— Силой моей крови я пролью свет на правду. Я не намерен причинять вред семье Баррионов или тем, кого коснулось это Проклятие. — Он кивает на свиток, и Алонсо начинает писать.

Первые буквы высасывают из него силы, как вода из крана. Ему сразу не хватает воздуха, и к концу предложения он начинает валиться на бумагу.

Движение на краю глаза. Пенни встала на колени, её руки сжаты в кулаки на коленях.

Милтон продолжает:

— Я хочу разрушить Проклятие Баррионов, чтобы оно больше никому не причинило вреда.

Перед глазами Алонсо вспыхивают огни. Он держится на локте, пока пишет, и его ноги немеют от неудобного положения, но двигаться было бы слишком тяжело.

Это было глупо. Худшая идея в его жизни. Алонсо даже не знает Милтона, а теперь Милтон имеет власть диктовать всё, что хочет, чтобы он написал. Что, если это план убить его? Что, если Милтон заставит его написать то, что он знает, что это ложь, и тогда Алонсо превратится в огненного демона Кальцифера?

— Я не считаю, что то, что сделал Джованни Де Лука, было оправдано, — продолжает Милтон. — Я ничего не знаю о Проклятии, чем не поделился бы со своими спутниками.

Алонсо хватает ртом воздух, когда его перо выводит последние буквы. Его сердце колотится о рёбра, как молот — блям, блям, блям. Оно не должно так болеть. Что-то не так.

Затем Милтон говорит ещё кое-что. То, чего Алонсо не ожидал.

— Если мне предоставят выбор, я отдам свою жизнь, чтобы спасти других от этого Проклятия.

— Подожди, что? — говорит Кори, но его голос звучит так далеко. Рука Алонсо едва принадлежит ему; он не мог бы сопротивляться, даже если бы хотел. Он пишет слова, и когда он это делает, его кожа сморщивается, пока его рука не начинает выглядеть как у старика. Медленно Алонсо поднимает глаза.

Милтон сидит напротив него, его лицо мрачно, сила поколений ковена Пьеров окутывает его, как лесной пожар. Позади него края магазина размываются во что-то другое — во что-то, что Алонсо видел давным-давно, когда нашёл Нимбл мёртвой в лесу. Похоже на мир, который знает Алонсо, но цвета искажены, и воздух, исходящий оттуда, холодный, как ветер глубокой зимой.

Это Второй мир. Алонсо может видеть его по ту сторону Завесы. И в нём, мерцая своей формой, стоит тень.

Она бесформенна, тьма, сформированная в подобие конечностей, туловища и головы. И хотя у неё нет глаз — вообще нет лица — Алонсо чувствует, что она смотрит на него.

— Алонсо!

Голос вырывает его из транса. Пенни внезапно оказывается перед ним, заслоняя тень.

— Слишком поздно, — говорит Милтон. — Он должен довести это до конца.

Алонсо отключает их. Всё, что он может, — смотреть на Пенни: голубые глаза, непослушные кудри, несколько веснушек на скулах.

— Буква за буквой, — говорит Пенни.

Алонсо пишет одну букву, затем другую, затем ещё одну. Пенни остаётся с ним, и он измеряет время её дыханием, пока пишет последнее предложение: Если мне предоставят выбор, я отдам свою жизнь, чтобы спасти других от этого Проклятия.

Милтон появляется рядом с Пенни, в его руке искусно украшенный нож.

— Я клянусь в этом луной, своими предками и своей жизнью.

Алонсо почти теряет сознание. Мир перед ним расплывается, его рука — не более чем странная форма животного, движущаяся по свитку. Но когда его зрение проясняется, слова разборчивы, хотя сине-чёрные чернила стекают неровными ручейками по странице.

Алонсо протягивает Милтону левую руку — это всё равно что поднять машину, это требует огромных усилий, но это ничто по сравнению с болью, когда Милтон берёт нож и полосует Алонсо по ладони. Из горла Алонсо вырывается звук, похожий на крик и всхлип одновременно, и Милтон держит его руку над шкурой, позволяя ране капать и капать, капля за каплей, каждая капля крови впитывается в шкуру. Через мгновение в самом низу страницы появляется его имя.

Алонсо Пьетро Де Лука.

Алонсо почти на финише. Затем он смотрит за Милтона.

Завеса всё ещё видна, её шёлковая основа скрывает Второй мир за ней. Тень исчезла, но теперь там кто-то другой. Кто-то, кто смотрит на него с небрежной, знакомой ухмылкой.

Это почти как смотреться в зеркало, хотя мужчина, смотрящий в ответ, на десять лет старше, и на его подбородке шрам.

Но глаза притягивают Алонсо. Глаза, которые чисто-белые.

— Дедушка? — выдыхает Алонсо.

По ту сторону Завесы Джованни Де Лука улыбается.

— Ты даже не представляешь, какой силой обладаешь.

Слова окружают Алонсо, как торнадо. Джованни смотрит на Алонсо с жадностью — жаждой его жизни. Жаждой его магии.

И у Алонсо нет сил бороться с ним.

Чьи-то руки обхватывают Алонсо и оттаскивают его назад, подальше от Кровавой клятвы. Внезапно он лежит лицом вверх на полу Эмпориума, и его тело снова принадлежит ему. Он поднимает руки; левая в крови, но они больше не старые. Его лёгкие дышат легко. Как будто Кровавой клятвы никогда не было, только он чувствует себя опустошённым, как римская свеча, и перед глазами пятна.

Но она была. Он снова видел Завесу.

Он видел своего дедушку.

Есть только одна причина, по которой Джованни Де Лука всё ещё мог бы быть во Втором мире. Почти через пятьдесят лет его дух должен был уже перейти дальше, в следующее царство. Если он там, он больше не дух.

Джованни — полтергейст.

Пока Милтон бормочет заклинание, кожа Алонсо срастается, как ткань, краснота бледнеет до фиолетового. Пенни заворожена этим. Когда всё заканчивается, порез заживает наполовину, но в глазах Алонсо отрешённый взгляд.

Во время Кровавой клятвы воздух будто выкачали из комнаты. Был момент, когда Алонсо посмотрел сквозь Милтона, и то, что он увидел, заставило его побледнеть, как призрак. Его кожа стала серой, и он выглядел почти полупрозрачным. Словно он был в комнате с ними, но и не был. Всё, что знала Пенни, — ей нужно заставить его увидеть её вместо этого, удержать его в настоящем. Это был странный инстинкт, и кто знает, сработал ли он вообще.

Зачем ты согласился на это? — хочет спросить Пенни. Почему не отказался?

До этого лета, если бы спросили Пенни, стал бы Алонсо Де Лука добровольно рисковать жизнью, чтобы помочь случайной девушке и главному врагу своей семьи, Пенни бы рассмеялась. Теперь она не может заставить себя сказать ни слова.

Она не знает настоящего Алонсо. Никто не знает.

Пенни подходит к Алонсо и кладёт руку ему на плечо. Это немного жалко, но лучше, чем ничего. Алонсо поднимает на неё взгляд, его лоб блестит от пота.

Затем он стряхивает её руку.

Пенни отворачивается, пытаясь скрыть, как сильно покраснела. Не надо было его касаться; она перешла черту. Они же не друзья. У них общая цель, и всё.

Если бы только Милтон мог щёлкнуть пальцами и заставить Пенни исчезнуть.

Кори стоит в стороне, прижавшись к шторам, скрестив руки.

— Это значит, что ты поможешь нам?

— Я помогу, — говорит Милтон, — но буду держаться на расстоянии.

— Значит, ты не будешь делать с нами заклинание разрушения? — говорит Пенни. — Даже после того, как Алонсо подписал Кровавую клятву?

— Я сохраню секрет Алонсо, — говорит Милтон, сворачивая свиток. — Но я не хочу навлекать беду на свою семью, марая руки заклинанием разрушения. Я могу дать вам ресурсы, и всё.

Пенни скрежещет зубами. Алонсо чуть не умер, а Милтон даст им «ресурсы». Он звучит как плохой школьный консультант.

— Нам нужно больше.

— Я пришлю вам ссылку на SkyCat. Это онлайн-база данных магических текстов. Вы сможете просматривать примеры предыдущих проклятий, читать их заклинания, видеть, какие предметы использовались для закрепления заклинания. Этого должно быть достаточно.

Но это не так. Прежде чем она успевает остановиться, Пенни говорит:

— Вы никогда не думали, что неправильно наказывать целый ковен за ошибки одной ведьмы?