Через мгновение Алонсо выступает вперёд.

— Вы слышали историю о Пак Хэджон?

Лоб Милтона хмурится.

— Таких историй много.

— Ту, где она разрушила Проклятие, наложенное её предком на семью.

— Это легенда, чувак. Никто не знает, правда ли это.

— Насколько я знаю, люди смогли воспроизвести десятки её заклинаний. Раньше ведьмы говорили, что это тоже легенды.

Милтон издаёт резкий смех.

— Если кто-то и докажет, что потомок может разрушить Проклятие, это будешь не ты. У тебя нет магии, забыл?

Алонсо рассматривает его, и Кори знает это выражение лица. Он решает, отступить или драться — и Алонсо никогда не отступает. Пока они все смотрят, он поднимает руку к небу, и его голос приобретает странную монотонность.

— Соберитесь здесь, не забывайте о земле. Стройте круг, выпускайте облака.

Сверху раздаётся раскат грома. Облака начинают кружиться над головой, и сердце Кори выскакивает из груди. Он хватает Пенни за руку.

— Нам нужно зайти внутрь.

Но когда Пенни смотрит на небо, в её глазах нет страха. Они сияют чем-то другим.

Изумлением.

Кори готов затащить Пенни внутрь, когда гром гремит снова, и шум дождя становится всё ближе и ближе, пока…

Ничего. Дождь так и не пошёл.

По крайней мере, не на Кори, Пенни или Милтона. Дождь идёт идеальным кругом вокруг Алонсо.

Милтон смотрит широко раскрытыми глазами, его рот открыт. Наконец он поднимает руку и шепчет несколько слов, которые Кори не может разобрать. Дождь немедленно прекращается.

Опасная тишина опускается на них. Выражение лица Милтона мрачное.

— Назови мне одну причину, почему я не должен звонить в Совет, — говорит Милтон.

Алонсо моргает, сгоняя воду с глаз.

— Потому что мы можем избавиться от этого Проклятия. Нет, мы можем открыть новый способ избавляться от Проклятий. Как тебе такое для твоего наследия? И ты даже ещё не член Совета.

— Мне плевать на моё наследие, — говорит Милтон. — Я забочусь о безопасности ведьм и смертных.

— Ты и будешь это делать, — говорит Алонсо, кивая в сторону Пенни и Кори. — Его мать умерла много лет назад. Её — следующая. Поэтому я здесь.

Милтон игнорирует его.

— Кто снял печать с твоей магии? Потому что они нарушили большое правило, и их ждёт изгнание, как и всю твою семью.

— Никто, — говорит Алонсо.

Милтон бормочет что-то себе под нос.

— Да ладно тебе, чувак…

— Я сделал это сам, — говорит Алонсо. — Я не знаю как. Я увидел что-то плохое, и я захотел это исправить, а потом я начал использовать магию.

Милтон разглядывает Алонсо.

— Тогда кто научил тебя этому заклинанию?

— Одна из книг в моём подвале.

— У тебя даже нет учителя? Ты знаешь, что это звучит невероятно, да?

— Конечно. Это не меняет фактов.

Милтон смотрит на Пенни и Кори, и выглядит так, будто хочет что-то им сказать. Вместо этого Милтон поворачивается обратно к Алонсо.

— Единственная причина, по которой я склонен тебе верить, — потому что мы знаем, где ты живёшь.

— Вот именно.

— Но я не совершу ту же ошибку, что и моя прабабушка, — говорит Милтон. — Если хочешь моей помощи, ты должен доказать, что твои намерения чисты. Мне нужно, чтобы ты создал Кровавую клятву. И ты позволишь мне диктовать условия.

Рядом с ним Пенни ахает.

— Что случилось? — спрашивает Кори.

— Кровавая клятва может убить его, — говорит Пенни.

— Только если он лжёт, — говорит Милтон.

Кори смотрит на Алонсо, чьё лицо потеряло все краски. Он хочет что-то сказать, но что? Что это безумие? Им стоит сдаться и поехать домой? Кори не может подобрать слов.

— Ладно, — говорит Алонсо. — Я сделаю это.

— Ты не должен, — говорит Кори.

— Правда? — рычит Алонсо, и Кори замолкает. Потому что он прав. Они пришли сюда за помощью от Пьеров, и если это единственный способ, тогда ладно.

Милтон заходит внутрь, и Алонсо следует за ним, опустив глаза в пол. Пенни бросает на Кори один долгий взгляд, который говорит о миллионе вещей, которые он не может понять, и об одной, которую может: она думает, что это плохая идея.

— По крайней мере, мы узнаем, говорит ли он правду, — говорит Кори.

— Честно? Это звучит как заклинание, которое причинит ему боль, даже если он не лжёт. — Пенни следует за Алонсо и Милтоном внутрь, оставляя Кори одного на парковке.

Кори не хочет смотреть на то, что сейчас произойдёт с Алонсо. Близость к магии всегда кажется плохой идеей, но это особенно верно для заклинаний с названиями вроде «Кровавая клятва». Но Пенни уже в магазине, и её отсутствие заставляет Кори чувствовать беспокойство. Если что-то случится с ней, а Кори не будет рядом, чтобы помочь…

— Чёрт, — бормочет Кори и неохотно входит в Эмпориум «Второй Мир».

Благовония в Эмпориуме «Второй Мир» необычные.

Алонсо живёт в доме ведьм, так что должен был привыкнуть к ним. Но запахи внутри магазина многослойные, они танцуют вокруг них, создавая замешательство. Или, возможно, это часть охранного заклинания, потому что Алонсо уже не помнит, зачем он вошёл внутрь или почему Милтон позволил ему войти.

Милтон шепчет несколько слов, и голова Алонсо проясняется. Он закрывает глаза, когда начинает пульсировать головная боль.

— Я сейчас вернусь, — говорит Милтон, запирая входную дверь и исчезая за шторами.

Когда Книжный клуб «Уютный детектив» остаётся один, Алонсо чувствует на себе их взгляды. Но он не может смотреть на них. Он не хочет знать, что они думают о его личном дождевом облаке. Он привык, что люди его боятся, но если он увидит это на лице Пенни, сейчас это будет слишком.

— Тебе не стоит этого делать, — говорит Пенни.

Алонсо пожимает плечами.

— Если я не дам Кровавую клятву, он доложит обо мне.

— Думаю, он прав, Пенни, — говорит Кори, проводя рукой по волосам.

В горле Алонсо зарождается смех.

— Ага, Золотой Мальчик хочет, чтобы я подписал Кровавую клятву даже больше, чем Милтон.

Пенни начинает говорить, но Милтон снова появляется из-за штор, и все аргументы, которые она хотела привести, остаются невысказанными.

Милтон плюхается на низковорсный ковёр и жестом приглашает остальных сделать то же самое. Он держит свиток из плотной бумаги, которая вовсе не бумага. Это шкура животного, потому что каждая часть Кровавой клятвы должна быть связана с тем, что когда-то было живым.

Пот выступает на затылке Алонсо. Знать, как работает Кровавая клятва, — одно дело. Быть вынужденным дать Кровавую клятву…

— Ты будешь писать то, что я скажу, — говорит Милтон, передавая Алонсо свиток и ставя перед ним чернильницу и красочное перо.

Алонсо разворачивает шкуру, и свет в комнате тускнеет. Словно магия вокруг них жива и знает, что сейчас произойдёт. Словно она готовится. Если бы семья Алонсо знала, что он собирается сделать, они бы, наверное, заперли его в клетке и никогда не выпустили. Потому что это заклинание забирает у ведьмы нечто, даже если она не лжёт. Вероятно, несколько лет его жизни.

Алонсо мог бы остановить это. Он мог бы отказаться и позволить Пьерам запечатать его магию. Но когда он поднимает взгляд на Пенни, все эти мысли покидают его голову.

Её голубые глаза широко раскрыты. Не моргают. Она не боится его; она боится за него. Она едва заметно качает головой. «Не делай этого», — пытается сказать она ему. «Это не стоит того». Но если бы она была на месте Алонсо, она бы не колебалась, давая Кровавую клятву, несмотря ни на какую цену.

Алонсо макает перо в чернильницу, которая светится тёмно-синим оттенком. Кровь паука.

Милтон смотрит на Пенни и Кори, которые сидят напряжённо, как кошки, в стороне.

— Держитесь на расстоянии и молчите. Весь процесс требует большой концентрации.

— Постарайтесь не смотреть, — говорит Алонсо.

Затем Милтон начинает.