— Эй!

Пенни подпрыгивает, мгновенно просыпаясь. Она даже не заметила, что задремала. На больничной койке грудь мамы поднимается и опускается, аппараты издают уже привычный ритмичный писк.

— Глубоко вдохни, — говорит Наоми. Она стоит у входа в палату Аниты, сумочка висит на сгибе локтя. На ней сложный синий макияж глаз, значит, сегодня она записывала урок по макияжу.

— Привет, подводка, — говорит Пенни.

— Классно, да? — Наоми бросает сумочку на стойку. — Ты была в своих мыслях.

— Ага. Диссоциация помогает.

Наоми поднимает бутылку с водой.

— За это!

Пенни улыбается, беря маму за руку. Она приехала в больницу после своего судьбоносного приключения в библиотеке, голова шла кругом. Даже сейчас на её телефоне открыта фотография с микрофильма, и Пенни быстро блокирует экран.

Наоми поджимает губы.

— Ты не перезванивала мне.

— Что? — До неё доходит. — О, подожди. Ты звонила мне вчера.

— Три раза на этой неделе, если точнее.

Пенни стонет, закрывая лицо руками.

— Что со мной не так?

— Наверное, вся эта диссоциация. — Наоми говорит это в шутку, но в её голосе слышна обида.

Стыд разливается в груди Пенни.

— Прости.

Черты лица Наоми смягчаются.

— Вообще-то, сегодня утром мне звонил Рон. Сказал, что ты в последнее время сама не своя.

— Оу, — тихо говорит Пенни. Она и так домоседка в обычных условиях, и ей стало интересно, замечает ли крёстный, как мало она бывает дома.

— Он сказал, что ты как-то взвинчена и тебе нужно отвлечение. Итак! Мы едем в тот шикарный кинотеатр в Индианаполисе. Там специальный показ «Дрянных девчонок», и я знаю одного из барменов через сообщество визажистов. Он не спросит наши удостоверения.

Это как если бы Наоми укутала её в тёплое одеяло. У них было столько вечеров в кино, плечом к плечу, когда они смеялись, прикрывая рты. Это шанс забыть о Проклятии, забыть о странном фото, которое она обнаружила, хотя бы немного притупить тревогу Пенни.

— Звучит идеально.

На секунду кажется, что между ними снова всё хорошо. Они проводили время порознь, но они могут вернуть всё как было с помощью Реджины Джордж.

Улыбка Наоми гаснет.

— Мне это тоже нужно. Знаешь, мы с Кайлой…

Телефон Пенни вибрирует от сообщения.

— Ой, прости, секунду.

Это чат Книжного клуба «Уютный детектив».

18 ИЮЛЯ, 15:22

Кори Баррион

Можем встретиться?

Алонсо Де Лука

зачем

Пенни Эмберли

Ты в порядке?

Кори Баррион

Милтон звонил. В Айдлвуде всё ещё есть другой ковен.

Алонсо Де Лука

ЧТО

кто??

Кори Баррион

Это тот же ковен, о котором вы говорили. Тот, который отдал вам все книги.

Алонсо Де Лука

подожди, ты имеешь в виду барнхардтов?? они исчезли лет сто назад.

Кори Баррион

Их потомки всё ещё здесь.

Пенни Эмберли

Значит, мы их знаем?

Алонсо Де Лука

поэтому ты хочешь встретиться, да?

мы их знаем, и ты в панике.

кори? ты плачешь?

Кори Баррион

Это Мэйберри.

— Пенни? Что случилось?

В Айдлвуде есть другие ведьмы. И одна из них — Дилан Мэйберри.

Парни всё ещё переписываются. Они собираются встретиться в IHOP. Пенни быстро хватает сумочку.

— Ней, прости, но мне нужно идти. Мы можем перенести поход в кино? — Она уже на полпути к двери, когда видит лицо Наоми. Она смотрит на Пенни так, будто та внезапно стала незнакомкой.

— Куда ты идёшь? — говорит Наоми.

Телефон Пенни снова вибрирует, но она не позволяет себе смотреть на него. Это её лучшая подруга. Уйти от неё сейчас — всё равно что перерезать что-то жизненно важное между ними.

Но это правильно. Пенни нужно держать Наоми на расстоянии, пока всё не закончится. Этот странный мир магии, проклятий и ведьм прячется внутри их собственного, и он опасен. Слишком много неизвестных — а что, если Наоми пострадает, как мама Пенни?

Этого не может случиться. Пенни не будет рисковать.

— Обещаю, я всё объясню, как только смогу, — говорит Пенни. — Просто… это очень личное.

Лицо Наоми становится непроницаемым.

Это было неправильно. С каких пор у Пенни есть что-то «слишком личное», чтобы не делиться с лучшей подругой? Пенни лихорадочно ищет способ объяснить ситуацию, ничего не объясняя. Но Наоми не даёт ей шанса. Она только кивает и говорит:

— Ладно. Наверное, я останусь здесь.

— Ты не пойдёшь в кино? Можешь позвать Кайлу.

— Не сегодня. — Она начинает печатать, избегая взгляда Пенни.

— Я скоро увижу тебя? — говорит Пенни.

Наоми не отвечает.

Позже, когда она едет в IHOP, мысли Пенни несутся вскачь.

Я расскажу Наоми всё, как только это закончится, — обещает она себе. Она поймёт. Она будет так рада, что я не впутала её в это. Я знаю, что это правильно.

Но это не кажется правильным. Каждая миля, которую проезжает Пенни, создаёт ещё один океан между ней и Наоми — и между Пенни и её старой жизнью.

— Мне очень не хочется в это верить, — говорит Алонсо, заталкивая в рот половину блинчика.

В IHOP пусто. Они сидят в угловой кабинке, слушая, как вечернее небо собирает грозу. Алонсо — единственный, кто ест. Напротив него Пенни смотрит в свой стакан с водой. Кори практически не подаёт признаков жизни. Алонсо всё время смотрит на него, проверяя, моргает ли он.

— Вы двое тоже должны что-нибудь съесть. Нельзя бороться со злом на голодный желудок. — Алонсо заливает остатки своих шоколадных блинчиков вишнёвым сиропом.

Кори прижимает кулак ко рту.

— Меня стошнит, если я буду смотреть, как ты это ешь.

— Это обещание?

Пенни хватает стакан с водой обеими руками, но не пьёт.

— Может, Милтон ошибся.

— Он прислал мне свидетельство о браке, — говорит Кори, открывая сообщение и протягивая телефон Пенни.

Пенни увеличивает изображение и читает вслух:

— «Настоящим подтверждается, что Джон Эдвард Мэйберри и Саския Барнхардт вступили в законный брак». Почему твоя семья не знала об этом, Алонсо?

У Алонсо внезапно начинает бурлить в животе, и он отодвигает тарелку.

— Любой, кто вступает в брак с членом ковена, должен взять фамилию ковена. Поэтому у моего отца была фамилия Де Лука, пока он был женат на моей маме.

— Тогда почему Саския Барнхардт сменила фамилию?

— Вероятно, потому что не хотела, чтобы её знали или помнили как ведьму. Зачем ещё ей было оставлять все свои книги заклинаний моим предкам? — Алонсо качает головой. — Может, мои предки знали, но история затерялась за поколениями. Это ведь случилось очень давно.

Пенни закусывает губу.

— Ты говорил, что многие ковены исчезают. Эта женщина, Саския… возможно, она хотела начать всё заново. — Она смотрит на Кори. — Думаешь, Дилан знает?

— Нет, — говорит Кори. — Это не то, что Дилан стала бы скрывать.

— Да, она бы уже сама кого-нибудь прокляла, — говорит Алонсо.

— Это не смешно.

— Я и не пытался шутить. Зачем сливать чьи-то обнажённые фото, если можно заставить их кожу слезть? — Алонсо не может удержаться; он тихо смеётся. — Как ты это делаешь, чувак?

— Алонсо, — предупреждает Пенни.

— Да ладно, тебе же интересно.

— Я представляю свою мёртвую мать, — говорит Кори.