Теперь все смотрят на неё. Глаза Милтона были добрыми, но теперь они настороженные.

— Это не твой мир, — говорит он, — так что оставь свои комментарии при себе.

Алонсо поднимается на ноги. Он шатается, но Пенни не пытается помочь ему. Её рука горит после того, как он стряхнул её.

— Есть ещё кое-что, что ты можешь сделать, — говорит Алонсо.

Милтон выглядит неубеждённым, но ждёт, пока Алонсо продолжит.

— Ты можешь сказать, были ли в Айдлвуде другие активные ковены в то время, когда Баррионов прокляли, — говорит Алонсо.

Кори напрягается, но не спорит. Милтон поднимает бровь.

— Почему это важно?

Пенни вмешивается.

— Нам нужно проверить всё. Если есть хоть малейший шанс, что это Проклятие могло исходить от другого ковена, мы должны знать.

Кори качает головой.

— Да ладно, Пенни. Серьёзно?

Пенни сглатывает, вспоминая лицо Джованни Де Лука. Был ли её сон реальностью или нет, он точно выглядел как человек, способный проклясть поколения людей из-за уязвлённого самолюбия. Но она заставляет себя сказать:

— Узнать наверняка не помешает.

Милтон разглядывает Алонсо.

— У тебя есть причина думать, что Джованни невиновен?

Алонсо откидывает волосы с глаз.

— Я знаю, что мой дед был вероятным кандидатом. Но моя семья всегда была убеждена, что в этой истории есть что-то ещё.

— Конечно, они были, — бормочет Кори.

— Алонсо сказал, что заклинание разрушения может истощить нас, — говорит Пенни. — У нас может не быть возможности попробовать снова. Это может быть наш единственный шанс.

Милтон кивает.

— Не уверен, что это стоит нашего времени, но я поищу. — Он поднимает Кровавую клятву. — Думаю, я должен тебе хотя бы это.

— Думаю, должен, — говорит Алонсо.

Кори отталкивается от стены. Он подходит к Алонсо, который сверлит его взглядом.

— Давай, — говорит Кори. — Я помогу тебе выйти.

Алонсо выглядит так, будто собирается спорить, но усталость, должно быть, берёт верх, потому что он кивает. Это было бы почти мило, если бы Пенни могла забыть, что Алонсо только что прошёл через смертельную опасность. Пока Кори и Алонсо выходят к Приусу, Пенни задерживается у двери.

— У тебя есть ещё вопрос? — говорит Милтон.

Пенни кивает.

— Насчёт теневой фигуры.

— Чего?

— Это… существо. Оно выглядит как тень и появляется перед семьёй Кори, когда кто-то должен умереть.

— Оу. — Лоб Милтона хмурится. — Я слышал о таком. Иногда долгосрочные заклинания, вроде проклятий, сделок, магии, влияющей на отношения, — они могут иметь физические проявления.

— Значит, оно не разумно?

— Я этого не говорил.

Страх сжимает горло Пенни.

— Значит, оно живое.

— Лучше поищи это на SkyCat. И я знаю, что ты не спрашивала моего мнения, но я бы не рассказывал Кори о том, что найдёшь. Ему лучше не знать.

На другой стороне парковки Кори усадил Алонсо на переднее сиденье и теперь прислонился к машине, глядя в небо. Он выглядит отстранённым. Скорбящим.

— Могут ли эти… проявления появляться во снах? — спрашивает Пенни.

Милтон трёт щетину на подбородке.

— Сны могут быть связью со Вторым миром. Астральная проекция — самый очевидный пример этого. Думаю, эта тень могла бы использовать сны как проводник, если бы действительно хотела что-то сказать.

— Значит, она может общаться? Это значит, что она…

Человеческая. Пенни не произносит это слово, но оно повисает в воздухе между ними.

Милтон отводит взгляд.

— Увидишь.

Тревога оседает в конечностях Пенни. Взгляд Милтона снова находит Алонсо, и он кивает в его сторону.

— Будь осторожна с ним.

Пенни внезапно начинает защищаться.

— Почему?

— Этот парень родился с запечатанной магией. Если он говорит правду и никто не помог ему получить к ней доступ, есть только одно объяснение.

— Какое?

— Он могущественный, Пенни. Настолько могущественный, что его магия вырвалась сама собой. И если её использовать во зло… — Он качает головой. — Тебе понадобится чудо, чтобы выбраться из этого живой.

— Надеюсь, ты довольна, — говорит Алонсо.

Гнев в голосе Алонсо заставляет руки Пенни сильнее сжать руль. Кори молчит на заднем сиденье. Они уже на полпути домой, но молчание Алонсо казалось хуже его ярости. Теперь, когда он открыл рот, Пенни желает, чтобы они могли вернуться к тихому кипению.

— Тебе нужно в больницу или что-то в этом роде? — спрашивает Кори.

Алонсо измотан, но напряжён, как резинка, готовая лопнуть от малейшего натяжения. Слова Кори, кажется, выбивают из него дух, и он обмякает на сиденье.

— Нет.

Они снова замолкают. В тридцати милях от Айдлвуда Пенни съезжает на заправку Mobil. Вокруг только кукурузные поля, далёкие леса и едва видимые в ночи линии электропередач. Четверть луны висит над ними, как тикающие часы — осталось всего несколько недель. Тогда они смогут провести заклинание разрушения, и мама Пенни вернётся. Она должна в это верить.

— Я возьму еды, — говорит Кори и выходит из машины быстро, как летняя молния.

— Я залью бензин, — говорит Алонсо и не даёт Пенни шанса возразить.

Гул, когда бак наполняется. Пенни как можно дольше избегает смотреть в боковое зеркало, но любопытство побеждает. Странно по-домашнему видеть Алонсо Де Лука у бензоколонки. Его лоб нахмурен, пока он смотрит, как растёт цена на крошечном экране. В тусклом верхнем свете линии его профиля резкие, и Пенни прослеживает их взглядом: от диких волос до чуть кривого носа, до губ, до подбородка.

Когда Алонсо возвращается в машину, Кори всё ещё в магазине. Ночь тёплая, и Пенни оставляет окно опущенным. Воздух пахнет смесью бензина, зелёных листьев и земли.

Алонсо ёрзает на сиденье.

— Я знаю, что это был Джованни. Я не обманываю себя.

Пенни чувствует, что он хочет сказать больше, поэтому не спорит с ним. Она просто слушает.

— То, что Совет запечатал нашу магию, изгнание… это меньшее, чего мы заслуживали. У меня не должно быть магии сейчас. Ни у кого не должно быть силы делать то, что сделал он.

— Я не думаю, что всё так просто.

— Должно быть. Это то, что удерживает ведьм от опасной магии. — Алонсо издаёт усталый смешок. — Иногда моя мама и тётки кажутся совершенно потерянными. Мы можем говорить, что мы ведьмы, но мы застряли в мире смертных, которые умеют только бояться нас. — Он откидывается на подголовник, глядя в потолок машины. — Я чувствую себя беспомощным.

Пенни боится дышать. В этом моменте есть что-то чудесное. Алонсо открыт, как складной нож — она видит его ясно, и если она не будет осторожна, он может поранить её. Но, возможно, она была не так уж далека от истины, когда думала, что они могли бы стать друзьями. Хотя этот момент кажется более интимным, чем дружба.

Нет. Что это вообще значит? Пенни отгоняет эту мысль далеко-далеко.

— Ты не беспомощен, — говорит она. — Ты только что написал Кровавую клятву. Ты вызвал дождь. Я убеждена, что ты сможешь всё.

Губы Алонсо дёргаются, как будто он пытается не улыбнуться.

— Осторожно. Ты раздуваешь моё эго.

— У тебя и так есть эго.

— Туше. — Алонсо усмехается, его глаза на её лице, пряди светлых и синих волос касаются скул. Затем его улыбка гаснет, но его глаза всё ещё на ней. Его губы приоткрываются, будто он произносит слова-призраки вместо самих слов.

— Что? — шепчет Пенни.

— Я хотел, чтобы ты знала, — говорит Алонсо, — что это не я сломал руку Эрику Лиму.

Все в Центральной школе Айдлвуда знают эту историю. Эрик Лим играл в бейсбол на физкультуре, они с Алонсо были в разных командах. Когда Эрик поймал мяч прямо перед тем, как Алонсо добежал до домашней базы, Алонсо толкнул его, и он упал так сильно, что сломал руку.

Алонсо опасен. Тот, кого стоит держать подальше. Вот во что Пенни всегда верила.

А теперь они сидят вместе в её машине посреди пустоты, слушая цикад и тихую кантри-музыку из динамиков на заправке. И Алонсо говорит ей, что это неправда.