Илюха поигрывает бицепсом. Он крепкий, коренастый и невысокий. Зато тёлка у него почти с меня ростом. Такая лошадь, с блондинистой гривой волос. И сиськами размера этак шестого, или пятого. Я не особенно разбираюсь!
Не люблю блондинок. Особенно таких, чересчур ярких. Мне по нраву брюнеточки. Чтобы стройные, хрупкие. Чтобы на руки взять можно было. Вот, как Алечка. Или как Лилька была…
Турбазу я всё-таки всерьёз решил обустроить. Обновить интерьер, беседки подлатать, сделать пирс деревянный. Думаю, что к сезону свадеб, к весне, будет как новенькая! И тогда можно уйти из банковской сферы в экотуризм. А что? Я своё отработал! Отдыхать пора.
В эту ночь я решил открыть турбазу только для своих. Народу приехало немало! Тут и владелец сети заправок с любовницей. И хозяин всех мусорных свалок в округе с женой. Мой коллега, управляющий банка-конкурента. Чиновник, с которым у нас свои подвязки. Хозяин завода по производству стройматериалов. Предприниматель, владеющий двумя ТРЦ. В общем, компания подобралась не хилая.
Как я рад, чёрт возьми, что со мной Алинка, а не жена. Уже бывшая, слава богу! Лилька бы в эту компанию не вписалась. Сидела бы, как мышь серая, как моя вечная тень. С телефоном обнимку. И каждые пять минут писала сообщения матери насчёт детей.
А ещё пилила бы! То пьёшь много, то ешь мало, то бросил её одну в компании баб. Бабы здесь, кстати, все, как на подбор. И ничего, что мы на природе! Все в вечерних платьях и на каблуках. В шубах, хотя погода и подкачала.
Алинка в длинном золотистом платье и в норковой шубке, которую я подарил и которую она так любит. Изящная фигурка под блестящей тканью так маняще близка. И я уже хочу её! Но до утра ещё долго, успею…
Вечеринка фактически подошла к концу. Новый год встретили бурно! Шампанское лилось рекой. Жратвы навезли, стол накрыли. Я пригласил поваров, официантов. Благо, тут есть ресторан. В общем, отметили…
Даже салют запускали. Алинка вцепилась в меня и попискивала, как пугливый мышонок. А в глазах её отражались огни фейерверка…
На улице ещё слышны голоса. Кто-то поёт, кто-то просто ругается. Музыка громко играет. Тут лес, можно всё! А мы с Быкановыми делим на двоих этот дом. Так уж вышло. Одиночных домов тут нет. А этот — самый крутой.
— Ну, ты конечно, бычара, Илюх! — не без зависти говорю я, тряся поверженным кулаком.
— Ну! — кичится Илюха и зачёсывает огромной, как лопата, пятерней, густую и почти полностью седую шевелюру назад, — Спорт всему голова! Вот ты что делаешь, когда встаёшь с утра?
— Кофе пью, что же ещё? — хмыкаю я.
— Вот! — тычет он в меня пальцем, — А я обливаюсь холодной водой! Потом пробежечка вокруг дома. Гимнастика, турник и гантели.
— Кошмар, — машу я головой и опрокидываю в себя ещё одну рюмку.
Алинкина рука ложится мне на бедро под скатертью, и ползёт вверх. Я напрягаюсь.
— Ну, что друзья? Пора бы нам баиньки? — поворачиваюсь к Але.
И ловлю её полный вожделения взгляд. Кажется, моя кошечка готова расплатиться со мной за подарок?
Машинку я вручил ей заблаговременно. Пока за руль она не садилась. А у меня в планах на новогодние праздники — научить её вождению. А права купим! Это вообще не проблема.
Вон, у бывшей и права вроде не куплены. И отучилась на курсах вождения. А толку-то? Вляпалась по самые гланды! И машину угробила, и сама чуть калекой не стала.
С содроганием думаю: «А если бы стала?». Вот так и представляю себе… Лежит Лилька парализованная на постели. Или ещё хуже! В кресле инвалидном. Тогда мне бы совесть не позволила бросить её…
Фу! Чего только не придёт в пьяную голову?
— Баиньки и нам пора, да? Красота моя ненаглядная, — притягивает Илюха свою кралю и смачно целует прямо в губы.
Бросив посуду и остатки еды на столе, мы расходимся по своим комнатам. Вот и ещё один пункт! Вот Лилька бы точно начала прибираться, всё рассовывать в холодильник. Как дура! В то время как у меня уже член стоит.
А Алиночка покорно идёт следом за мной. И наши пальцы переплетаются…
В спальне, не дожидаясь, пока она разденется, я прижимаю её животом к стене и лезу под платье. Оно такое длинное! И я никак не могу добраться до её трусиков. А когда понимаю, что их на ней нет…
— О-о-о-о, киса-а-а-а! М-м-м-м-м, — проникаю коленом между её бёдер, вынуждаю её раздвинуть ножки и пропустить мою руку туда…
Палец погружается в её влажную дырочку.
— Солнце моё, ты вся мокрая, — шепчу ей на ушко. И чувствую, как член буквально трещит от напряжения в брюках.
Торопливо снимаю их, вместе с туфлями. Алинка сбрасывает бретели с плеч, и платье растекается блестящей лужицей у неё под ногами.
— Ох, да! — рычу сквозь сжатые зубы, когда вижу её в полутьме нашей спаленки голой.
Такая хрупкая, такая нежная. Сисечки торчат, соски всегда в боевой готовности. И между ног у неё всегда влажно…
Я решаю не спешить на кровать. Недавний провал в соревнованиях с Илюхой Быкановым, вынуждает меня доказать ей свою силу. Я силён! Ведь не раз подхватывал её на руки и даже взваливал на плечо.
И сегодня беру за талию, приподнимаю. Алинка в ответ обхватывает меня ногами за бёдра. Мой член упирается ей в складочки…
— О-о-о-ох, — впечатываю я её в стену спиной.
— Ай! — вскрикивает она и подаётся вперёд.
Одной рукой я поддерживаю её бедро, а второй пытаюсь нащупать членом дырочку…
В какой-то момент мне кажется, что в спину впивается нож. Точнее, в ягодицу. Боль такая невыносимая, режущая! Я выпускаю Алинкино бедро и хватаюсь за задницу…
Аля чуть не падает, взвизгивает и обхватывает мою шею руками. Боль становится резче! Я со стоном валюсь на пол.
— Филечка! Филя! Что с тобой?! Филя! О господи! — слышу Алинкины причитания.
Лежу на боку, держась за больное место. Боль уже распространилась ниже, по ноге, к колену. И вверх, к лопатке. Да что же это такое?
Страх. Паника. Ужас. И мне уже кажется, что это не спазм, а инфаркт…
— Скорее, — хриплю, хватаясь за Алинкину руку, — Позови кого-нибудь!
Вижу, как Аля мечется по комнате. Пытается натянуть платье. Но путается в нём и бросает обратно на пол. Затем, догадавшись открыть шкаф, видит махровый халат. Надевает и вылетает из комнаты.
Даже отсюда я слышу доносящиеся из соседской половины стоны и вскрики. Алинка быстро возвращается назад. Падает передо мной на колени.
— Филечка! Ты ещё жив? — тормошит меня.
И боль с каждым движением возобновляется.
— Да не трогай ты! — огрызаюсь. И морщусь так, что лицо сводит судорогой.
— Там… Они там… Того! — лепечет Алинка.
— Чего? — хриплю.
— Занимаются сексом!
— И что? — рявкаю на неё.
— Ни… ничего… Я сейчас позову!
Она снова выбегает, оставив меня одного. Я шевелю ногой, чтобы убедиться, что она не потеряла подвижность. Понятия не имею, как выглядит инсульт. Но мой дедушка умер от этого! Вдруг, и у меня тоже…
Слышу такой топот по коридору, что земля дрожит! Илюха вбегает в комнату. Халат нараспашку.
Он замечает меня и выдыхает, опираясь рукой о стену:
— Фух! Живой! Филимон! Я уж думал, ты помер? Твоя кричит, типа упал и лежит! Я думаю, всё! Хана нашему брату!
— Больно, — со стоном выдыхаю. Понимаю, что я всё ещё голый. Со стояком, который никак не уменьшится…
Хотя, и Быканов не лучше! У самого халат в районе паха оттопыривается знатно…
Он приседает на корточки возле меня:
— Где болит? В грудине? В боку?
— Сзади, — позволяю я себя осмотреть.
Он отводит мою ладонь и надавливает на правую ягодицу. От боли я буквально вгрызаюсь в собственную руку. Теперь боль не острая, а тупая. Ноющая. Но, мне кажется, что она повсюду.
— Воспаление нерва, по ходу! Покой нужен и тепло. Ща! Мазь принесу, — поднимается он.
Пока его нет, Алинка, стоявшая на коленях, принимается гладить меня по волосам:
— Филечка, тигр мой! Мой тиграша! Любимый!
Не без помощи Илюхи, мне удаётся подняться с пола и переместить своё тело на кровать.
