Пенни не отвечает, пока он не прочищает горло.

— Я хочу… сильную. Всю баранью кровь.

— Круто, да, круто. Дай мне проверить на складе.

Внезапно Пенни слушает джазовую музыку. Через несколько секунд она обрывается, и Милтон говорит своим обычным голосом.

— Всё в порядке, бабушка ушла. Пришлось проверить склад, чтобы убедиться. Иногда она использует телефон там, чтобы подслушивать наши разговоры и давать нам «оценку работы». — Он вздыхает. — Я так понимаю, ты слышала о Де Лука. Мне жаль из-за магии Алонсо. Я действительно уважаю то, что вы сделали, и хотел бы…

— Милтон, я должна кое-что тебе показать.

— О. Хорошо.

— Могу я позвонить по FaceTime?

— Секунду.

Через несколько секунд телефон Пенни звонит от неизвестного номера с запросом на FaceTime.

— Ты использовал магию, чтобы узнать мой номер? — спрашивает она, как только лицо Милтона появляется на экране.

— Определитель номера. Магия прямиком из 1990-х.

— Ясно. — Пенни переворачивает камеру. — Я только что нашла это.

После того как Милтон успевает прочитать Кровавую клятву, наступает долгая, болезненная тишина.

— Это плохо, — бормочет Милтон.

— Нет, это здорово! Это… — Затем она понимает, что он имеет в виду.

— Весь Совет… — Милтон вздыхает. — Мы наказали не тех людей.

— Но никто не знал о существовании этой Кровавой клятвы. Теперь, когда мы знаем, вы что-то сделаете, да?

— Да, — говорит Милтон. — Я это обеспечу.

Сердце Пенни взлетает. Алонсо вернёт свою магию, как и остальная его семья.

— Но, Пенни… — Тон Милтона мрачный. — Это означает, что мы не знаем, откуда взялось Проклятие.

Пенни смотрит на письмо Джованни к Элли Баррион.

— Возможно ли, чтобы смертный кого-то проклял?

— Это сложно, — говорит Милтон.

— Сейчас самое время рассказать мне.

Милтон вздыхает.

— Это деликатная информация, так что не распространяйся. Но смертный может убить ведьму и выпить её кровь. Он получит доступ к магии этой ведьмы на несколько минут, но это очень короткое окно. Даже тогда этот смертный должен иметь доступ к книгам заклинаний, и если он хочет кого-то проклясть, ему придётся написать своё собственное заклинание. Это сложный процесс, как ты теперь знаешь.

Пенни закусывает губу.

— Что, если это было не Проклятие?

— Что же ещё это могло быть?

— Я не знаю. — Она теребит нитку на потёртом подоле джинсовых шорт. Как только она её отрывает, она замирает, глядя на неё.

У неё есть идея.

— Алонсо сказал, что заклинание разрушения должно было перерезать «нити» Проклятия, — говорит Пенни. — Есть ли что-то, что мешает нам перерезать одну нить?

Милтон замолкает.

— Объясни.

— Что, если мы сможем спасти мою маму, не разрушая всё Проклятие?

— Нет, невозможно. Кто-то должен был бы пересечь Завесу, перерезать связь между Проклятием и твоей мамой, и вернуться в Первичный мир. А у Проклятия есть Тень, которая его защищает. Эта штука будет намного сильнее по ту сторону Завесы и придёт за тем, кто вмешивается в её источник силы.

Пенни представляет лицо Элли.

— Что, если Тень на нашей стороне?

— Подожди, что? Что ты имеешь в виду?

— Помнишь, я спрашивала о Тени? О том, почему она может появляться во снах? Это потому, что я видела Тень в своих снах. Это случалось несколько раз, и в последние два раза она показывала мне кое-что.

— Кое-что? Тень общалась с тобой?

— Я думаю, она показала мне воспоминания о бабушке и дедушке Кори и Алонсо.

Милтон выдыхает.

— Чёрт. Ты должна была сказать мне раньше.

— Что это значит?

— Похоже, у тебя уже есть идея.

Пенни смотрит на письмо Джованни. Это подтверждает, что дедушка Кори шантажировал Де Лука, а значит, всё, что видела Пенни, вероятно, было реальным.

— Было похоже, что бабушка Кори пыталась сказать мне что-то важное.

— Если это правда, это будет означать, что бабушка Кори нашла способ восстать против оков Проклятия. Её дух контролируется им, но она пытается преодолеть ограничения. Это ненормально, но, думаю, это возможно, если за этим стоит достаточно сильная эмоция. Она, должно быть, сильный дух.

— Выслушай меня, — говорит Пенни. — Что, если я пересеку Завесу и попытаюсь… не знаю, поговорить с Элли Баррион? Если я заставлю Тень отступить, сможем ли мы перерезать нить между Проклятием и моей мамой?

— Это отличная идея, если тебя не смущает высокая вероятность смерти.

— Но есть также вероятность, что я выживу?

— Чёрт, — бормочет Милтон. — Да, это возможно. Но пересечение Завесы для смертных — это другое. Тебе легко потерять путь обратно к своему физическому телу. Тебе нужно будет пересечь Завесу в окружении большого количества живых людей. Например, на каком-нибудь мероприятии. Их энергия будет служить маяком, чтобы привести тебя обратно в Первичный мир. Одно это сделает заклинание — или заклинания, во множественном числе — более сложным. Это может сработать, но шансы против тебя.

— Возможно, я смогу использовать защитное заклинание по ту сторону Завесы? Что-то вроде Оберега?

— У меня нет времени делать ещё один. — Милтон прижимает кулак ко рту. — Есть обходной путь. Тебе нужно будет найти чистое серебряное ожерелье. Мне всё равно, если оно стоит сотни долларов, просто купи его и верни потом. Затем замочи Оберег твоей мамы в мёде, чтобы он впитал часть его магии. Положи мёд в пузырёк и повесь на ожерелье. Оно защитит тебя, но недолго.

— И ты поможешь мне пересечь Завесу?

— Если ты решила это сделать, я не могу тебя остановить.

— Это не ответ на мой вопрос.

— Ладно. — Милтон стонет. — Считай это моей епитимьей за то, что я запечатал магию Алонсо. Эта мелкая сучка никогда не даст мне покоя.

Вдалеке за пределами офиса появляется фигура. Это молодая женщина с короткими тёмными волосами, не совсем похожая на Элли Баррион. Она оглядывается, и когда её взгляд падает на Приус, он сужается от подозрения. Она начинает идти в сторону машины.

— Я перезвоню, — говорит Пенни, вешая трубку, прежде чем Милтон успевает задать вопросы.

Пенни должна остаться. Она должна сказать женщине, где лежит ключ. Но сумка Элли лежит на пассажирском сиденье.

Поэтому Пенни заводит машину и вылетает с парковки. Девушка бежит за ней мгновение, но вскоре скрывается из виду.

Есть такая идея, что лето меняет людей. Несколько месяцев без школы — и ты можешь вернуться новым, сияющим. Люди будут смотреть, как ты идёшь по коридору, гадая, кем ты стал. Потому что они могут сказать, что ты изменился.

Это лето изменило Пенни. Но она не уверена, изменило ли оно её в лучшую сторону, потому что она больше не чувствует себя собой. Вместо этого она состоит из отчаяния.

В ночь перед тем, как Де Лука навсегда покидают Айдлвуд, Алонсо снится странный сон. По правде говоря, его сны всегда были странными. Некоторые о приключениях на чужих планетах. Есть ещё один повторяющийся сон, где он смотрится в зеркало и видит лица, которые не его. Но в последнее время его сны преследует реальность.

В частности, его преследует Пенни.

Сны обычно представляют собой нарезку моментов этого лета, и каким-то образом это хуже любых кошмаров, которые может придумать его мозг. Алонсо всегда просыпается в поту, потому что все они заканчиваются тем, как Пенни смотрела на него в последнюю их встречу. Словно он разбивал её на кусочки.

Но сегодняшний сон намного хуже. В нём Алонсо сидит на трибунах футбольного поля Центральной школы Айдлвуда. Оно совершенно пусто, кроме него. Небо яркое, туманно-фиолетовое.

Алонсо наклоняется вперёд, опираясь на колени, и вздыхает, но звука нет. Он пытается снова, прочищая горло, затем говоря, затем крича. Каждый раз его голос теряется в этом вакууме. Затем его взгляд привлекает что-то наверху, и он поднимает глаза.