Кори медленно оборачивается.

— Я отправил твоей маме письмо о вечеринке две недели назад. Спроси у неё.

— Конечно, ведь ты бы ни за что не устроил вечеринку здесь, просто чтобы показать нам средний палец, верно? Чтобы показать, кто на самом деле владеет озером Элки?

— Нет, не стал бы, потому что я не такой, как ты.

— Удивительно, как много ты обо мне знаешь. Наверное, ты мой самый большой фанат.

Взгляд, которым Кори одаривает Алонсо, заставил бы любого другого съёжиться.

— Я не хочу с этим разбираться. Я здесь только для того, чтобы хорошо провести вечер.

— Ага, чувак, конечно. — Алонсо поворачивается, встречаясь взглядом с несколькими людьми, которые смеются или отводят глаза. Одна девушка даже визжит, прикрывая рот рукой, и Алонсо злобно смотрит на неё. — Должно быть, приятно знать, что все на твоей стороне. И ты даже ничего не сделал, чтобы это заслужить.

У Кори дёргается мышца на челюсти.

— Что ты пытаешься доказать?

Алонсо вскидывает руки.

— Ничего. Просто подумал, что всем не помешает напомнить, что они тоже находятся на территории Де Лука. Технически они вторгаются. Кто знает, что может случиться?

Смех мгновенно стихает, и люди начинают поглядывать на тропинку, ведущую из леса. Годами ходили слухи, что если посмотреть Де Лука в глаза, это даёт им силу контролировать твои мысли. Или если тебе снится один и тот же сон три раза, значит, они на тебя злятся. Ещё в начальной школе дети шептались, что если заглянуть в лужу после дождя, то можно увидеть ведьм Де Лука, смотрящих на тебя в ответ, и они затянут тебя внутрь.

Короче говоря: не стоит навлекать на себя гнев Де Лука.

Алонсо явно наслаждается эффектом, который производит на всех.

Кори, со своей стороны, теряет остатки спокойствия. Его руки сжимаются в кулаки, и он говорит:

— Если ты собираешься угрожать людям, иди домой. Ты здесь всё равно не нужен.

Все замолкают. Пенни стоит неподвижно, глядя на Алонсо. И, к удивлению Пенни, он смотрит на неё.

Она не уверена, что ожидает увидеть на лице Алонсо. Скорее всего, ярость. Но всё не так просто; за его глазами идёт война, и когда он делает шаг назад, Пенни закусывает губу и молча умоляет его уйти.

Но затем его ухмылка возвращается, и в этот раз в ней нет юмора.

— Я здесь не нужен, да? — говорит Алонсо. — И чья же это вина?

Прежде чем Кори успевает ответить, Алонсо делает три быстрых шага вперёд и бьёт его в лицо.

Вечеринка превращается в хаос. Кори спотыкается, но почти не замедляется. Он квотербек их школы, так что умение принимать удары и восстанавливаться — необходимый навык. И в данном случае восстановиться значит «ударить Алонсо в живот».

Алонсо сгибается пополам, кашляя. Как только Кори собирается схватить его за воротник рубашки, Алонсо бросается вперёд, как бык, сбивая Кори с ног.

Люди кричат и улюлюкают, пока они оба борются на земле. Кто-то включает «Blitzkrieg Bop» Ramones, и несколько парней подпевают с дурацким британским акцентом. По ту сторону вечеринки Ивонн Мейсон поднимает свой телефон — явно снимает. Ханна Хартли прижимается к ней, переводя взгляд с экрана телефона Ивонн на летящие в реальном времени кулаки. Некоторые футболисты хмурятся и переговариваются вполголоса, возможно, решая, стоит ли оттаскивать Кори. Но они ничего не делают.

Они просто позволяют этому случиться.

Когда Кори бьёт коленом Алонсо между ног, Пенни отворачивается, чувствуя тошноту. Она никогда не видела их драки вблизи, и внезапно ненависть между Кори и Алонсо становится слишком реальной. Ей нужно уйти.

— Пенни! — рядом появляется Наоми.

— Убей его, Кори, твою мать! — кричит кто-то.

Раздаётся общее «ооооо», и Наоми вытягивает шею, чтобы посмотреть. Это всё, что Пенни может вынести. Она пробивается сквозь толпу людей, жаждущих занять её место в первом ряду, и между телами ей становится тесно. Когда она наконец выбирается, сердце колотится, и она переходит на бег.

— Пенз, подожди! — кричит Наоми, догоняя Пенни. Вскоре они уже в лесу, перепрыгивают через упавшие ветки и поскальзываются на траве, влажной от дневной духоты. Стакан Пенни всё ещё в руке, и пиво плещется на запястье. Она выливает его на ни в чём не повинный сорняк и продолжает бежать.

Они добираются до старой Honda Civic миссис Салазар, которую Наоми припарковала слишком далеко на траве. Но она на стороне Де Лука, и семье Алонсо наплевать на их газон. Его старый викторианский дом настолько тёмный, что его почти не видно, в то время как дом Кори сияет, как рождественская ёлка, — стекло, камень и аккуратные живые изгороди.

— Ремень, — говорит Наоми, когда они срываются с места, разгоняясь от нуля до сорока слишком быстро для машины начала двухтысячных. Они молчат, пока не сворачивают на окружную дорогу 500W, и тогда Наоми заметно расслабляется.

— Боже, — бормочет Наоми, опуская окно и делая музыку громче, так что подстаканники дребезжат от баса. — Некоторые вещи никогда не меняются. Эти двое не перестанут драться, пока один из них не умрёт.

— Ага, — бормочет Пенни, но это не кажется таким простым. Разве Кори и Алонсо не переняли эту ненависть от людей гораздо старше их?

Наоми щурится в темноту впереди.

— Ты слышишь это?

Появляются красно-синие огни, несущиеся к ним. Мимо проносится полицейская машина, сирены разрывают устойчивую тишину сельской местности, направляясь прямо к вечеринке.

— Надеюсь, кто-нибудь сольёт бочку, — бормочет Наоми.

Свет на крыльце горит, когда они подъезжают к одноэтажному дому Пенни на улице Клэнси. Снаружи пахнет дымом от фейерверков в парке Баррионов, но внутри пахнет марципаном.

Пенни и Наоми встречаются взглядами.

— Малиновые батончики, — шепчут они в унисон.

Они сбрасывают обувь в кучу у входной двери и хватают по два малиновых батончика с кухни, прежде чем на цыпочках пробраться в комнату Пенни. Даже в темноте они знают, как перепрыгивать самые скрипучие половицы, крадучись по коридору мимо спальни мамы Пенни. Анита Эмберли встаёт рано, чтобы открыть своё кафе, так что она, наверное, спит уже несколько часов.

— На крышу? — спрашивает Наоми, когда Пенни закрывает дверь своей комнаты.

— На крышу, — соглашается Пенни.

Забраться на крышу — дело привычное: присесть на подоконник, ухватиться за выступ, подтянуться. Когда они отдыхают, прислонившись к шиферу, глядя на луну и передавая друг другу фляжку, Наоми говорит:

— Итак. Алонсо был разговорчив.

Пенни морщится.

— Ты заметила.

— Многие заметили. — Она замолкает. — Ты когда-нибудь думала, может, он… ну, знаешь. Влюблён в тебя?

Пенни садится прямо, фляжка чуть не слетает с крыши.

— Что?

— Это была просто мысль.

— Ты точно ошибаешься.

— Конечно.

— Конечно?

Наоми смеётся.

— Ты чего так паникуешь? Это не имеет значения. Ты в команде Кори.

— Я на самом деле в команде Франсуа.

— Ну, Франсуа — это вымышленный полтергейст из «Старшей школы Амитивилля»…

— Сексуальный вымышленный полтергейст, — поправляет Пенни.

— …а ты настоящая девушка. Так что из этого ничего не выйдет.

Пенни делает мечтательный глоток из фляжки.

— Наверное, нет.

— Чего он хотел? Вы довольно долго говорили.

Пенни открывает рот, но что-то мешает ей рассказать о том, что Алонсо сказал про ежегодник. Наоми воспримет это как доказательство того, что у Алонсо к ней какие-то странные чувства. Если бы Наоми была на месте Пенни, она бы увидела гнев в глазах Алонсо, превосходство в осанке. Алонсо смотрит на Пенни точно так же, как на всех остальных: как на существо ниже его. Как на помеху. Как на расходный материал. Наоми была права: Пенни в команде Кори, но только потому, что Кори относится к людям как к людям.

— Он меня донимал, как обычно, — говорит Пенни, делая ещё один глоток.

— Тогда почему ты не послала его? — говорит Наоми, забирая фляжку. — Не обязательно быть такой доброй со всеми всё время.