— А... майонез тоже домашний, так что без консервантов, — смущённо заправляю волосы за ухо, — Это так! Если вдруг вы сторонник здорового образа жизни.
Тимур смотрит по-доброму, с улыбкой. От этой улыбки у него на щеках появляются ямочки. Мне тоже хочется улыбнуться ему.
Он одет, как обычно, в халат. А я в джинсы и худи. Решила не изощряться! Всё же больница, а не ресторан.
— Спасибо вам, Лиля, — пожимает он моё предплечье, — У вас всё в порядке? Я ваших видел, они там...
Он бросает взгляд мне за спину. Я расцениваю это как намёк, что мне пора к своим. А ему — к своим. В общем, нам в разные стороны.
— Спасибо, что позволили сегодня прийти и отпраздновать с мамой. И за маму спасибо, — говорю от всей души.
Очень хочется его обнять. Но сама не рискну проявить инициативу. Так что просто киваю в знак благодарности и ухожу. Ощущая его взгляд. Но, когда оборачиваюсь, чтобы помахать на прощание, то его уже нет. Дверь чуть приоткрыта. И оттуда доносятся приветственные возгласы:
— О! Тимушка!
— Где тебя носит?
— А что это ты нам принёс?
Новый год приходит. И мне бы стоило радоваться его приходу! Но почему-то на сердце грусть. Это первый мой новый год в статусе разведённой. Одинокой женщины с тремя детьми. Одинокой...
Терзаю рукав и наблюдаю, как женщина в белом халате, играя роль снегурочки, разносит по кругу мешочек с подарками. Я тоже ныряю рукой в него и вынимаю конфету «Белочка», с привязанной к ней мишурой. Улыбаюсь натужно.
Далее, кто-то разбредается по палатам. Другие продолжают смотреть «Голубой огонёк». Моя малышня катает бабушку по коридору! А Катя делится с новой подругой чем-то очень важным, судя по их физиономиям.
— Мам! Там скелет, настоящий! Человичий! — дёргает меня за подол, неизвестно откуда взявшийся Димка.
Я закатываю глаза:
— Ужас, какой!
— Нет, он прикольный! Мам, а давай тоже заведём скелет? — настаивает сын.
Я ворошу его мягкие волосы. В дальнем конце коридора вижу маму, вокруг которой бегает Дашка и что-то поёт. Моя семья, что тут поделаешь?
Погружаюсь в смартфон. Листаю ленту новостей в соцсети. С Филиппом мы уже не друзья даже! В ЧС друг друга не добавили. Но заходить на его страницу у меня нет, ни малейшего желания.
Вижу у себя в гостях его сестру Весту. Она, очевидно заметив, что я онлайн, пишет:
«Лилечка, дорогая! С новым годом тебя и моих любимых племяшек! Можно к вам заскочить на праздниках? Какие планы? Очень соскучилась! Целую всех...».
Она всегда мне нравилась. Хотя, особых иллюзий на её счёт не питаю. Понимаю, что вместе с Филей я потеряла привилегию быть частью его большой семьи.
«Конечно, приходи. Будем рады! Спасибо за поздравления! Тебя тоже с новым годом и всего самого наилучшего. Целую», — пишу в ответ.
Не могу не думать о том, поздравил ли Филя своих детей с новым годом? Ладно, мне ни словом единым! Но ведь они не заслуживают такого равнодушия. Откупился деньгами, и всё на этом?
Но спросить не рискну. Возможно, потом, завтра.
Каждый новый год на протяжении долгих лет мы отмечали все вместе. Филипп притаскивал ёлку, малышня наряжала её. Ночью я прятала заранее купленные подарки под неё, а поутру дети их находили...
В этом году я не смогла пренебречь ритуалом. И купила на ёлочном базаре пускай и крохотную, но всё-таки, живую. Мы достали с антресолей старые игрушки и нарядили наше маленькое праздничное деревце.
Уходя сегодня, я положила под неё подарки для младших. Новый ранец с феями для Дашеньки. Новые кроссовки с яркой подошвой для Димки. И новый ноутбук для Катюши. И пускай всё это куплено не на мои, а на папины. Хотя бы так, он внесёт свою лепту...
Засидевшись, я упускаю момент, когда пора собираться домой. Долго плутаю по коридору. В каждой палате ещё гудят, смеются, болтают. Люди празднуют везде, даже здесь, в больнице! Наверное, здесь особенно весело отмечают приход нового года ещё и потому, что чувствуют, как скоротечна жизнь и как легко можно с ней распрощаться...
Нахожу своих деток в палате у мамы. Две её соседки остались в фойе. Одна громко храпит, отвернувшись к стенке.
Мама сидит, опираясь на подушки. С обеих сторон от неё примостились мои сонные гномы. Дашка вовсю кемарит, приоткрыв ротик. А Димка ещё послеживает за происходящим одним глазком.
В руках у мамочки книга про совушек. Она тихо, вполголоса, читает им сказку.
Я подхожу, с улыбкой смотрю на детей.
— Ну, вот, доигрались. И что теперь с ними делать?
— А пускай остаются тут, мои птенчики, — укутывает мама их одеялом.
Кровать узковата для троих. Да и нельзя, наверное?
— Ох! — выпрямляюсь я и смотрю на часы, — Пойду Катюшу домой собирать. Потом разбудим.
В фойе идёт «Голубой огонёк». Оглядевшись, я вижу Тимура. Он сидит возле девчонок, одна из которых — моя дочь.
Я опускаюсь рядом с ней на диван.
— О, Лиля! А мы тут решаем, как быть? — усмехается Тимур.
По блеску в глазах я понимаю, что он пригубил. Ведь праздник же всё-таки?
— В смысле? — смотрю я на девочек.
— Да вот! Моя ни в какую не хочет домой идти, представляете? Мама пришла, а она говорит, с папой останусь в больнице, — он с лаской смотрит на девочку, ровесницу моей Катьки.
И я с трепетом и волнением в сердце понимаю, что это — его дочь. Дочь Терехова.
— О! Так это..., — округляю глаза.
— Лиза! Моё продолжение, — гладит он девочку по голове.
— Па! Ну не порти! — отмахивается та.
Ну, точь-в-точь моя Катька!
— А у меня вот тоже проблема образовалась, — решаю я поделиться своей.
— Какая? — с лёгким беспокойством в голосе, уточняет он.
— Мои близнецы сопят у бабули в кровати! Ну, вы представляете? Как их теперь домой переправить? Ума не приложу! — мне даже становится стыдно. Ведь могла предугадать такое развитие событий...
Тимур усмехается:
— Так, а зачем домой? Спите здесь! Места всем хватит.
— Как... здесь? — недоумеваю я.
— А так можно? — восклицает Катя.
— Ещё как! Я тут часто ночую, вместе с папой, когда он ночью дежурить остаётся, — говорит Лиза.
— Ну, — в нерешительности я пожимаю плечами.
— У нас есть палата свободная. Там инвентарь. Я сейчас посмотрю, сколько коек в наличии, — поднимается Тимур с дивана.
— Ой, мам! А можно мы с Лизой ещё посидим? — просит Катя.
Лиза в свою очередь смотрит на отца:
— Ну, пожалуйста, па!
Мы, переглянувшись, киваем. Оставляем детей на диване. Я иду следом за Тимуром по коридору, чтобы посмотреть, где нам предстоит провести эту ночь.
— Да уж! Более странного нового года и представить себе не могла, — произношу с улыбкой.
— Правда? — бросает он взгляд на меня, — А я привык! Мне это всё уже кажется вполне обыденным.
— Тимур, а это правда удобно будет, вот так ночевать у вас в больнице? — я с трудом поспеваю за ним.
— Ну, особых удобств предложить не могу! — говорит он с усмешкой, — Но постель и туалет к вашим услугам.
— Да я не об этом! Я в целом... Не будет ли у вас из-за этого проблем с начальством? — робко интересуюсь.
Тимур улыбается:
— Не волнуйтесь вы так, Лиля! В противном случае я бы просто не предложил.
Мы подходим к двери, которую он отпирает ключом.
— Ну, вот, — пропускает меня вперёд.
Это обычная палата. Правда, слегка загромождённая. Тумбочек здесь не шесть, а целых десять, наверное. В углу сгрудились капельницы. Да ещё и скелет, которого я сперва даже пугаюсь...
— О! Димке это понравится, — шепчу, обернувшись к двери.
Тимур уже вошёл следом за мной и стоит, преграждая дорогу. Лицо у него какое-то очень серьёзное. Даже пугающе серьёзное!
— Что. то не так? — замираю, глядя на него снизу вверх.
Он с шумом тянет в себя воздух ноздрями. Те трепещут. Кадык у него на шее дёргается.
— Салат у вас, Лиля, очень вкусный, — его голос в тишине этой комнаты звучит как-то сдавленно и непривычно.
— П-равда? — заикаясь, говорю я.
