Пенни собирается ответить, что она вроде как послала его, — но что-то вдалеке привлекает её внимание. За домом Пенни — деревья и забор, сорняки и полевые цветы. Здесь так заросло, что не видно дома их соседа в нескольких ярдах. Но за забором, прежде чем начинается настоящий лес, есть тень.
Это может быть игра света. Луна может светить под идеальным углом сквозь ветви над головой. Но тень движется совершенно не так, как ветки на ветру. Она почти выглядит…
Человеческой.
— Ты кого-то видишь? — шепчет Пенни, пытаясь не паниковать.
— А? Где?
— Тсс, — говорит Пенни и указывает. — Вон там, возле сломанного столба забора.
— Я вижу природу.
Пенни собирается возразить, но когда она снова смотрит на забор, там ничего нет.
— Ты пьяна и хочешь спать, Пенз. И, наверное, на взводе после того, как Алонсо и Кори устроили гладиаторские бои. — Наоми хмурится. — Ты правда не скажешь мне, что сказал Алонсо?
Пенни ещё долго смотрит на лес, прежде чем откинуться на крыше.
— Он спросил, как проходит моё лето.
— Он что? Это странно.
Алонсо всегда был странным, но он и предсказуемый. Кроме этого вечера. Сегодня он на мгновение почти прилично с ней обошёлся, но это страшнее всех историй, которые Пенни о нём знает. Это заставляет её чувствовать, что она что-то упускает.
Глядя на луну, Пенни решает, что никогда не будет искать послание Алонсо в своём ежегоднике. Потому что, хотя тёмная часть её заворожена тем, что она видела в лесу много лет назад, она уверена в одном: Алонсо Де Лука — загадка, которую она никогда не захочет разгадывать.
Когда полицейский выводит Кори и Алонсо из леса, их семьи уже ждут.
Баррионы выстроились на крыльце поместья Мередит, которое служит их семейным домом уже более семидесяти пяти лет. Отец Кори, Джеймс, стоит впереди группы, а тётя Хелен — чуть позади. Прислонившись к дому, стоит сын тёти Хелен, Джулиан. Даже издалека видно, как на его губах играет улыбка. Их телохранитель, Уоррен, который живёт с ними, застыл на газоне, не сводя глаз с Алонсо. А София Баррион Хирш, троюродная сестра Кори, сжалась в комок со своей десятилетней дочерью Камилой. Не хватает только дедушки Кори — наверное, потому что он избегает Де Лука любой ценой.
На губе Кори запеклась кровь, а голова раскалывается от двух ударов, которые нанёс Алонсо. Но Кори не волнуется, как его семья отреагирует на присутствие полиции, даже если он единственный темнокожий ребёнок в почти полностью белой семье. Когда дело касается Де Лука, ненависть Баррионов уходит вглубь. Они, наверное, устроят в честь Кори праздничный ужин.
Через дорогу от поместья Мередит мама Алонсо стоит в конце своей подъездной дорожки, её белые волосы собраны в небрежный пучок на макушке. Несмотря на свой шестифутовый рост, чёрное кружевное кардиган Вера Де Лука достаточно длинный, чтобы волочиться по земле их подъездной дорожки. Позади неё — её сёстры: Донна Де Лука пускает клубы дыма от сигареты, в то время как Эмилия Де Лука трясётся от беззвучных рыданий.
Кори не может даже смотреть на них.
Его отец выходит им навстречу на дорогу.
— Что здесь случилось?
Офицер Эриксон бросает взгляд на маму Алонсо, но она не сдвинулась с места. Она наблюдает с расстояния в несколько ярдов, её выражение лица бесстрастно.
— Кто-то позвонил нам и сообщил о жестокой драке в лесу, — говорит офицер Эриксон. — Парень не назвал имён, наверное, потому что все на вечеринке твоего сына пили алкоголь, будучи несовершеннолетними.
— Только не я, — говорит Алонсо. — Мне не нужно быть пьяным, чтобы захотеть врезать Барриону… ай, больно.
— Не время, Де Лука, — говорит Эриксон, не ослабляя хватки.
Кто-то окликает его дымным голосом:
— Мой сын под арестом?
Это мама Алонсо. Она не сдвинулась с подъездной дорожки, но теперь она сверлит Алонсо взглядом.
Офицер Эриксон беспокойно переминается.
— Нет, не под арестом, но…
Вера обрывает его.
— Тогда я попрошу вас убрать от него руки.
Офицер Эриксон бормочет что-то, но отпускает Алонсо.
— Мэм, это уже второй раз за этот год, когда эти парни ссорятся. Вашему сыну в следующем году исполнится восемнадцать, и я больше не буду таким снисходительным.
— Я понимаю.
Офицер Эриксон скрещивает руки.
— Полагая, что вы не хотите, чтобы у вашего сына была судимость, я хотел бы предложить посредничество для ваших семей. Я знаю, у вас сложная история, но, возможно, пришло время оставить это позади…
Прежде чем Кори успевает остановиться, он говорит:
— С уважением, в этом нет смысла. Думаю, моя семья со мной согласится.
— Согласна, — говорит его отец. — Невозможно уладить этот бардак.
Мама Алонсо даже не утруждает себя ответом. Она просто смотрит на Кори, как на жвачку, прилипшую к подошве её туфли.
Офицер Эриксон переводит взгляд с одной семьи на другую, на его лице заметное замешательство. Он, должно быть, новый. Остальные сотрудники крошечного полицейского участка Айдлвуда уже знают, что не стоит поощрять Баррионов и Де Лука «оставлять прошлое позади». Все они знают историю о пожаре, который убил бабушку Кори в поместье Мередит почти пятьдесят лет назад.
Но это был не последний раз, когда Де Лука убили Барриона.
— Ну что ж, тогда я оставлю вас разбираться самим, — говорит офицер Эриксон, пытаясь сохранить видимость авторитета, пока напряжение нарастает. — Пусть это не повторится.
Через несколько секунд полицейский уезжает, его стоп-сигналы исчезают за поворотом вдалеке.
Затем начинается.
— Я предупреждал Кори, что твой сын испортит ему вечер, — говорит отец Кори. Его светло-русые с сединой волосы блестят от геля, а костюм безупречен, даже в полночь.
Вера Де Лука игнорирует его.
— Алонсо, — говорит она, и он неторопливо идёт к ней, поочерёдно потягивая руки, словно только что совершил пробежку по району.
— Нечего сказать? — кричит отец Кори. — Наверное, это неудивительно. Вы победили.
Вера наконец смотрит на него, её взгляд холоден и остр, даже в темноте.
— Мы победили?
— Твой отец получил то, что хотел, — говорит Джеймс. — Даже из могилы Джованни разрушает нашу семью.
— Это не… — начинает мама Алонсо, но обрывает себя. Через мгновение её лицо превращается в холодную маску. На этот раз она улыбается, словно это какая-то мелкая размолвка. — Ты думаешь, мы хотели потерять всё?
К Кори внезапно возвращается адреналин, на полную мощность. Он не хочет чувствовать это. Этот гнев почти затягивает. Если бы Кори позволил ему управлять собой, как бы он жил дальше каждый день? Как бы он ходил в школу, думал о колледже или даже отвечал на вопросы о своей маме, не теряя контроля?
Именно так и действует Алонсо. И Кори не позволит себе опуститься до его уровня. Когда ты один из немногих темнокожих детей в маленьком городке, нельзя позволять им видеть тебя злым. Поэтому он запихивает свои чувства глубже, глубже, глубже, представляет, как запирает их на замок и выбрасывает ключ. Когда он снова позволяет себе вдохнуть, он не чувствует ничего.
— Вы потеряли всё? — говорит отец Кори. — Как ты вообще можешь смотреть на кого-то из нас и говорить это? Твой бывший муж не умер, Вера. Он понял, на ком женился, и ушёл. Мудрый человек.
Алонсо резко оборачивается, но, прежде чем он успевает сделать три шага в сторону отца Кори, рядом с ним появляется Уоррен. Он хватает Алонсо за руки, удерживая его на месте.
Донна Де Лука бросается на перила их гнилого крыльца.
— Убери от него руки! — рычит она, выпуская дым из ноздрей, словно дракон.
— Сначала обуздай своё потомство, — говорит отец Кори.
— Ты и твоя семья хотите забрать у жителей этого города всё до последнего, — говорит Вера. — Только этим вы и занимались. Но мы были здесь до того, как ваша семья появилась, и мы будем здесь после того, как вы все уйдёте. Я обещаю тебе это.
