Произносил ли он эти слова, когда возвращал Нимбл, и не помнит? Были ли они всегда спрятаны в его разуме, заперты до тех пор, пока они снова не понадобились?

Нет. Истина накатывает волной, и это ужасно.

Сейчас не заклинание имеет значение. Алонсо мог бы произносить любые слова, вкладывая в них смысл и магию, и он бы преуспел. Потому что его сила не поддаётся измерению. Она не может быть ограничена его костями, мышцами, кожей. Она рвётся наружу.

Именно так магия Алонсо вырвалась на свободу, когда он был маленьким. Она не просто часть его. Она дикая, как волк без хозяина. И если Алонсо не научится направлять её, заставлять её подчиняться или замолкать, она сделает ужасные вещи со всеми вокруг него.

Ничто не сравнится с обучением под давлением.

Алонсо поднимается, беря бразды правления своей силой, требуя, чтобы она слушалась заклинания и его намерения. Его магия вспыхивает, словно сопротивляясь его власти. Но Алонсо не отступает, и наконец заклинание забирает то, что ему нужно.

Удар достаточно силён, чтобы сбить его с ног на десятилетие. Он падает на колени, когда заклинание истощает его, но он не отпускает руку Аниты.

Появляется чисто-белая нить, соединяющая Аниту с её телом, невидимая по ту сторону Завесы.

— Иди! — кричит Алонсо, и Анита прыгает в дверь, которую он открыл в Завесе. Он собирается последовать за ней, когда Нимбл издаёт крик.

Она удерживала Джованни передними лапами, но ему удалось сдвинуться, и он вонзает свои чёрные зубы в её правую лапу. Она снова кричит и отпускает, и Джованни бросается к Завесе.

Он собирается захватить тело Алонсо.

Алонсо реагирует так, как всегда, когда загнан в угол: он использует последнюю часть своей магии, чтобы нанести Джованни магический удар в лицо.

Полтергейст отлетает назад, но этой секунды достаточно. Алонсо прыгает через Завесу. Но в последний момент он чувствует это — гул такой глубокий, такой болезненный, что он не может дышать. И он внезапно не помещается в собственном теле…

Потому что Джованни прорвался. Он пытался войти в тело Алонсо в тот же момент, что и Алонсо, и они столкнулись.

Алонсо пытается вытолкнуть его, но Джованни сопротивляется. Алонсо держится, и поскольку его тело знает его, части его встают на свои места.

Но Джованни не сдаётся. Нимбл ранила его, и он почти достаточно слаб, чтобы Алонсо мог вытолкнуть его полностью…

Пока внезапно Джованни не исчезает.

Магия Алонсо шарит в поисках него, ища признак того, что полтергейст всё ещё здесь. Но он не может его найти.

Завеса снова закрывается. Джованни исчез.

Алонсо победил.

Облегчение заливает его, и Алонсо сосредотачивается, пока полностью не возвращается в своё тело. Затем он открывает глаза.

Он снова в Первичном мире. В больничной палате.

И когда он смотрит на кровать, глаза Аниты Эмберли открыты.

— Вау, — шепчет кто-то.

Пенни не открывает глаза. Всё, что она видит, — это Тень, тянущуюся к её маме, обхватывающую её когтями…

— Посмотри на меня, зайчик.

Это воображение Пенни — голос Аниты, её прикосновение, ощущение того, как кровать двигается. Холодная рука касается её щеки.

— Пенни.

Она открывает глаза.

Анита опирается на локоть, глядя на неё. Тёплый румянец вернулся на её щёки.

— Мне снится сон? — спрашивает Пенни, голос — болезненный хрип.

— Нет, малыш. — Она проводит рукой по влажным от дождя волосам Пенни. — Моя Пенни.

Это реально. Это абсолютно, бесспорно реально.

— Мама, — говорит Пенни, и затем они в объятиях друг друга.

Слышен вздох и треск, когда дорогой планшет падает на пол.

— Боже мой, — говорит медсестра.

Словно взрывается бомба. Вокруг них суетятся медсёстры, затем и врачи, включая доктора Нуссбаум, которая пытается всех успокоить, но явно так же шокирована и сбита с толку, как и они. Всё это время Пенни плачет в плечо матери, пока Анита гладит её по спине, шепча: «Я знаю, я знаю».

— Дорогу, дорогу! Большой человек идёт! — раздаётся голос Рона. Его лицо красное и опухшее, и когда он видит Аниту, оно становится ещё краснее и пухлее — Анита, ты сумасшедшая сучка! Мне сказали, что ты умерла!

Анита запрокидывает голову и смеётся.

Группа с футбольного матча здесь: Наоми, Милтон, Дилан, Кори, Алонсо. Джеймс в шоке, смотрит на Аниту так, будто у неё выросла вторая голова, а Хелен трясётся от беззвучных слёз.

— Миссис Баррион? — говорит Пенни.

Хелен делает шаг вперёд, её губы приоткрыты, и выглядит она ровно так, как чувствует себя Пенни. Пенни освобождает место, и Хелен тянется и берёт Аниту за руку.

И тут Пенни наконец видит Алонсо.

Его кожа светится, глаза яркие и устремлены на неё. Что-то в нём изменилось. Он стал ещё красивее.

Она бросается ему на шею.

— Пенни, — шепчет он ей в волосы. — Я сделал это. Я не думал, что это возможно.

Пенни не понимает. Она собирается сказать ему об этом, когда до неё доходит.

Ей не показалось. Её мама действительно была мертва.

— Ты пересёк Завесу? — спрашивает Пенни.

Улыбка расплывается по лицу Алонсо, и Пенни хватает его за плечи.

— Ты говорил, что это слишком опасно.

— Но я в порядке, — говорит Алонсо. — Я чувствую себя сильным. Как будто могу сделать это снова.

— Но… — Она осматривает его с ног до головы в поисках признаков травмы. Алонсо прижимается лбом к её лбу. — Пенни, я в порядке.

Когда из горла Пенни вырывается очередное рыдание, Алонсо обхватывает руками её талию и утыкается лицом в её волосы.

Вокруг них комната полна криков и счастливых возгласов. Наоми рыдает навзрыд, а Дилан вытирает единственную слезу, суя ей упаковку салфеток. Джеймс хватает Кори за плечо, и между ними происходит что-то личное. Рон обнимает маму Пенни и Хелен, по его лицу текут слезы. Алонсо присоединяется к группе и позволяет Наоми плакать в его рубашку, а Пенни опускается на колени рядом с мамой, оглядывая эту странную, прекрасную сцену.

И тут Пенни замечает Милтона. Он смотрит на Алонсо со странным выражением лица. Но когда он видит, что Пенни смотрит на него, его лицо смягчается в улыбку.

«Спасибо», — беззвучно говорит Пенни.

Затем в комнате наступает тишина.

Кори касается плеча Алонсо. Алонсо отворачивается от Наоми, и когда он видит Кори, его лицо вытягивается.

— Что? — говорит Алонсо.

Затем Кори обнимает его.

Доктор Нуссбаум качает головой, просматривая результаты анализов Аниты.

— Это медицинское чудо. Как будто ничего и не было. Нет никаких повреждений от утопления или комы. Вы полностью здоровы.

Анита мудро кивает.

— Настоящее чудо. — Когда врач уходит, она подмигивает Пенни.

Пенни улыбается в ответ. Она не отходила от мамы с тех пор, как та очнулась вчера. Рон закрыл кафе на несколько дней, поэтому он всё время был с ними. Его присутствие означает, что Анита и Пенни не могут говорить о том, что пережили по ту сторону Завесы.

Наконец, когда Рон выходит за едой, Анита говорит:

— Как тебе это удалось?

— Честно? С большой помощью.

— Моя храбрая зайка.

Пенни встаёт, потягиваясь.

— Думаю, мне нужно больше кофе.

— Мне тоже, но не этой больничной бурды. Она отвратительная.

— Сноб, — говорит Пенни, и Анита улыбается так, будто это комплимент.

Когда Пенни идёт к кофейнику у поста медсестёр, толпа людей в конце коридора привлекает её внимание. Они разделены на две группы: одна одета в чёрное и тёмно-фиолетовое, другая — в цветочные принты и накрахмаленные белые рубашки. Пенни останавливается как вкопанная.

Баррионы и Де Лука здесь.

Алонсо стоит позади мамы, засунув руки в карманы очередного шёлкового халата. Де Лука всегда были красивы, в несколько гипертрофированном смысле, но теперь они почти светятся. Волосы Веры Де Лука особенно вьются под её широкополой чёрной шляпой. Эмилия стоит выше обычного, её глаза яркие. Даже Донна… с подводкой для глаз? Возможно, это единственное изменение, но в любом случае они выглядят как ковен ведьм, который может навредить вам парой удачно подобранных слов.