— Блядский блядь.

Именно невнятная ругань выдаёт её.

— Ты пьяна?

— Ага. — Дилан с трудом поднимается. Пенни пытается помочь ей, но Дилан отбивает её руку. — Не трогай меня.

Пенни смотрит не моргая, как Дилан выпрямляется и поправляет свой короткий топ. На ней ни пылинки. Её обесцвеченные волосы всё ещё идеально вьются, белая кожа идеально загорелая. Как ей это удаётся?

Пенни смотрит в сторону кафе, надеясь, что появится Рон.

— Я могу… тебе чем-то помочь?

— Я не за плохим кофе. Я за тобой.

У Пенни падает сердце.

— За мной?

Дилан шатается к Приусу.

— Пошли.

— Куда?

Дилан поднимает флягу.

— Я в стельку. В смысле, пьяна. И мне нужна машина. Если только ты не хочешь, чтобы я села в папину тачку и сбила пару пешеходов?

У Пенни ёкает сердце. Неужели Дилан специально напилась после того, как приехала в кафе, чтобы Пенни была вынуждена отвезти её домой? Это кажется немного чрезмерным, если они могли бы просто поговорить, но, зная репутацию Дилан, у неё, вероятно, есть что-то ещё на уме.

— Зачем ты на самом деле здесь, Дилан?

Дилан пожимает плечами.

— Я подумала, раз Кори так тебя любит, я должна выяснить почему.

— Между нами ничего нет, если тебя это волнует, — говорит Пенни.

— Конечно нет. Посмотри на себя.

Пенни даже не может обидеться. Она могла бы позвонить кому-то ещё, чтобы забрать Дилан, но это по сути божественное вмешательство. Вселенная преподносит эту возможность на серебряном блюде, хотя давать кому-либо сыворотку правды кажется морально неправильным во всех мыслимых смыслах.

Но что, если Мэйберри действительно прокляли Баррионов? Выяснение этого изменит всё — жизнь её мамы, жизнь Кори и будущее всей его семьи. И это эгоистично, но всё, что может представить Пенни, — это мама, открывающая глаза и возвращающаяся домой.

Пенни делает вдох.

— Ладно. У тебя есть сумочка?

Дилан смотрит на неё так, будто не понимает слова «сумочка», но затем говорит:

— Очевидно. Принеси её. — И бросает ключи к ногам Пенни.

На полу King Ranch стоит бутылка воды. Пенни достаёт сыворотку правды и выливает всё содержимое в бутылку, надеясь, что Алонсо не забыл сказать ей, что нужно дать Дилан только одну каплю или что-то в этом роде. Жизнь Пенни превращается в сказку, пошедшую не так.

Она берёт воду и сумочку Дилан и запирает машину. Дилан прислонилась к Приусу для равновесия и, увидев Пенни, дважды хлопает в ладоши.

— Шевелись, Пенни Эмберли, — говорит Дилан. — Меня ждут дела.

А меня — Проклятие, которое нужно разрушить, — думает Пенни.

Отправив Рону сообщение, чтобы он не эвакуировал грузовик Дилан, Пенни оказывается в Приусе с первым в своей жизни пассажиром в стельку пьяным. Дилан сняла туфли, как только села в машину, и теперь смотрит на Пенни мутными глазами. Пьяными глазами.

— Ты беспокоишься обо мне. Это мило. — Дилан тянется и дёргает прядь волос Пенни.

— Прекрати, — говорит Пенни, отталкивая её руку.

— Такие люди, как ты, напоминают мне, почему я не добрая. Так легко воспользоваться добрым.

Пенни протягивает ей бутылку воды.

— Тебе нужно пить.

— Фу. — Дилан бросает бутылку в подстаканник и открывает свою флягу, покрытую наклейками.

— Можно убрать это? Я не хочу, чтобы нас остановили.

Дилан усмехается и делает большой глоток.

— Получить штраф — не самое худшее, что случалось с тобой. Как, кстати, твоя мама?

Неожиданный вопрос заставляет Пенни повернуть гораздо быстрее, чем следовало. Фляга вылетает из руки Дилан, прозрачная жидкость разливается по коврику. Запах дешёвой водки заполняет машину.

Дилан издаёт болезненный стон.

— Это был мой последний Смирнофф!

Пенни игнорирует её, потому что если она откроет рот, то может закричать. Вместо этого она ведёт машину, держа руки на десять и два, и делает медленные, глубокие вдохи. Спокойные вдохи. Потому что Пенни спокойна.

— Если бы я знала, что ты такая паршивая водительница, я бы заставила тебя отдать мне ключи, — говорит Дилан. — Серьёзно, хотя бы до скорости доезжай. Не обязательно ездить как старушка, чтобы…

— Заткнись, — говорит Пенни, а затем добавляет: — Пожалуйста.

И, к её удивлению, Дилан слушается.

Они едут через Айдлвуд, проезжая знакомые улицы, магазины и дома. Этот городок, возможно, единственное, что у них общего, — кроме Кори.

Пенни вспоминает тот вечер в больнице, когда они смотрели «Старшую школу Амитивилля» с Кори. Они были там допоздна, пересматривая любимые серии. Ближе к концу вечера Кори замолк, и все следы улыбки исчезли с его лица. Пенни боялась, что она слишком много говорила или что он внезапно пожалел, что просидел день в больнице, когда у него было миллион других дел.

Но когда он заговорил, речь была не об этом. Речь была о Дилан.

— Просто чтобы ты знала, — сказал Кори, — я сказал Дилан, что мы тусуемся, потому что оба потеряли родителей. Мол, наша общая история.

Пенни кивнула.

— Наверное, это правда в каком-то смысле.

— Ага. Эта часть правда.

— А какая нет?

Кори покачал головой.

— Ну, да. Наверное, это не было совсем ложью. — Пенни поджала ноги на больничном стуле. — Мне стоит волноваться? Я знаю, ей не нравится, когда ты признаёшь существование других девушек.

— Ой.

Пенни покраснела.

— Прости.

— Нет, ты права. — Он не смотрел на Пенни, когда говорил: — Тебе стоит держаться на расстоянии.

Всё, что могла сделать Пенни, — кивнуть. В нескольких футах сыворотка правды лежала в её сумке, как нож.

— Поверни налево здесь, — говорит Дилан, указывая вперёд.

— Но разве твой дом не в нескольких милях по окружной дороге 40?

— Нет, — резко говорит Дилан. — Поверни налево.

Пенни поворачивает, и Дилан снова замолкает. Она смотрит в окно, выглядя пьяной, уставшей и достаточно грустной, чтобы раздражение Пенни рассеялось.

И затем Дилан пьёт воду.

Это самая медленная минута — или всего несколько секунд? — в жизни Пенни. Пока Дилан запрокидывает бутылку и выпивает всё до дна, Пенни ждёт, когда она начнёт кашлять, когда закричит что-то драматичное вроде «Что ты со мной сделала?».

Но этого не происходит. Дилан выпивает всю воду, закрывает пустую бутылку крышкой и бросает её на заднее сиденье.

Пенни сглатывает, пытаясь игнорировать тревогу, которая делает её конечности напряжёнными. Она бросает взгляды на Дилан так часто, как осмеливается, ожидая любого признака того, что Дилан что-то замечает.

— Ты спишь с ним? — в конце концов спрашивает Дилан.

Пенни чуть не давится смехом.

— Что? Нет! Это буквально невозможно.

— Не невозможно, — говорит Дилан. — Ты милая и добрая, даже если ты немного жалкая. Ты, наверное, глоток свежего воздуха для Кори. Он избегает встреч со мной, пока я не начну умолять.

Руки Пенни сжимают руль. У Дилан нет причин делиться этим с ней. К тому же её голос звучит странно монотонно. Словно слой её личности хирургически сняли.

Сыворотка правды действует.

Алонсо сказал, что она продлится всего пять минут, и время идёт. Пенни игнорирует тот факт, что Дилан сделала ей комплимент, что странно, и задаёт целенаправленный вопрос.

— Ты знаешь, почему моя мама в больнице?

Дилан на мгновение замолкает, и Пенни заставляет себя не смотреть на неё.

— Это связано с Хелен Баррион, — говорит Дилан.

— Откуда ты это знаешь?

— Я видела их в закусочной однажды ночью. Они сидели на одной стороне кабинки. Я поняла, что что-то не так.

Пенни видит эту картину: её мама тайком встречается с Хелен посреди ночи, украдкой проводя время вместе, когда только возможно. Она смотрит на Дилан, которая выглядит нормально. Она сидит спокойно, руки на коленях, глаза устремлены вперёд.

— Что ты знаешь о Проклятии Баррионов? — спрашивает Пенни.