Кори становится дурно.

— Да, — говорит Пенни, едва скрывая ужас на лице. — Эм, мы ищем ковен Пьеров.

— Вы нашли нас. Или одного из нас.

Значит, этот парень — ведьмак. Кори требуется вся его выдержка, чтобы оставаться на месте, когда каждый инстинкт велит ему бежать из магазина. Он всю жизнь избегал магии и ведьм, потому что один ковен разрушил его жизнь ещё до его рождения. Но в отличие от Алонсо, этот парень кажется нормальным. Никогда бы не подумал, что он ведьма, если бы он сам не признался.

Кори проглатывает страх.

— Я Кори, а это Пенни.

— Как дела?

— Хорошо! — говорит Пенни слишком воодушевлённо.

Милтон криво улыбается.

— Смертные не приходят сюда, когда всё хорошо.

Кори смотрит на Пенни, которая выглядит такой же нервной, как и он.

— Вы можете сказать, что мы смертные?

— Конечно. Это вопрос энергии.

Кори кивает, хотя понятия не имеет, что это значит.

— И вас не волнует, что мы здесь?

Милтон пожимает плечами.

— Люди не так быстро верят в магию, как вы думаете. Но если вы будете болтать слишком многим, у нас есть способы контролировать ущерб.

Теперь он угрожает им. Кори смотрит на Пенни, надеясь, что это вписывается в её определение разговора, который «идёт не так». Но Пенни не отводит взгляда от Милтона, и её челюсть сжата с решимостью.

— Мы никому не скажем, — говорит она немного дрожащим голосом. — Мы пришли, чтобы показать вам кое-что. — Она протягивает телефон через стойку. На нём фото ожога на руке Алонсо.

Милтон берёт телефон, поднося его на несколько дюймов к лицу. Он переводит взгляд с фото на Пенни, его взгляд настороженный.

— Как вы сказали, вас зовут?

Кори вздыхает, потому что знает, что Милтон на самом деле спрашивает.

— Моя фамилия Баррион.

Прежде чем Милтон успевает сказать слово, пол вибрирует. Буквально вибрирует. Всё внимание Милтона внезапно устремляется к входной двери. Кори инстинктивно снова заступает перед Пенни на случай, если кто-то — или что-то — ворвётся внутрь.

— Что это было? — говорит Пенни.

— Кто-то задел сигнализацию, — говорит Милтон.

Кори не нужно трёх попыток, чтобы догадаться, кто это.

Милтон уже идёт к двери, и Пенни пытается остановить его.

— Подождите!

Но Милтон не ждёт. Он распахивает дверь и останавливается.

— Какого чёрта?

Алонсо лежит лицом вниз на асфальте. Его руки раскинуты так, будто он упал с нескольких этажей, а не из открытой двери машины — и он не двигается.

Кори морщится.

— Алонсо? Ты в порядке?

Ведьма не двигается.

— Что случилось? — спрашивает Пенни у Милтона.

— С ним всё в порядке, — говорит Милтон. — Пока я не решу иначе.

Алонсо не встаёт. Медленно, с заметным усилием, он поворачивает голову ровно настолько, чтобы они могли видеть его лицо.

— Ну надо же, — говорит Милтон. — Я не ожидал, что Де Лука сегодня появится на моём пороге.

— С днём рождения, — бормочет Алонсо.

— Мой день рождения в апреле. — Милтон приседает на корточки, чтобы заглянуть Алонсо в глаза. — Давненько никто не задевал сигнальное заклинание. Я думал, может, его нужно обновить, но, видимо, оно работает отлично.

— Это охранное заклинание? — спрашивает Пенни.

— Ага. Работает против целого списка личностей: от фанатов до мелких преступников и всех изгнанных ведьм. Удерживает их на месте, чтобы мы могли задать им вопросы.

Кори прищуривается на Милтона.

— Вы знакомы?

— Каждый ковен знает Де Лука, — говорит Милтон. — То Проклятие, что они создали, было большим событием в нашем мире.

— Пусти меня, — говорит Алонсо сквозь зубы.

— Нет. Здесь твоё место.

Пенни встаёт между Алонсо и Милтоном.

— Пожалуйста, выслушайте нас, прежде чем предположить, что Алонсо пришёл сюда с какими-то злыми намерениями. — Она снова поднимает телефон. — Ваша семья сделала оберег для Баррионов, верно?

Милтон сверлит её взглядом.

— Мы не связывались с этим Проклятием. Мы сделали стандартный оберег от тёмной магии, а Баррионы используют его как хотят.

Что-то в беззаботном тоне Милтона заставляет Кори ощетиниться, и он говорит:

— Если он такой стандартный, почему вы сделали только один? И почему вообще согласились его делать?

Милтон игнорирует его и смотрит на Пенни.

— Какое отношение ты имеешь ко всему этому?

— Моя мама встречалась с тётей Кори, — говорит Пенни.

— А. Она мертва?

Кори качает головой.

— Пока нет.

Милтон вздыхает и протягивает руку.

— Тяжесть, как воздух, лёгкость, как земля.

Алонсо вскакивает на ноги. Его волосы растрёпаны, а в щеке застряли крошечные кусочки гравия.

— Я даю вам десять секунд, чтобы сказать мне, зачем вы на территории Пьеров, — говорит Милтон. — Раз…

Кори открывает рот, но Пенни опережает его, говоря быстро:

— Мы хотим узнать, почему ваша семья помогла Баррионам, когда другие ведьмы отказались, потому что мы хотим разрушить Проклятие и подумали, что вы могли бы рассказать нам о других ковенах в Айдлвуде, а также, возможно, согласиться помочь нам с заклинанием разрушения, потому что Алонсо сказал, что нет ковена сильнее вашего, и…

— Ладно, ладно, стоп. Не падай в обморок. — Милтон смотрит на Кори и Алонсо. — Вы правда пришли сюда вместе?

Кори вздыхает.

— Мы пытаемся… не знаю, что мы пытаемся. Всё, что можем.

— Интересно. — Челюсть Милтона дёргается в сторону, когда он разглядывает их. Он, кажется, принимает решение, потому что его лицо смягчается, и он говорит: — Моя прабабушка сделала тот Оберег. Он должен был помогать жертвам Проклятия Баррионов.

— Я думал, ваша семья не связывалась с Проклятием, — говорит Кори.

— Хотите узнать историю или нет?

Кори скрещивает руки и ждёт.

— Де Лука и моя семья когда-то тесно сотрудничали, так как мы оба оказались в Индиане в одно время, — говорит Милтон. — У Де Лука была долгая история в Италии; много силы в крови. Вы шли к тому, чтобы получить место в Совете. А потом появился Джованни. — Он качает головой. — У всех было плохое предчувствие насчёт него, но моя прабабушка спускала его поведение с рук.

— Почему? — говорит Кори.

— Думаю, она была слишком оптимистична. Она была близка с матерью Джованни. Она не хотела верить, что он может кому-то навредить.

— Но она ошиблась, — говорит Кори.

Милтон прищуривается.

— Проклятие не было её виной. Но да, она могла бы обуздать его, наказать, что-то сделать. — Он кивает на Кори. — И когда твой отец пришёл за Оберегом, она почувствовала, что это меньшее, что она может сделать.

Почти невозможно представить, как его отец приходит сюда, настолько отчаянный, что умоляет ковен о помощи. Джеймс Баррион не проявляет привязанности. Он едва проявляет внимание. Кори ненавидит думать, что у него есть что-то общее с отцом, но он стоит здесь, на том же месте, где Джеймс стоял много лет назад.

— Если Оберег работает, я больше ничем не могу вам помочь, — говорит Милтон. — Моя прабабушка потратила год на создание этого Оберега, и она была величайшей ведьмой своего поколения. Любые дополнительные защитные заклинания будут слишком долго «вариться».

— Подождите! — говорит Алонсо, когда Милтон поворачивается, чтобы уйти. — Если этот Оберег должен защищать людей от Проклятия, почему он обжёг меня?

Милтон моргает.

— Как я и сказал, он отражает зло. По нашему определению, это касается всех Де Лука.

Алонсо делает шаг ближе к Милтону, но не слишком близко. Кори почти улыбается. Алонсо, возможно, действительно боится этого парня.

— Меня впечатляет, что ваши семьи смогли пережить старую вражду, но ведьма, проклявший вас, мертв, и вы ничего не можете сделать. — Милтон намеренно не смотрит на Кори или Пенни, пока говорит. — Хотел бы я помочь вам. Но мы должны защищать своих.

Все замолкают. Кори смотрит на Пенни в поисках какого-то сигнала, но она смотрит на асфальт, покусывая губу.