Этого должно быть достаточно.

Наоми поднимает своё ожерелье.

— Мы должны выпить это, не зная, что там?

— Это вода, с лавандой, базиликом и — ладно, и с немного измельчённым птичьим пером. Ни одна птица не пострадала при создании этого зелья.

— Я засовывала в себя вещества и похуже, — говорит Дилан, хватая одно из ожерелий. Наоми тоже берёт своё, хотя выглядит более неуверенно.

— Представьте это зелье как камертон, — говорит Алонсо. — Оно настроит нас на одну волну и укрепит границы заклинания.

— Как мы убедимся, что выпьем это одновременно? — спрашивает Наоми.

— Смотрите в сообщения, — говорит Пенни. — Мы начнём в перерыве.

Дилан рассматривает ожерелье, и впервые она выглядит неуверенной.

— Что, если что-то пойдёт не так?

Медленная улыбка расползается по лицу Наоми.

— Ты боишься.

— Я ничего не боюсь, — резко бросает Дилан, но на её щеках появляется румянец. Что-то привлекает её внимание, и она хмурится. — Они здесь.

Пенни следует за её взглядом и видит почти всю семью Баррионов. Джеймс Баррион возглавляет группу, машет и здоровается с людьми, пока они пробираются в первый ряд домашних трибун. Джулиан следует за ним, руки в карманах чёрных джинсов, глаза опущены. Хелен здесь, выглядит ещё мрачнее, чем Джулиан. Директор Эймс бежит к ним, убирая таблички «ЗАБРОНИРОВАНО» с их мест одно за другим.

— Без дедушки? — говорит Пенни.

— Это хорошо, но нам всё равно нужно держаться от них подальше, — бормочет Алонсо.

После того как Дилан присоединяется к чирлидерам, остальные находят места на верхних рядах трибун. Руки Пенни дрожат. Сейчас только август, так что не холод заставляет её дрожать. Через секунду на её плечи ложится тяжесть. Это кожаная куртка Алонсо, которая совершенно не подходит для сезона, но он никогда не жертвовал эстетикой ради погоды.

— Спасибо, — говорит Пенни, но внутри она думает: «Пожалуйста, пусть это не будет последний раз, когда я с ним. Пожалуйста, пусть это сработает».

Музыка обрывается, и голос ведущего разносится из динамиков.

— Добрый вечер, все! Как у нас дела сегодня вечером? — Толпа ревёт в ответ, и он смеётся. — Похоже, вы готовы к футболу. Я Джефф Райли, и когда я не преподаю историю, я веду вечера для наших родных тигров. Прежде чем мы поприветствуем их, позвольте представить сегодняшнюю команду гостей — грабителей из Манси!

Болельщики Айдлвуда освистывают, когда грабители выстраиваются на поле, их бело-жёлтые майки ярко сияют под прожекторами.

— А теперь момент, которого мы все ждали. Присоединяйтесь ко мне в приветствии наших родных тигров Центральной школы Айдлвуда!

По мере того как каждого члена команды представляют, Пенни пытается успокоить дыхание. Дилан на поле с другими чирлидерами, трясёт помпонами, когда объявляют каждого.

— И последний, но не менее важный, поприветствуем нашего квотербека! Встречайте номер три, Кори Баррион!

В ушах Пенни звенит от шума толпы, когда Кори выбегает на поле, давая «пять» товарищам по команде. Все встают и кричат, и даже Алонсо хлопает, подняв руки высоко над головой.

— И с этим официально начинается новый футбольный сезон!

На поле команды выстраиваются в формацию. Голос Кори эхом разносится, когда он выкрикивает первую комбинацию, и через несколько секунд команды превращаются в размытое пятно, сталкиваясь друг с другом. Кори уворачивается от двух игроков противоположной команды, и внезапно мяч летит к нему. Он подпрыгивает, чтобы поймать его, а затем лавирует между игроками Манси. Он так быстр, что кажется, будто законы времени к нему не применимы. Он добирается до двадцатиметровой линии, прежде чем кто-то врезается в него, сбивая с ног. Толпа затаила дыхание, когда судья свистит. Игроки Манси расходятся, а Кори на земле. Сначала кажется, что он потерял мяч, но затем он переворачивается на спину и…

Мяч прижат к его груди.

Толпа ревёт.

— Вы только посмотрите! — говорит мистер Райли. — Отличное начало игры!

— Чёрт, — говорит Милтон, когда Пенни и Наоми кричат.

— Я бы тоже так смог, — говорит Алонсо, но он ухмыляется.

Первая четверть проходит в размытом потоке, а вторая проходит ещё быстрее. Тигры выигрывают, но энтузиазм Пенни угасает. Почти время. Когда на часах остаётся одна минута, Милтон кивает на противоположные трибуны.

— Тебе, наверное, стоит двигаться, Наоми.

— Молись, чтобы болельщики Манси на меня не напали. — Улыбка Наоми гаснет, когда она обнимает Пенни. — У тебя получится.

— Люблю тебя, Ней, — шепчет Пенни.

— Люблю тебя, Пенз.

Когда они остаются одни, Алонсо говорит:

— Ну, твоя неделя была… хорошей?

Горло Пенни сжимается.

— Не очень.

— Да. Прости, я говорю странные вещи, когда нервничаю.

Пенни старалась не смотреть на него, но теперь ей приходится.

— Это моя фраза.

Алонсо смотрит на неё в ответ. Его челюсть напряжена, но глаза мягкие. Это ощущение заставляет Пенни чувствовать себя жидкостью, а не твёрдым телом, будто она открывает что-то вселенское, но при этом совершенно уникальное для них.

И всё же в животе Пенни есть колебание. Хотя он сейчас здесь, она помнит, как он смотрел на неё на парковке у музыкального магазина. Будто он не хотел иметь с ней ничего общего.

Она не выдержит такого отказа снова. Не сейчас. Но она должна сказать ему одну последнюю вещь.

— Алонсо… если случится что-то плохое…

— Не надо.

— Мы должны поговорить об этом. — Пенни снова смотрит на футбольное поле, впитывая всё. Её школу. Её Айдлвуд. Её дом.

Это может быть последний раз, когда она видит его. Последний поздний летний вечер в её жизни. Вместо страха Пенни наполняет что-то другое. Возможно, это любовь, или благодарность, или что-то из открытки. Что бы это ни было, она готова сделать это.

— Если полтергейст захватит моё тело, что мы будем делать? — спрашивает Пенни.

Алонсо не смотрит на неё. Он кусает ноготь большого пальца и смотрит на футбольное поле.

— Я разберусь.

— Если я буду опасна, тогда… я не знаю. Делай, что должен.

Теперь Алонсо смотрит на Пенни, и его взгляд прожигает её насквозь.

— Нет. Экзорцизм существует не просто так.

С другой стороны раздаётся вздох.

— Простите, но это не какой-то фильм ужасов категории Б, — говорит Милтон. — Если дух Пенни потеряется по ту сторону Завесы, проведение экзорцизма оставит её тело пустой оболочкой. Она умрёт мгновенно. — Он выглядит почти пристыженным. — Прости, Пенни. Не хочу давать ложную надежду.

— Я верну Пенни, даже если это меня убьёт, — рычит Алонсо, и он произносит эти слова с такой силой, что Пенни верит ему. Несмотря ни на что, он найдёт её.

Несколько человек смотрят в их сторону, вероятно, потому что Алонсо почти кричал. Пенни это даже не беспокоит. Теперь она понимает, что тело Алонсо слишком мало для всего, что он чувствует. Он постоянно переполнен, иногда гневом, иногда радостью, иногда…

Любовью. Вот как выглядит любовь на языке Алонсо.

Она берёт его за руку. Он смягчается, и его глаза блуждают по её лицу.

— Ещё не поздно передумать.

— Я не передумаю.

Алонсо отрывает от неё взгляд.

— Я ненавижу тебя за это.

Пенни не может сдержать улыбку.

— Нет, не ненавидишь.

Милтон прочищает горло.

— Мне нужно, чтобы вы оба встали передо мной, внутри круга.

— Оба? — говорит Пенни.

— Алонсо отправит тебя туда, — говорит Милтон. — Будет безопаснее, если он будет в круге с тобой.

Они спускаются на ряд ниже. Каким-то образом Пенни чувствует себя лучше, зная, что он будет рядом с её телом, даже если она будет где-то ещё.

Алонсо всё ещё держит её за руку. Он подносит её к губам и целует костяшки.

— На удачу, — говорит Алонсо.

На мгновение Пенни теряется в этих американских горках. В этом странном, неожиданном приключении, которое случается, когда другой человек навсегда меняет твою жизнь.

Затем наступает перерыв.