.

Это Проклятие.

Пенни ахает.

— Мама, беги!

Но Тень не тянется к Аните. Вместо этого она обхватывает рукой горло Пенни, как тогда в аптеке. На этот раз нет видений, нет голосов.

Потому что она собирается убить её.

Пенни делает единственное, что приходит в голову: она вырывает пузырёк с мёдом из ожерелья и прижимает его к груди Тени.

Тень ахает, её голос высокий. Мягкий. Её лицо из пустой пустоты превращается в человеческое.

Это Таня Баррион. Мама Кори.

— Миссис Баррион, — говорит Пенни.

Она ахает и отпускает Пенни. Но Оберег всё ещё прижат к её груди, и она тянется своей теневой рукой, чтобы удержать его на месте.

— Я помню тебя, — говорит она. — Пенни Эмберли. Дочь Аниты… — Она поднимает взгляд, и когда видит Аниту, её лицо искажается от боли. — Только не ты тоже.