Кори вздыхает.

— Не совсем.

— Оу. Ну, это… хорошо? Прогресс, возможно?

— Возможно. — Кори пытается подбирать слова осторожно, но нет деликатного способа сказать это. — Мой дедушка хочет, чтобы я стал следующим генеральным директором.

— Генеральным директором? «Баррион Отопление и Охлаждение»?

— Ага.

Пенни замолкает. Когда он смотрит на неё, она смотрит на него.

— Что? — говорит он.

— Кори… это много.

— Я знаю.

— Но ты счастлив? Ты этого хочешь?

Кори проводит рукой по кудрям.

— Мой отец любит говорить, что мы не выбираем, какие жертвы приносим.

Это лучше, чем сказать правду: что он не хочет этого. Что иногда, когда он не может уснуть, он мечтает уехать и никогда не возвращаться.

Снова пауза, и Кори боится, что сказал слишком много. Пенни не просила быть слушателем его семейных драм. Но затем Пенни говорит:

— Мой отец тоже должен был унаследовать бизнес.

— Правда?

— Это было не такое дело, как у вашей семьи. Просто автомастерская. — Пенни убирает прядь кудрей за ухо, и половина из них тут же выбивается обратно. — Он хотел заниматься музыкой. Ну, гранж-рок, много рычания. Но его родители были очень религиозными и не разрешали ему даже брать уроки игры на гитаре. Думали, что это что-то дьявольское, наверное.

— Но он всё равно научился играть?

Пенни кивает.

— Когда бабушка и дедушка узнали, у них была большая ссора, и они отреклись от отца. Они сейчас живут во Флориде. Я даже никогда не встречала их.

— Они знали, что он заболел раком?

— Знали, но не приезжали. И на похороны не пришли.

Кори внезапно становится холодно. У него не очень хорошие отношения с отцом, но что бы сделал его отец, если бы Кори умер? Он бы горевал. Он бы организовал огромные похороны. Он бы, наверное, ещё глубже ушёл в работу.

По крайней мере, Кори хочет в это верить.

— Я всегда слышу о группе твоего отца, — говорит Кори, меняя тему. — Quicklime, да?

Пенни улыбается.

— У мамы есть фотографии, где я на их концертах, когда я была младенцем. В тех больших наушниках.

Кори представляет это: крошечная Пенни с кудрявыми волосами и концертными наушниками.

— Мило. — Улыбка Пенни исчезает, и он понимает, как это прозвучало. — Я имел в виду тебя в детстве. Но ты и сейчас милая, я имею в виду.

Пенни выглядит поражённой на полсекунды. Затем она смеётся.

— Это подняло мне настроение, — говорит она.

— Что?

— Знать, что великий Кори Баррион иногда говорит не то.

— Заткнись, — говорит Кори, но тоже смеётся. — Никому не рассказывай.

— Обещаю. — Она делает паузу. — Итак. Чем бы ты занимался? Если бы не должен был возглавить компанию.

Кори открывает рот, чтобы ответить, но его разум совершенно пуст.

— Не знаю. — Правда отдаётся эхом внутри него. Он чувствует себя пустым. Кто он вне рамок Барриона? Кем бы он хотел быть? Он, должно быть, когда-то думал об этом, но не помнит.

Возможно, Пенни чувствует смену настроения Кори, потому что она пожимает плечами.

— Я тоже не знаю, чем хочу заниматься.

Разница в том, что у Пенни будет пространство, чтобы это выяснить. Всё будущее Кори теперь разложено перед ним — и ведёт в позолоченную клетку.

Кори не хочет продолжать разговор, поэтому открывает экран блокировки на телефоне. Но шоу, которое он смотрел, сразу начинает играть.

— О чёрт, — говорит он, когда полтергейст кричит на полу-демона в школьном коридоре. — Прости, это было громко.

Но Пенни смотрит на его телефон с отвисшей челюстью.

— Это новая серия «Старшей школы Амитивилля»? С прошлой недели?

— Ага. Ты смотришь это шоу? — Пенни всё ещё смотрит на телефон Кори, поэтому он смеётся. — Похоже на «да».

— Я пытаюсь понять, что происходит в этой сцене. Боже мой, это школьный танец?

— Ты не видела эту серию? Франсуа сейчас покажет класс. — Кори проводит пальцем по экрану, перематывая эпизод в начало. — Хочешь посмотреть?

Пенни смотрит на него в шоке, будто это последнее, что она ожидала услышать.

— Ты уверен, что у тебя есть время?

Кори понимает, что улыбается. Он наполнен мозаикой хорошего и плохого, надежды и страха. Несколько дней назад он был в IHOP с Дилан и думал о том, что Пенни не совсем его друг. Она была просто красивой девушкой, которая напоминала Кори о том, чего он не мог иметь. Но, возможно, Пенни может стать его другом. Разве она уже не знает о нём больше, чем кто-либо за пределами его семьи? Кроме Алонсо, вспоминает он, и это заставляет его снова засмеяться.

— Что? — спрашивает его Пенни.

— Ничего, — говорит он. — И да, у меня есть время.

Когда последний посетитель покидает кафе, Пенни бежит к входной двери и запирает её за ними. Рон держал кафе открытым на час дольше обычного из-за длинной очереди и посетителей с ноутбуками, засидевшихся допоздна, но поскольку на сегодня мероприятий нет, они могут уйти пораньше.

И, к счастью, Дилан Мэйберри так и не появилась.

Пузырёк с сывороткой правды всю неделю лежал в кармане фартука Пенни, тяжелее, чем должен быть для своего размера. Она понятия не имеет, дала бы она его Дилан, если бы представился шанс. Она может отложить этот моральный конфликт на другой день.

— Зачем я решил работать в сфере общепита? — кричит Рон из задней кухни, где моет кружки.

— Потому что это была твоя мечта?

— И потому что я забыл, что я мизантроп.

— Неправда! Ты любишь людей, и они любят тебя в ответ.

— Я люблю внимание. Большая разница.

Пенни позволяет себе на мгновение понаблюдать за потоком людей на Мэйн-стрит, которая всегда оживлена летними вечерами. Весь Айдлвуд вышел из дома — вечеринки, ссоры с родственниками, громкая музыка, восторженные дети. Всё это хаотично, неожиданно и знакомо.

Мимо проходит мать, держа за руку маленькую дочь, и Пенни приходит в голову гораздо более тёмная мысль. Она всегда хотела жить в Айдлвуде. Здесь родом её отец, а мать живёт здесь со старшей школы, после того как её родители выгнали её из их маленькой квартиры в Сан-Фернандо-Вэлли, и она приехала жить к дедушке с бабушкой. Пенни любит взрослеть так же, как они: ходить в те же рестораны, плавать в том же озере, почти выпускаться из той же школы. Никакое другое место никогда не будет для неё домом, как Айдлвуд.

Но если они не разрушат Проклятие, захочет ли Пенни остаться? Или находиться здесь будет слишком больно?

Рон выходит в зал.

— Ты всё ещё идёшь в больницу сегодня вечером? Хочешь, я приготовлю тебе ужин?

— Не думаю, что смогу проглотить ещё один круассан с яйцом.

— Я сделаю вид, что меня это не обидело.

— Это не ты, это я.

— Я это уже слышал. Эй, вынеси мусор, когда будешь уходить, хорошо? Меня сегодня спина убивает.

После того как Пенни переодевается с формы, она тащит два огромных мусорных пакета к контейнеру. От влажности она чувствует себя так, будто жарится изнутри. Как раз когда она собирается забраться в Приус и включить кондиционер на полную, кто-то говорит.

— А вот и она. Знаменитая Пенни.

У Пенни падает сердце. На другой стороне парковки, прислонившись к тёмно-синему King Ranch, стоит Дилан Мэйберри.

Пенни была так близка к тому, чтобы уйти. Так близка.

— Мы уже закрыты, — говорит Пенни.

Дилан фыркает.

— Замолчи.

Дилан кажется такой взрослой, так хорошо понимающей, как работают люди и как им можно навредить. Пенни так боится её, что это стыдно.

Пока Дилан не отталкивается от машины, делает два шага в своих босоножках на каблуках и не спотыкается.

— Ого! — говорит Пенни, бросаясь вперёд. Но она слишком далеко, чтобы спасти её, и Дилан падает лицом на асфальт.

Пенни ахает, прикрывая рот руками. Всё, что она может, — стоять в шоке, пока Дилан неподвижно лежит на земле. Она уже собирается звонить в 911, когда Дилан начинает смеяться.