Алонсо шмыгает носом. Он ненавидит плакать, вероятно, потому что делает это всё время. Почти сразу Нимбл запрыгивает к нему на колени и начинает перебирать лапами его ноги.

— Я сдаюсь, — бормочет Алонсо.

Нимбл замирает. Когда Алонсо смотрит на неё, она смотрит на него, её зрачки расширяются.

— Что?

Лампочка над ними мигает раз, два, три. Когда свет включается и выключается, тень Нимбл на бетонном полу подвала становится больше.

Волосы на затылке Алонсо встают дыбом.

— Это не смешно.

Свет продолжает мигать, и, возможно, это воображение Алонсо, но похоже, что у тени Нимбл есть глаза. И огромные когти. И они тянутся к его лодыжке.

Алонсо быстро встаёт, опрокидывая стул. Нимбл падает на пол, где приземляется с идеальной грацией и смотрит на него снизу вверх, сама невинность.

— Блядь, — говорит Алонсо, вытирая пот со лба. — Я сказал то, что сказал. Мне плевать, насколько ты жуткая, я закончил с этим дерьмом. — Он поднимается на половину лестницы, прежде чем оборачивается и добавляет: — Сегодня ночью спишь в гостиной.

Снова мигает свет, и Алонсо перепрыгивает через две ступеньки за раз.

Пенни не покидает палату своей мамы два дня.

Она уговаривает Рона позволить ей спать там. Сначала он спорит, говоря, что не хочет оставлять её одну, но у него нет сил на настоящую борьбу. Наоми приносит Пенни еду, и они ходят кругами по пятому этажу, попивая кофе из пенопластовых стаканчиков и почти не разговаривая. Когда Пенни одна, она в основном сидит на стуле и смотрит в стену или в окно. Иногда её взгляд блуждает по маме и неизбежно останавливается на ожерелье.

Оберег. Так Кори это назвал.

Их разговор на парковке не кажется реальным. Не только из-за того, что Кори рассказал об истории своей семьи, но и из-за того, как сильно он боялся. Боялся Проклятия. Боялся Де Лука. Возможно, даже боялся, что Пенни ему не поверит. Если бы Пенни десять лет назад не наткнулась на Алонсо в лесу и не увидела собственными глазами, как он сделал невозможное, она, вероятно, не поверила бы.

Но то, что описывает Кори, — Проклятие, которое убивает людей десятилетиями, — сильно отличается от того, что видела Пенни в детстве. Что, если есть другое объяснение? Кори сказал, что смерти в его семье всегда выглядят как несчастные случаи, когда замешано Проклятие, но должно быть хотя бы одно исключение.

Пенни хватает телефон и находит сайт Центральной библиотеки Айдлвуда. Она заходит в их цифровой архив газет, сначала вводя «Баррионы Айдлвуд». Когда это не даёт ничего, кроме статей о «Баррион Отопление и Охлаждение», она пробует «некролог Баррионов».

Некролог мамы Кори — первый результат. Пенни помнит тот день. Кори не было в школе, и среди учеников ходили слухи, что кто-то из его семьи умер. Позже история распространилась по Айдлвуду, как кровавое пятно: внедорожник миссис Баррион заглох на заброшенных железнодорожных путях, и каким-то образом, невероятно, поезд направили по старым путям вместо новых.

Странный, ужасный несчастный случай.

Пенни сглатывает и нажимает на следующую ссылку. Этот некролог — о Джейсоне Чоудхари, покойном муже Хелен Баррион.

ДЖЕЙСОН ЧОУДХАРИ, 1978–2009

Джейсон Чоудхари, любимый сын, отец и «Учитель года» в Айдлвуде два года подряд, скончался в четверг во время внезапной грозы, разразившейся возле его дома. У него остались жена Хелен и четырёхлетний сын Джулиан…

Гроза. Определённо несчастный случай.

Следующая статья из Los Angeles Times:

ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬ ПОГИБ В АВИАКАТАСТРОФЕ

14 сентября 2014 г.

Латиноамериканский миллиардер Рамон Хирш был личностью более масштабной, чем жизнь, но даже это не сделало его бессмертным. Хирш погиб 13 сентября, когда его частный самолёт разбился во время полёта из его родного города Пуэбла в Мехико на 4-ю ежегодную Конференцию по искусственному интеллекту Америки. У него остались родители, Умберто и Мария Хирш; брат и сестра, Джиджи и Пауло; жена, обладательница Latin Grammy София Баррион Хирш.

Там нет упоминания о дочери Софии, Камиле. Взгляд Пенни снова возвращается к дате, и тут её осеняет: София, должно быть, была беременна, когда умер её муж.

Ладони Пенни становятся влажными от пота. Она нажимает на другой некролог, затем на ещё один, пока не просматривает одиннадцать. Каждый из этих людей был влюблён в члена семьи Баррионов — и все они умерли в течение последних пятидесяти лет. Ни одна из смертей не была естественной.

У Пенни двоится в глазах, и она закрывает все вкладки, пока снова не смотрит на результаты поиска. Остался ещё один некролог, на который она не нажала.

Загружается PDF-файл, показывая сканированную копию старой газетной статьи с пятнистым текстом. Она короткая, едва абзац:

ЭЛЕНА «ЭЛЛИ» ТОМПСОН БАРРИОН, 1951–1979

Уроженка Айдлвуда Элли Баррион погибла при пожаре, уничтожившем часть поместья Мередит, дома семьи-основателя «Баррион Отопление и Охлаждение». Выпускница Чикагского университета, Элли была бывшей «Мисс Айдлвуд» и любимым членом городского садоводческого клуба. У неё остались муж Чарльз; двое детей, Хелен и Джеймс; и родители, Дороти и Деннис Томпсон.

Джованни Де Лука умер в тот же день, что и Элли Баррион. Его тело нашли сразу после пожара в поместье Мередит. Все предполагали, что дедушка Алонсо покончил с собой, потому что устроил пожар, но что, если было что-то ещё? Что, если дедушка Алонсо сделал что-то ещё хуже — что-то, что заставит семью его бывшей невесты страдать поколениями?

Пенни откладывает телефон.

Её мама часто говорила, что есть граница между случайностью и замыслом. Случайностью и предназначенностью. Случайностью и судьбой.

— Но как узнать, что это не случайность? — однажды спросила Пенни. — Разве наш разум не может обманывать нас, заставляя видеть закономерности, которых нет?

Был спокойный день в кафе, поэтому они проводили генеральную уборку. Рукава мамы были закатаны, руки в больших жёлтых перчатках. Выжимая тряпку, она одарила Пенни озорной улыбкой.

— Твой мозг всегда будет пытаться похоронить правду, — сказала она, — но если позволить миру прийти к тебе, её становится легко увидеть. Как любовь. Даже если ты отрицаешь свои чувства, твоё тело выдаст их. Есть истины, которые твой мозг не может тебе рассказать.

Серый свет начинает просачиваться сквозь жалюзи. Утро. Несчастный случай с Анитой произошёл три дня назад, и она не подаёт признаков пробуждения.

Пенни закрывает глаза и думает обо всех трагедиях в семье Баррионов. Она пытается очистить разум и увидеть правду, но не может. Всё, что она видит, — ухмыляющееся лицо Алонсо Де Лука.

Пенни резко садится, раскладушка скрипит под ней.

Алонсо. Он может подтвердить историю Кори, верно?

Нет. Пенни должна держаться подальше. Потому что если всё это правда, то как Алонсо — жестокий, нестабильный Алонсо — отреагирует, если узнает, что Пенни знает о нём правду?

Но какой у неё ещё есть выбор?

Пенни сидит, пока утренний свет не переходит из голубого в золотой, сердце колотится. Затем она хватает свою розовую куртку-бомбер, принимает лекарство от тревожности, целует маму в лоб.

— Если я не вернусь, — шепчет она, надеясь, что мама её слышит, — отдай Наоми моего плюшевого медведя. Затем она отправляется на встречу с ведьмой.

Пенни паркует Приус перед «Деревенским блюзом». Пить чёрный кофе было плохой идеей; он нейтрализовал её лекарство от тревожности, и тело гудит, как мотор. Не лучшее эмоциональное состояние для того, что она собирается сделать.