Алонсо садится в машину, и двигатель ревёт. Пенни хочет последовать за ним, но её так сильно трясёт. Она понимает, что не ела с утра, и мир начинает расплываться, но она не возвращается в свою машину. Она стоит там, глядя, как он уезжает.

Он не оборачивается.

Кори стоит на втором этаже поместья Мередит, глядя в панорамное окно. Через дорогу у дома Де Лука уже второй день подряд припаркованы грузовики для переезда. Газон заставлен антиквариатом, картинами и семейными реликвиями, накопленными за целое столетие. Каждый раз, когда Кори думает, что их дом наконец опустел, грузчики выносят ещё больше барахла. Донна Де Лука руководит грузчиками, пока они загружают потрёпанные диваны, заляпанные деревянные столы, ящики с растениями, подсвечниками и пыльными книгами.

Как бы Кори ни пытался игнорировать это, он всегда возвращается к этому окну.

Кори не видел Пенни и Алонсо со дня бала. Лично. Вместо этого он каждую ночь видит во сне заклинание разрушения.

Когда они произносили заклинание, была кульминация. Она нарастала и нарастала, но когда Кори должен был что-то почувствовать — разрыв, начало, какой-то знак того, что Проклятие исчезло, — ничего не было. Только зияющая дыра там, где должно было быть его будущее.

Была ли это его вина, что заклинание не сработало? Возможно, он недостаточно сильно этого хотел. Возможно, он никогда по-настоящему не верил, что разрушить Проклятие возможно.

— Снова хандришь? — раздаётся голос позади него.

— Мы не разговариваем, — бормочет Кори.

— Это моя фраза, — говорит Джулиан, подходя к нему. Они стоят по разные стороны окна. Джулиан смотрит на него, пока Кори смотрит наружу, пытаясь разглядеть что-то сквозь туман своего гнева.

— Слушай, — говорит Джулиан тихим голосом, — я не согласен с этим домашним арестом, который они тебе устроили.

Мышцы Кори напрягаются от слов Джулиана. Его кузен продолжает вести себя так, будто Алонсо обманом втянул Кори во всё это. Будто он жертва, хотя ничего не может быть дальше от истины.

— Значит, дедушка восстановил тебя в качестве будущего генерального директора? — спрашивает Кори.

Джулиан замолкает.

— Этого не случится.

Кори уже знал это. Он просто хотел, чтобы Джулиан сказал это вслух. Он слышал, как его отец и дедушка Чарльз ссорятся в библиотеке, и отец Кори утверждал, что компания провалится в руках Джулиана. Дедушка согласился, но добавил: «Проследи, чтобы твой сын знал своё место».

Кори закрывает глаза, словно это может заставить воспоминание исчезнуть.

— К твоему сведению, я никогда этого не хотел.

— Да.

— Я серьёзно, Джулиан. Не то чтобы я хотел, чтобы это досталось тебе после того, что ты сделал.

Джулиан смеётся.

— По крайней мере, ты честен.

— Когда я тебе лгал?

— Кроме того случая, когда ты вступил в сговор с ведьмой? — Джулиан отводит взгляд. — Раньше ты так много в себе держал, Кори. А теперь ты весь гнев. Ты почти звучишь как он.

Джулиан жестом указывает в окно, где подъезжает Шелби Алонсо. Алонсо выходит из машины, и Донна Де Лука кричит ему что-то о помощи грузчикам. Вместо того чтобы помогать, Алонсо показывает им средний палец. Затем он идёт внутрь, оставляя Донну, которая кричит ему вслед, её голос приглушён оконным стеклом.

Кори фыркает.

— Видишь, что я имею в виду? — говорит Джулиан.

Но неважно, повлиял ли Алонсо на Кори. Злиться сейчас приятно. Он кивает на почти заживший фингал Джулиана.

— Она тебя хорошо приложила.

— И ты думаешь, я заслужил это?

Кори не отвечает.

— Ясно. — Джулиан начинает уходить, но останавливается. — Я слышал, первая футбольная игра в пятницу.

Кори хотел бы забыть об игре. Завтра первый день учёбы — начало его выпускного года. Он думал, что будет чувствовать себя иначе. Лучше. Но он чувствует только потерянность.

— Не утруждай себя.

В голосе Джулиана слышится улыбка, когда он говорит:

— Я буду в первом ряду.

Часы тикают, кардиомонитор пищит. Иногда их ритмы синхронизируются, прежде чем снова разойтись, наполняя уши Пенни тревожным хором. Её рюкзак лежит на раскладушке, где она спит большую часть ночей после бала. Пенни обычно читает вслух маме, но сегодня она не может заставить себя открыть «Практическую магию». Это одна из любимых книг мамы, но меньше всего Пенни хочет думать о магии.

Вместо этого она может предаваться мыслям о том, что завтра первый день выпускного класса.

Пройдёт ли Наоми мимо неё в коридоре? Заметит ли её Кори? И хуже того — перестанет ли Пенни когда-нибудь искать Алонсо за каждым углом? Завтра день, когда он должен переехать. Или, возможно, его уже нет.

Пенни вздыхает, закрывая лицо руками. Она не может больше сидеть без дела; она делает это уже несколько дней и просто гниёт заживо. Она заставляет себя сесть в лифт, сесть в Приус и завести двигатель. Она пытается придумать место, где воспоминания не будут её преследовать.

Она достаёт телефон, открывая фотографии. Там есть скриншоты статей из SkyCat. Фото Пенни, играющей в велополо, присланное ей Алонсо. Одно незаметное фото Алонсо и Кори в кафе, на случай, если Пенни когда-нибудь понадобится доказательство того, что они могут быть цивилизованными друг с другом.

И есть то фото. На котором Джованни Де Лука стоит на балу Баррионов за улыбающимися Чарльзом и Элли Баррион.

Пенни замирает, глядя на лицо Элли. Потому что есть одна вещь, которую она не пробовала.

Она гуглит семью Томпсонов, и, конечно же, они всё ещё здесь. У них есть куча складских помещений на окраине города, и они будут открыты ещё час.

Пенни вводит маршрут в Google Maps, а затем едет на окраину Айдлвуда.

Есть причина, по которой заклинание разрушения не сработало. Алонсо сам сказал это после того, как заклинание закончилось — им чего-то не хватало. Это почти безнадёжная попытка — спросить семью Элли, что они помнят, и надеяться, что это даст Пенни ключи к разгадке. Но что ещё осталось попробовать?

Солнце низко висит за складскими помещениями, которые пусты, когда Пенни подъезжает. Единственный звук, когда она открывает дверь машины, — это стрекот цикад, и она плотнее закутывается в куртку, оглядываясь в поисках чего-то, напоминающего офис.

Где-то хлопает дверь, но никто не появляется. Рядом с ближайшим боксом есть офис, и сквозь жалюзи пробивается свет люминесцентных ламп. Пенни подходит, стучит, прежде чем открыть дверь.

Из динамика тихо играет кантри-музыка, на мониторе компьютера ярко светятся электронные таблицы. Стул за стойкой пуст.

— Ау? — говорит Пенни, но никто не отвечает.

Там два офисных стула, поэтому Пенни садится на один из них, вдавливая пальцы в колени и стараясь выглядеть честно. Но какие вопросы она собирается задавать? Как она объяснит своё любопытство о давно умершей женщине?

Проходят минуты, никто не появляется. Пенни смотрит сквозь жалюзи, но вечер снаружи тих и пуст. Она встаёт и подходит к стойке, ища колокольчик для вызова. Но его нет.

Пенни опирается на стойку и трёт виски. Голова начинает пульсировать — сколько времени прошло с тех пор, как она пила воду? Она почти смеётся. Если она не может даже пить воду, как она собиралась разрушать Проклятие?

— Что за шутка, — говорит она. Её здесь вообще не должно быть. Она поворачивается и идёт к двери.

Затем слышен звон ключей и звук падающего предмета.

Пенни резко оборачивается, надеясь, что тот, кто появился, не слышал, как она разговаривала сама с собой. Но за стойкой никого нет.

Её сердцебиение внезапно отдаётся в ушах. Неужели она всю жизнь будет гадать, не связано ли каждое необъяснимое событие с магией? Ей нужно успокоиться.