Медленно Пенни наклоняется над стойкой. На полу, рядом с офисным креслом, лежит связка ключей с одним ключом и бейджиком. Пенни обходит стол и поднимает его. Она уже собирается положить его обратно, когда читает имя на бейджике: ЭННИ ТОМПСОН. Родственница Элли?

Пенни поворачивает связку, рассматривая ключ. Он выглядит слишком гладким, будто сделан только наполовину.

Но он не сделан наполовину. Это скелетный ключ, а значит, он должен открывать каждое складское помещение.

Пенни прижимает ключ к груди.

— Элли? — говорит она. — Ты здесь?

Она поворачивается, ожидая увидеть Тень в углу. Но единственные тени отбрасывает резкий верхний свет и дешёвая мебель из IKEA.

Возможно, Тень не пытается ничего сказать Пенни. Но она здесь, у неё есть ключ, и она может заглянуть в компьютер и посмотреть, есть ли у Томпсонов складское помещение. Что, если они сохранили какие-то вещи Элли? Взлом и проникновение не входят в её список желаний, но она достаточно обезвожена и отчаянна, чтобы это казалось разумным. Она ведь не собирается ничего красть. Она только посмотрит.

Пенни берёт мышку и начинает кликать по электронным таблицам, ища список арендаторов. Но везде только бюджеты и бухгалтерские отчёты.

— Давай, — шепчет Пенни, сворачивая все окна, чтобы просмотреть документы на рабочем столе.

Вот он. Журнал клиентов, обновлённый вчера.

Пенни прокручивает список, проходя мимо многих знакомых имён и нескольких незнакомых. Ни одно из них не Томпсон. Она прокручивает второй раз, чтобы убедиться, и одна строка привлекает её внимание.

«Не сдаётся в аренду», — написано там.

Затем Пенни выбегает за дверь. Гравий хрустит под ногами, когда здания возвышаются по обе стороны, серебряные гаражные ворота тускло поблёскивают в вечернем свете. Бокс находится в конце самого дальнего ряда, у леса. Пенни возится с ключом, но он легко входит в замок. Звук поднимающейся двери похож на крик, поэтому она открывает её ровно настолько, чтобы заползти внутрь.

Внутри складского помещения Пенни включает фонарик на телефоне, который освещает комнату размером с гардеробную. Там старый комод, вешалка для одежды с сумками и пыльным зимним пальто, а также много разваливающихся коробок. Она направляет свет на этикетки каждой коробки.

ДЕННИС/СТАРЫЕ РЫБОЛОВНЫЕ ПРИНАДЛЕЖНОСТИ.

АЛЬБОМЫ ДЛЯ ВЫРЕЗОК — БЕТАНИ.

ШКОЛЬНАЯ ОДЕЖДА ДЛЯ ЭЙМОСА ТОМПСОНА.

Томпсон! Сердце Пенни подпрыгивает. Значит, это всё-таки их семейный бокс.

Она более внимательно просматривает этикетки в поисках «Элли» или «Элены». Но здесь удача заканчивается, потому что ни на одной нет имени Элли.

Затем Пенни видит знакомую сумку на вешалке.

Она в тени, поэтому она почти пропускает её. Но свет от телефона падает на нарисованный голубой цветок, и Пенни вспоминает.

В своих видениях Элли всегда носила сумку через плечо с голубыми цветами.

Снаружи цикады стрекочут громче. Пенни снимает сумку с крючка и направляет на неё свет. Она сделана из кожи винтажного вида. Нарисованные цветы облупились, но не ошибиться: это сумка, принадлежавшая женщине, которая преследовала Пенни всё лето.

Пенни открывает её, и вылетает облако пыли. Внутри лежит старая пудреница с рассыпающейся пудрой. Кошелёк, полный пожелтевших фотографий. Пенни просматривает их. На большинстве двое маленьких детей, оба светловолосые. Пенни узнаёт улыбку мальчика, потому что она точно такая же, как у Кори. Это фотографии Джеймса и Хелен Баррион. Нет фотографий Чарльза Баррион.

Интересно. Но бесполезно.

Пенни уже собирается положить кошелёк обратно, когда её палец нащупывает молнию. На задней стороне сумки есть маленький карман. Она пытается расстегнуть молнию, но она заржавела. Она прижимает пальцы к карману, и он топорщится от чего-то. Возможно, бумаги.

Пенни вдыхает и тянет молнию изо всех сил. Она поддаётся на дюйм. На два. Почти на три — и затем язычок молнии отрывается.

Но этого достаточно. Пенни залезает в карман и осторожно достаёт конверт.

Он пожелтел и помялся. Пенни сглатывает, открывая клапан, который грозит рассыпаться в руках. Там сложенный втрое лист бумаги и маленький свиток, который кажется мягким на ощупь.

Это шкура животного.

Пенни в спешке открывает письмо. Оно написано небрежным курсивом, и на нём написано:

Дорогая Элли,

Ты никогда не прочитаешь это письмо. Возможно, ты давно не читала ни одной моей записки, но я должен был попытаться.

Теперь ты знаешь, что моя магия помогала компании твоего мужа последние три года. Ты также знаешь, что этого было недостаточно. Я делал всё, что мог, чтобы обуздать его жадность, но потерпел неудачу. Я сдержал обещание, данное тебе, и никогда не использовал магию на нём, но теперь я жалею об этом. Зачем хранить обещание, если оно причиняет тебе боль?

Что бы ни случилось дальше, он будет винить меня в этом. Твоя семья должна знать правду. Теперь, когда они знают, кто я, они поймут, что я могу доказать свою невиновность.

Надеюсь, ты обретёшь покой. Я буду искать того же.

Джо

Пенни перечитывает письмо, пытаясь осмыслить его. Затем она берёт в руки свиток и медленно разворачивает его.

Эти слова написаны другими чернилами. Они более небрежные и светлее по цвету, чем остальная часть письма. Они почти тёмно-красные.

Это кровь?

В нём написано:

Силой моей крови я пролью свет на правду. В пятнадцать лет я наложил приворотное заклинание на Элену Томпсон. Я подпитывал заклинание до двадцати двух лет. Я больше никогда не накладывал на неё заклинаний.

Я не использовал и не буду использовать магию, чтобы причинить вред Баррионам.

Я клянусь в этом луной, своими предками и своей жизнью.

Джованни Де Лука

17 августа 1979 года

Пенни читает это ещё раз. Затем она открывает некролог Элли, ища дату её смерти.

18 августа.

Элли умерла на следующий день после того, как Джованни написал эту Кровавую клятву. И Джованни умер не от магических средств — он застрелился. Это значит, что он говорил правду в этой Кровавой клятве.

Она прижимает скелетный ключ к груди. Она должна была это найти. Потому что это означает, что Джованни не проклинал Баррионов — и это меняет всё.

Пенни засовывает сумку Элли Баррион под мышку и выползает из складского помещения. Она запирает дверь и бросает ключ в гравий, беззвучно извиняясь перед Энни Томпсон и надеясь, что та найдёт ключ скорее раньше, чем позже.

Когда она идёт обратно к машине, к ней возвращаются слова Алонсо с ночи бала. «Он сказал мне… это не было Проклятием…»

В её сознании появляется лицо Чарльза Барриона. То, как он угрожал Джованни Де Лука. Его снисходительность к Пенни. Его самодовольство в ту ночь на озере Элки.

Пенни не знает деталей, но дедушка Кори должен быть причастен к этому. Пенни разберётся позже. Сейчас ей нужно поговорить с Милтоном Пьером.

Как только она садится в машину, Пенни набирает номер. Телефон звонит и звонит, а затем переключается на голосовую почту.

— Здравствуйте, вы позвонили в Эмпориум «Второй Мир», ваш главный источник травяных сокровищ и антикварной религиозной атрибутики. Пожалуйста, оставьте сообщение…

Пенни вешает трубку и звонит снова. И снова. И снова. Она серьёзно думает о поездке в Блумингтон, когда на том конце линии раздаётся голос.

— Эмпориум «Второй Мир», это Милтон.

— Милтон! Это Пенни Эмберли. Вы меня помните?

— Пенни? — говорит Милтон, а затем понижает голос. — Эй, подожди, подожди. — Слышны какие-то шаги, а затем он говорит Пенни с театральной громкостью: — Да, мисс, у нас есть гамамелис, смешанный с бараньей кровью. Какая концентрация вас интересует?