Тимур наливает в крышечку термоса горячий напиток. Пар идёт и мне не терпится выпить!

— Если не брезгуете пить со мной из одной чашки, — подаёт мне чай.

— Ну, что вы! — удивляюсь его замечанию, — Я вообще не брезгливая.

Делаю глоток и закрываю глаза от наслаждения. Как же хорошо! Пить чай на свежем воздухе. Он чуть с кислинкой. Но это вполне компенсирует сладость пирожного, которое я тут же откусываю.

Тимур ставит контейнер на лавочку и тоже кусает, с другого конца.

— Как провели выходные? — уточняет.

— Да как…, — пожимаю я плечами, — В заботах. Делала уборку к маминому возвращению. Её доктор обещался на днях выписать домой!

Я улыбаюсь Тимуру, ведь это же он — мамин доктор.

— Да, — он усмехается, — Ваша мама всё интересовалась, есть ли у меня семья, женат ли я? Это так, к сведению!

— Любопытно, с какой целью она это делала? — с притворным негодованием, говорю.

Тимур вздыхает:

— Я думаю, что она станет вам предлагать присмотреться ко мне.

— Уже! — смеюсь, проглотив чай.

— Да что вы? — Тимур доливает из термоса свежего, — Ну и как вам?

— Что? — поднимаю глаза на него, — Чай?

Он опускает свои. И я понимаю, что он имел ввиду вовсе не чай.

Тогда, в новогоднюю ночь, я слышала, что под дверью кто-то ходит. И почему-то была уверена, что это Тимур! Что, стоит мне выйти к нему… И мы продолжим с того же места, на котором остановились.

Это ожидание пьянило сильнее алкоголя! Но я не решилась. Так и пролежала без сна до утра. А утром всё было обыденно. Как будто тот момент, та близость наших тел и душ, замкнутых в пределах тесной комнаты… Мне померещилась.

— Тимур, я…, — вздыхаю, ловя носом снежинки, — Не знаю, верно ли я поняла вас. Вы не обременены ничем. Да, у вас дочь! Но она живёт с мамой? Ведь так? Ну, а я… У меня трое детей. Вы видели! И мама… болеет. Да, я недавно развелась. И еле-еле свожу концы с концами, так как бывший мне ничего не оставил. Не все же такие благородные люди, как вы!

Он открывает рот, чтобы возразить. Но меня пробило… И я не даю ему вклиниться!

— Нет, это правда! Это не упрёк. Да, алименты на детей я буду получать. Но… ведь этого мало? Я работаю… Ну, вы сами видели, — киваю на дверь с надписью «Почта России», — И, наверное, вся моя жизнь отныне будет вот такой. Между работой и домом. Детьми и мамой. Я не уверена, есть ли в ней место для кого-то ещё.

Мне хочется плакать! Вот сейчас я всё озвучила, и вдруг поняла, что это правда. Отныне это — моя жизнь! Сведение дебета с кредитом. Причём, сальдо всегда будет отрицательным. Какие уж тут мечты? Успеть бы помыться, проверить уроки у детей, уделить время матери…

— Лиль, знаете, — голос Тимура в этот раз звучит серьёзно и задумчиво, — Я всё вспоминаю тот миг, за секунду до столкновения. Я… когда пришёл в себя, то первой мыслью было: «Убью к чёртовой матери этого гонщика». Думал, там какой-нибудь суслик бестолковый! Ну, малолетка. Они же вечно гоняют, как сумасшедшие.

Я ощущаю, как краска стыда заливает щёки. Чай остывает, я тяну в себя его аромат.

Тимур продолжает:

— А потом… Потом я увидел, как вас несут на носилках. Я бы выскочил, да только нога не позволила. И первое, что я спросил у доктора, который меня осматривал, это: «Что с женщиной?». Жива ли она? Меня это интересовало больше всего. Я не знаю, почему! А потом… Когда я увидел вас, в палате, в сознании…

У него вырывается короткий смешок.

— Я не знаю, как это объяснить. Просто я сразу понял что-то очень важное, как-то в голове всё сложилось. Знаете, как бывает, когда складываешь пазл, и одного кусочка недостаёт. И ты начинаешь искать его повсюду! А он куда-нибудь закатился, и лежит там. И ты думаешь, что картина осталась такой, неоконченной. И уже теряешь надежду! Ведь её такую нельзя повесить на видное место? А потом… Ты находишь его. Свой кусочек.

Я сглатываю и ощущаю, как глаза щиплет.

— Если конечно…, — Тимур выдыхает, — Если я вам по душе. Просто, я что-то тут разоткровенничался! И совершенно не подумал о том, что могу просто вам не нравиться, как человек, как… мужчина.

Меня уже не удержать! И слёзы катятся по щекам.

— Лиль? — робко бросает Тимур, — Я что-то не то сказал, да? Лиль, ну чего ты? Обидел?

Я не могу ничего ему ответить. Позволяю забрать у себя крышечку от термоса.

Кусочек тирамису, надгрызенный с обоих боков, так и лежит, припорошенный снегом. А я, уткнувшись в распахнутый ворот Тимура, глотаю возникшие чувства к нему. И не решаюсь сказать ему прямо сейчас, что это — взаимно…

Дома включаю компьютер. Но, стоит моему смартфону подключиться к вай-фаю, как на него лавиной сыплются оповещения.

Я поначалу даже пугаюсь! Но все они касаются работы. Наверное, на маркете какие-то перемены? И только одно от Тимура.

Вместо тысячи слов, там цветок. Белая лилия.

Я с глупой улыбкой сажусь за ноутбук. Открываю страничку своего магазина. И вижу с десяток оповещений. Открываю раздел…

«Здравствуйте! А есть ещё такие серьги?».

«Подскажите, можно ли сделать с красным камнем?».

«А какая длина у серёг?».

«А есть ли комплект с кольцом?».

Удивлённая таким всплеском интереса, я даже не сразу понимаю, что отвечать. У меня все украшения в единичном экземпляре. И делаются под заказ. А в последнее время я вообще позабросила своё ремесло. Не до этого было…

Тут мне пишет Катя Дурова.

«Лиля! Ты можешь сейчас взять трубочку? Я позвоню?».

Мы с ней редко перезванивались в последнее время. Я уже распрощалась с той партией украшений, которые дала ей для демонстрации. Её рилсы вышли, но особенных сдвигов моём бизнесе это не вызвало. И я, можно сказать, поставила крест.

Катя звонит. Я отвечаю:

— Привет! Как дела?

— Ой, дела обалдеть, Лилечка! — в привычной манере произносит она.

К её позитиву так легко привыкаешь. Наверное, каждый с кем она общается, ощущает себя её близким другом.

— Что-то случилось? — недоумеваю я и всё ещё смотрю в растерянности на экран ноута.

— Ой, да! Даже не знаю, с чего начать…, — тараторит она, — В общем! Ты помнишь серьги, которые я дала в аренду одной своей подруге?

Не успеваю я ответить, как она продолжает:

— Ну, вот! В общем, та моя подруга дала их другой своей подруге. А уже та её подруга, одолжила третьей. И уже та, третья подруга оказалась знакомой одной блогерши. Есть такая, ты знаешь, наверное, Лада Мармеладова?

— Ну-у-у…, — тяну я, хотя понятия не имею, о ком она говорит.

— Ну, она ещё участвовала в ток-шоу, «Девочка на миллион», а потом свой альбом записала. Такая, с длинными ногтями! — объясняет она.

Я вздыхаю:

— Прости! Я совершенно отстала от жизни в последнее время.

— Ну, в общем! Я сейчас сброшу тебе ссылочку. Там её пост, этой Лады. Она в твоих серёжках! И под этим постом столько лайков. Хотя, у неё вообще лайков всегда завались. Но тут комментарии посыпались сразу. Типа, какой макияж! Какие серёжки! А где такие взять?

Смартфон сигналит мне в ухо, пришло сообщение. Я ставлю на громкую связь и кликаю по ссылке.

Моему взору предстаёт страничка в соцсети какой-то девчонки. На вид ей лет двадцать, не больше! Ногти, ресницы, губы надутые…

Значит, вот так выглядит «светская львица» нашего времени?

На фото на ней мои серьги. Волосы гладко зачёсаны, глаза накрашены настолько ярко, что кажутся больше, чем есть…

«Лада, ты супер!», — читаю под постом. Около тысячи комментариев. Я пролистываю, то и дело натыкаясь: «серьги класс!», «хочу такие же», «Лада, а серьги — твой бренд?»...

И тому подобное.

— Эй, Лиль! Ты здесь ещё? — кричит Катя.

— Да, — рассеянно говорю. Так вот откуда все эти вопросы…

— Ну, короче! Мне эта подруга пишет, где я взяла эти серьги. Я ей скинула ссылку твоего магазина. Ты же не против? Лиль! Я верну. Честно-честно! Если не серьги, то деньги за них. Не волнуйся!

— Да… пустяки, — отвечаю.

Теперь меня волнует не этот вопрос, а другой. Как мне сделать столько пар серёг в наикратчайшие сроки?