“Его приведут к нам, моя королева. Ты не служанка, чтобы бегать за целителем. Ты королева, и если желаешь кого-то видеть, просто отдай приказ. Смотри,” — махнув рукой аскару у лестницы, Даркис прорычал приказ.

От такой демонстрации, я молча закатила глаза и позволила увести себя в покои.

Впрочем, можно было никого не беспокоить. Старый маг наотрез отказался оставлять лект и покидать Королевство Драконов.

“Это уникальная возможность, принцесса. Я ни за что не променяю службу у повелителя на обычные зелья от нежелательной беременности, мази от ожогов и сонный порошок,” — уверенно заявил Филипп и, не дожидаясь разрешения, убежал в крыло Предилекты.

“Ну вот, а ты всерьез полагала, что служба у капризных магов может быть лучше?” — с улыбкой спросил дракон.

Я бы поверила в уверенность Даркиса, если бы не видела, что он выдохнул с облегчением.

Остаться без целителя с полукровкой-недоучкой — не лучший исход, имея несколько десятков беременных эльфиек, небольшой город раненых и целое войско драконов.

Но я не стала спорить с Дарком; не было сил объяснять, что быть единственным магом-целителем не так уж просто, и я желала Филиппу лучшего.

Это была долгая ночь, сил на беседы просто не осталось.

Пока мы с принцем драконов устало смывали остатки того, что произошло, в комнату, сквозь распахнутые шторы, едва пробивались первые лучи солнца.

Два континента теперь разделены, как когда-то, и оставалось надеяться, что это не было непоправимой ошибкой.

***

Даркхолм. Два месяца спустя.

Касити де Форест.

Комнату наполнил детский писк, а я устало поплелась в крыло драконов.

Еще одни роды. Точнее, ещё одни тройные роды.

Эльфийки, словно сговорившись, рожали одновременно и ночью. За последние несколько недель это была уже пятая бессонная ночь.

Хотя, по сравнению с родами Лунари, которые стали первыми, всё прошло быстро и просто. Только резерв изрядно опустел, но сон и зелье Филиппа быстро это исправят.

Погружаясь в обжигающе горячую воду, я пыталась отогнать картинки той жуткой ночи. Каждый раз, когда я спасала новую лекту, перед глазами вставало бледное лицо Лунари.

Не представляю, как буду смотреть Дриусу в глаза, когда он подрастёт. Но в ту ночь магия просто отказалась подчиняться.

Хотя, кого я обманываю? Я не хотела спасать Лунари. Как ни пыталась убедить себя в обратном и напомнить, что я целитель, я не хотела её спасать.

Стоило только увидеть, как она смотрит на Дарка, как хватается за его руку, и сила превратилась в жидкий огонь, который отказался сплетаться с магией дракона.

Я знала, что Даркис будет играть до конца. Знала, что, несмотря на то что все уже догадываются, кто отец Дриуса, он признает его своим. Знала, что, как заботливый отец, он будет присутствовать во время родов, чтобы там мог быть Дримон, и это не вызывало вопросов.

Я знала всё это и всё равно оказалась не готова увидеть.

Я не желала присутствовать на родах Лунари, но Филипп так настойчиво просил помочь. Практически умолял, когда эльфийка высыхала на глазах. Я подвела его, и это — единственное, за что было стыдно.

Но было ли мне стыдно за то, что я не хотела спасти Лунари? Ту, что признавалась моему мужу в любви и до последнего вздоха всерьез рассуждала, как он будет греть ее постель, рассказывала, как они вместе будут растить сына.

Из-за своего состояния Лунари, возможно, не понимала, что говорит и перед кем. Но это её не спасло.

Магия отказалась подчиняться, и ни уговоры Филиппа, ни попытки Дарка достучаться до моего разума не помогли. Эльфийка погибла прямо у принца на руках.

Было ли мне стыдно за это? Признаться честно — нисколько. Монстр внутри, позволявший скрывать эмоции, поглотил остатки чувства вины.

Но всё же на неделю я покинула Город Драконов и отправилась в Туманный дворец — ровно до следующих родов.

Два дракона, Дримон и Даркис, носились с младенцем, осиротевшим по моей вине, и это было тем, чего я видеть не желала. Мне не было жаль Лунари. Впервые, выбирая между долгом и собой, я выбрала себя.

Я не хотела наблюдать, как эльфийка будет увиваться за моим драконом, как будет искать с ним встречи, прикрываясь ребёнком, как будет смотреть влюбленными глазами и касаться его словно случайно.

Однажды, я познала коварство высокородных эльфиек, позволив Калисте затуманить разум отца. Но беззащитной принцессы больше нет, а королева способна защитить себя и избавиться от наглой соперницы, пусть это будет грязно и жестоко.

Прикрыв глаза, я откинула голову на бортик и часто дышала, позволяя мыслям раствориться в воде, а телу расслабиться.

И, вероятно, уснула, потому как не заметила, что уже не одна, внезапно оказавшись в крепких мужских руках.

“Прелесть моя, спать в постели будет удобнее, чем в ванной,” — прошептал Даркис, укладывая меня в кровать и кутая в одеяло.

“Мне кажется, ещё несколько таких дней — и я буду спать стоя, опираясь на стеночку, как аскары,” — тихо ответила и нехотя осмотрела принца.

Противно бодрый дракон уже собирался на совет и, вероятно, спал настолько крепко, что даже не услышал, как я пришла.

Или он снова ночевал в другой комнате?

“Ты зашёл переодеться?” — решила проверить свою догадку.

Судя по виноватому виду Даркиса, я не ошиблась.

“Прости, я знал, что ты вернёшься только утром. Решил помочь Дримону. Он не может проводить время с сыном днём, поэтому я позволил ему провести время с Дриусом ночью,” — не стал отрицать принц.

Выдохнув, я села на кровати и потерла лицо руками.

Как объяснить Даркису, почему его ночи у колыбели маленького дракона меня угнетали?

Привычно, повелителю крылатых ящеров не нужны были мои слова. Сев рядом, Дарк убрал мои руки и крепко прижал к себе.

“Что происходит, Касити? Только не говори, что ты ревнуешь к ребёнку. Нашего я буду любить даже больше. Намного больше, моя прелесть,” — шептал принц, поглаживая меня по голове.

“Если он будет,” — прошептала в ответ, и рука принца замерла в моих волосах.

Отстранив меня, Дарк заставил посмотреть в глаза цвета грозового неба, вопросительно приподняв темную бровь.

Больше скрывать не имело смысла, оставалось только надеяться, что я ошиблась.

“Я думала, что Халаса всё это время подливала мне зелье от нежелательной беременности. Но она всё отрицает. И я никогда не принимала его сама. После стольких ночей я просто не могла не понести, Дарк. А это значит…” — не смогла закончить мысль, и принц шумно выдохнул.

Наклонившись, Дарк коснулся моего лба своим и тихо засмеялся, поцеловав меня в нос.

“Тебе стоило спросить меня, Касити. Халаса и правда ничего тебе не добавляла. Вначале это делал я, но только до того момента, как на твоей руке появился брачный рисунок. После этого в зелье не было необходимости,” — шёпотом признался дракон, обдавая мое лицо горячим дыханием.

Горячие руки поглаживали мою спину, разгоняя волнующие волны, но слова принца совсем не способствовали желанию, скорее наоборот.

“Это ничего не меняет. С того дня мы провели столько ночей вместе… Если бы я была магом, уже давно понесла бы. Вероятно, со мной что-то не так, и артефакт ошибся,” — так же тихо сказала мужу.

Покачав головой, Дарк улыбнулся.

“В тебе больше от эльфа, чем от мага, моя полукровка. В этом причина того, что от нашей близости нет никаких последствий,” — объяснил принц.

Точнее, он думал, что объяснил, ведь я всё ещё ничего не понимала.

Отстранив меня, Даркис ждал реакции: облегчения, радости, удовлетворения или ещё чего-то. Но я по-прежнему с непониманием смотрела на мужа, не зная, что сказать в ответ.

“В твоём образовании есть небольшая погрешность, моя прелесть. Для того чтобы эльфийка понесла, должно быть зелье или ритуал. Я удивлён, что ты об этом не знаешь,” — с долей удивления произнёс он.

От того, каким взглядом одарил меня Дарк, щеки запылали от стыда, и я попыталась отстраниться, но дракон не позволил.