— Ладно, — говорит Дилан. — Оставь меня пьяную и беззащитную на милость кучки придурков. Женщины поддерживают женщин, да? — Она хлопает дверью.

Пенни оставляет машину на холостом ходу, пока Дилан идёт через парковку. Она никогда не была внутри старой аптеки и не хочет начинать сейчас. Здесь умер дедушка Алонсо, и, зная то, что знает Пенни сейчас, пойти на вечеринку сюда — всё равно что просить о том, чтобы что-то случилось. Что-то плохое.

Есть чёткий путь к отступлению. Дилан не ответственность Пенни, в конце концов. Она может уехать.

Но Пенни только что дала Дилан магическую сыворотку, которая заставила её вывалить все свои самые сокровенные секреты и страхи. И вырвать в Приусе.

Пенни бьётся головой о руль. Затем она хватает телефон и отправляет Наоми метку.

«Это долгая история», — печатает Пенни, — «но Дилан затащила меня сюда. Можешь приехать? Может понадобиться подкрепление».

Пенни ждёт. И ждёт. Наоми всегда отвечает быстро, но сейчас нет маленьких серых точек, указывающих на то, что Наоми печатает. Пенни почти звонит ей, но затем вспоминает их последнее взаимодействие в больнице — когда Пенни выбежала, бросив Наоми, чтобы узнать новости о втором ковене ведьм в Айдлвуде. Они с Наоми почти не разговаривали с тех пор.

Неудивительно, что она не отвечает.

Пенни собирается напечатать что-то ещё — извинение или, возможно, мольбу. Но Дилан уже исчезает внутри аптеки.

— Дилан! — зовёт Пенни, но Дилан только машет пальцами через плечо.

Пенни засовывает телефон в сумку и бежит за ней.

Внутри старое здание не похоже на лабораторию по производству метамфетамина, и это уже плюс. То, что когда-то было главным залом аптеки, теперь заставлено потёртыми диванами и складными стульями. Есть журнальный столик из четырёх белых вёдер и огромной деревянной двери (петли всё ещё при ней). Солнце ещё не село, но этого не скажешь; на заколоченных окнах аптеки висят чёрные шторы. Это похоже на декорации для дешёвого клипа эмо-рэпа.

Внутри людей гораздо больше, чем ожидала Пенни, и большинство одеты в тёмные или неоновые цвета. Гитара и бас рычат из динамиков от потрёпанных книжных полок, а старые книги и арт-хаусные DVD громоздятся у стен и на столе.

Дилан выделяется, как луч солнца в склепе, но никто не выглядит удивлённым, видя её.

— Что это за хреновая музыка? — заплетаясь, говорит она, размахивая флягой. Она каким-то образом умудрилась наполнить её за шестьдесят секунд после того, как вошла.

— Это микстейп моего друга, так что заткнись, — говорит Клэй Торнберг, ещё один выпускник Центральной школы Айдлвуда.

На секунду Пенни задаётся вопросом, спустит ли Дилан ему это с рук. Но Дилан поворачивается к нему, и уголки её губ изгибаются в озорной улыбке.

— Ты заставишь меня, Клэй?

Клэй смотрит на неё долю секунды. Затем он смеётся и отворачивается.

Дилан — один, Клэй — ноль.

У Пенни нет времени впечатляться, потому что начинает происходить самое худшее: люди начинают замечать её. Начинается с нескольких взглядов в её сторону, а затем вся вечеринка понимает, что Пенни прижалась к входной двери. Дилан полностью забыла о ней; она шепчется с Ройсом Монтэлбэном, который откровенно пялится на её грудь. Затем она ведёт его в заднюю часть магазина, её рука обхватывает его запястье, как тиски.

Пенни хочется вылететь из аптеки. Вместо этого она спрашивает себя: что бы сделала Анита? Её мама вела бы себя так, будто она именно там, где должна быть. Поэтому Пенни расслабляет плечи и, не встречаясь взглядом ни с кем, неторопливо идёт в заднюю часть магазина.

— Мило, — бормочет Клэй, но говорит он это так, как, вероятно, сказал бы «Тебе стоит бежать». Несколько человек смеются, но Пенни игнорирует их. В последний момент она поднимает взгляд и видит Кики Монтесито. Она сидит через комнату, в одной руке вейп, на лице нечитаемое выражение. Пенни почти машет ей, но Кики начинает яростно печатать. Пенни принимает намёк и продолжает идти.

Когда она толкает дверь в заднюю часть, Пенни обнаруживает большую комнату, которая когда-то была складом и, возможно, какой-то ведьминской лабораторией. Дилан уже исчезла. То, как её тело было повёрнуто к Ройсу, не оставляет простора для воображения. По бокам есть несколько дверей, и только одна из них закрыта. Из-за неё доносится тихий смех, от которого у Пенни теплеет кожа.

Она могла бы уйти, но это кажется неправильным. Она решает подождать ещё пять минут. А пока она… осмотрится.

Аптека закрылась за десятилетия до рождения Пенни, но нахождение здесь делает это место почти живым. Пенни идёт вдоль старых стеллажей, на которых всё ещё хранятся призраки прошлого аптеки. Там есть упаковка пластырей с Тандеркэтами и полпачки жвачки Turbo. Есть даже старая горелка Бунзена, пустые стеклянные банки и пробирки, а также старая ступка с пестиком. Судя по всему, Де Лука, должно быть, сочетали свою магию с современной медициной.

Каково это было — жить в Айдлвуде, когда о всех заботился целый ковен ведьм? Люди боялись Де Лука в те времена?

За последним рядом стеллажей находится шаткая лестница, ведущая на второй этаж. Ступеньки выглядят так, будто могут сломаться, но Пенни осторожно ставит ногу на первую ступеньку и заглядывает наверх. Она ничего не видит за лестницей и думает попробовать следующую ступеньку, когда из передней части магазина доносится стук. Звук заставляет Пенни вскрикнуть, и через несколько секунд она каким-то образом оказывается на вершине лестницы. Удобно.

Чердак почти пуст, за исключением нескольких разваливающихся коробок и кучи сломанных рождественских гирлянд у ног Пенни; Де Лука, должно быть, вычистили его много лет назад, или, возможно, люди украли всё, что здесь было. Середина пола прогибается, будто может обрушиться в любую секунду. Дальняя стена — из открытого кирпича, а на полу перед ней есть пятна, от которых волосы на руках Пенни встают дыбом.

Она позволяет себе на мгновение прислониться к стене. Когда она закрывает глаза, она видит дедушку Алонсо, Джованни.

Здесь его и нашли. Застреленного одной пулей в голову.

Грудь Пенни сжимается. Она не нашла объяснения фотографии, на которой Джованни был на балу Баррионов. Во сне Пенни ненависть Джованни к Чарльзу Барриону была осязаема.

Он не ангел, он жулик… Он даже не любит тебя.

Если Джованни верил в это и если он никогда не простил Чарльза и Элли за то, что они сделали, то та фотография с бала не имеет смысла.

— Что мы упускаем? — говорит она пустой комнате.

Доска на полу скрипит через комнату, и Пенни поднимает глаза.

— Кто здесь?

Нет ответа. Может, кто-то лежит без сознания за одной из коробок? Пенни идёт через комнату, обходя проваливающиеся доски. За коробками ничего нет. Может, ей послышалось.

Затем пол снова скрипит, но на этот раз позади неё. Она резко оборачивается, сердце начинает колотиться, но снова никого нет. Или никого, кого она может видеть.

— Привет? — шепчет она.

Привет.

Слово произнесено не вслух. Оно звучит в голове Пенни. «Привет», — снова говорит голос, похожий на десятки голосов, говорящих одновременно. Пол снова скрипит. Прямо рядом с ней.

Пенни медленно поднимает глаза.

Перед ней стоит то, что можно описать только как форма. Очертание. Есть что-то, напоминающее голову, и отростки, похожие на руки, но нет никаких черт. Оно бесцветно, и оно всасывает свет. Поглощает свет.

Тень вернулась. И на этот раз это не сон.

Пенни не думает. Она просто открывает рот, чтобы закричать.

Тень быстрее неё. В мгновение ока её не-рука тянется к ней. Пенни ничего не чувствует, когда её не-ладонь смыкается вокруг её шеи. Затем её горло перехватывает, и она задыхается. Она зажмуривается, надеясь, что когда откроет глаза, Тень исчезнет.

Вместо этого, когда она открывает глаза, она оказывается совсем в другом месте. Она не знает, где, пока не смотрит в окно и не видит дом Де Лука через дорогу.