Алонсо не отвечает.

В тот день в лесу, когда он вернул котёнка к жизни, Алонсо не использовал никаких заклинаний. Это просто… случилось.

— Что отличает сильных ведьм от… не знаю, обычных? — спрашивает Пенни. — Ты сказал, что Хэджон могла колдовать инстинктивно?

— Все ведьмы черпают силу из Второго мира, по ту сторону Завесы, — говорит Алонсо.

— Завесы? — говорит Пенни. — Что это?

Кори снова бросает рюкзак в кабинку.

— Это то, что отделяет наш мир от мира духов, да? Двоюродная сестра моего отца, София, рассказывала мне об этом. Она много изучала оккультизм.

Пенни едва слушает. Завеса, мир духов… всё это действительно существует. Её пробирает дрожь.

— Второй мир — это место, куда мы попадаем после смерти, — говорит Алонсо. — Это, по сути, зал ожидания, прежде чем мы перейдём к тому, что будет дальше. Он полон магической энергии, которую генерируют эти духи, и ведьмы могут получать доступ к этой энергии и управлять ею, а смертные — нет.

— Значит, Кори и я не можем разрушить Проклятие? Это должен сделать ты? — спрашивает Пенни.

— Вы можете вложить свою собственную энергию в заклинание, чтобы сделать его сильнее, но нужна ведьма, которая станет вашим проводником. То есть я. У вас есть электричество, но я — электрический провод.

— И заклинания предопределены, — говорит Пенни, пытаясь успокоить сердцебиение.

Алонсо кивает.

— Но таким ведьмам, как Пак Хэджон, даже не нужны были книги заклинаний. Она могла придумывать что-то на ходу, и заклинания срабатывали. Она была как Моцарт среди ведьм. Настоящий виртуоз. И в этом случае она смогла разрушить Проклятие, которое существовало сто лет.

Голос Алонсо становится тише, когда он говорит. Как будто он испытывает благоговейный трепет.

— И ты думаешь, у тебя есть шанс сделать то, что удалось только легендарной ведьме? — говорит Кори.

Алонсо пожимает плечами.

— Я готов попробовать. К тому же моя мама всегда говорит, что я очень похож на своего деда. Возможно, это сыграет нам на руку.

— Это не комплимент, — говорит Кори.

Ухмылка Алонсо исчезает.

— Поверь, моя мама не имеет это в виду как комплимент.

Это самосознание или самоуничижение? Пенни не уверена, поэтому ничего не говорит. Кори возвращается к мытью пола.

Пенни меняет тему.

— Так где это заклинание? То, что разрушает Проклятие?

— Где-то в моём подвале. Там мы храним все наши старые книги. — Алонсо встаёт, покручивая ключи на пальце. — Пошли. Мои мама и тётки сегодня в Индианаполисе по магазинам.

Кори выглядит так, будто собирается сказать нет, но Пенни вмешивается:

— Я поеду отдельно. Кори?

Кори хмурится, обдумывая, но в конце концов говорит:

— Ладно. Но я буду пользоваться чёрным ходом. Мне не нужно, чтобы мои видели меня у твоего дома.

В начальной школе дети часто играли в одну игру.

Шёпотом каждый должен был выбрать, хочет ли он жить в поместье Мередит или в доме Де Лука. Они были полными противоположностями, и твой выбор должен был многое сказать о тебе: хочешь ли ты жить в доме с привидениями или в особняке, хочешь ли ты дружить с милым Кори или сеять хаос с загадочным Алонсо.

Сделав выбор, ты получал задание: попытаться украсть цветок, лист или камень со двора выбранного дома. У тебя была неделя.

Пенни справилась только один раз. Она солгала, сказав маме, что хочет поиграть на озере Элки. Пока мама доставала складной стул из багажника, Пенни бросилась к палисаднику выбранного ею дома и сорвала полевой цветок с заросшего газона. Она до сих пор хранит ту кислицу, засушенную между страницами дневника. Анита заламинировала её для неё, хотя так и не узнала, что цветок был сорван на маленькой клумбе у дома Де Лука.

Дом Баррионов был красив. Но он не зажигал её воображение так, как всегда делал дом Алонсо.

Теперь Пенни впервые подходит к парадной двери. Она возвышается перед ней, тёмная даже в ярком вечернем солнце.

Прежде чем Пенни успевает постучать, Алонсо распахивает дверь и ждёт.

И ждёт.

— Ты зайдёшь? — говорит он.

Пенни заставляет себя улыбнуться, надеясь, что это скроет её нервозность.

— Ты собираешься поздороваться?

Алонсо сверлит её взглядом. Но вместо того чтобы огрызнуться, он протяжно произносит «Здравствуйте», кланяясь, как дворецкий.

Пенни подавляет смех. Она бросает взгляд на гниющее птичье гнездо в одном из окон, прежде чем наконец переступить порог.

Это как войти в готический роман. Тяжёлые шторы висят вокруг витражей, и вечерний свет просачивается сквозь стекло красными, зелёными и фиолетовыми оттенками. Стены загромождены картинами, фотографиями и полками с вазами из сухих или засушенных цветов и ржавеющими металлическими фигурками животных. Мебель соответствует эпохе дома, и большая её часть выглядит так, будто её не перетягивали десятилетиями. Кости диванчика виднеются сквозь разрывы в пыльном фиолетовом бархате, а у троноподобного кресла одна ножка совершенно другой длины и цвета, чем остальные.

— Всё именно так, как я себе представляла, — говорит Пенни.

Алонсо поднимает бровь.

— Ты представляла мой дом?

Пенни краснеет.

— Я… нет.

По его лицу медленно расползается улыбка.

— Пошли. Кори уже в подвале.

Пока Алонсо ведёт её по дому, Пенни мельком видит захламлённую столовую и кухню с сушёными цветами и травами, свисающими с потолка. Алонсо открывает скрипучую дверь.

— Сюда, — говорит он, исчезая в тёмном лестничном пролёте.

Подвал неотделан. Углы забиты колышущимися паутинами, а пол скрыт высокими стопками коробок, некоторые из которых переполнены старой одеждой и рождественскими украшениями. Луч солнца пробивается сквозь крошечные окна под потолком.

Кори стоит посреди комнаты, скрестив руки и нервно оглядываясь.

— Это единственный свет? — говорит он, указывая на маленькую лампочку над головой.

— Вполне достаточно, — говорит Алонсо.

— Нам нужно просмотреть все эти коробки в поисках заклинания? — спрашивает Пенни, оглядывая их.

— Расслабься. Я ведьма, помнишь? — Алонсо протягивает руку, а затем вздрагивает. — Чёрт. Забыл слова. — Он достаёт маленькую книгу из своего халата, открывая заложенную страницу. Пенни видит название на корешке: «Магия повседневности».

Это книга заклинаний. Настоящая книга заклинаний.

Кори предупреждающе выставляет руку.

— Эй, что ты делаешь?

Алонсо игнорирует его, проводя пальцем по странице.

Странно видеть Алонсо таким. Пенни слышала, как девушки шептались о нём, говорили о его серых глазах и кривой улыбке, о том, что если бы он потрудился сделать кому-то комплимент, ему было бы легко найти девушку. Но насколько помнит Пенни, Алонсо никогда ни с кем не встречался. Она даже не уверена, нравятся ли ему парни, девушки или кто-то средний. Раньше она не понимала, что люди имеют в виду, когда описывают Алонсо как красивого, но, наблюдая за ним сейчас, Пенни чувствует, как жар разливается по телу. Возможно, теперь она понимает.

А затем он смотрит на неё.

Это происходит слишком быстро, чтобы Пенни успела отвести взгляд, и на мгновение они смотрят друг на друга. Алонсо всегда настороже, но в этот момент его лицо ненадолго открывается, и в его глазах появляется что-то почти… нежное.

Лицо Пенни становится горячим от смущения, и она отрывает взгляд от него. Алонсо не смотрит на неё по-особенному; Пенни всё выдумывает.

— Что это? — спрашивает она, кивая на книгу.

— Увидишь, — говорит он тихо. Затем он произносит заклинание со страницы:

«От разума к руке,

от желания к явлению,

освети путь,

освети глаза».

Ничего не происходит. Алонсо стоит с открытыми расфокусированными глазами, не двигаясь.