В этот раз она не станет сбегать, как во дворце. Это её место, и плевать, если отец узнает. Всё равно он никогда не наказывал свою любимую и единственную дочь.

Да и мама быстро обернёт его гнев на милость. Они такие забавные, когда ссорятся, а потом тут же мирятся и на несколько дней улетают к побережью. Казалось, отец иногда специально её злит, чтобы обернуться ящером и утянуть свою королеву подальше от дворца.

Вздыхая и размышляя, что такая любовь бывает только в сказках, Рия с надеждой осмотрелась. Но картина у дерева не изменилась. Эльф не ушёл. Всё так же продолжал сверлить драконицу янтарными глазами.

“У нас с ним уговор. И я докладываю Миру далеко не всё. Сколько раз я тебя прикрывал? Ни разу не сдал тебя повелителю, а ты и рада пользоваться. И вообще, что за манеры и что за вид? Тебя будто волки трепали. Волосы скомканы, платье мятое. Ты принцесса или служанка? Даже горничные во дворце выглядят более опрятно. Куда твой магистр смотрит?” — сокрушался эльф, скривившись, осматривая беглянку.

Такую наглость юная принцесса просто не смогла проигнорировать, как ни желала.

“А нечего на меня смотреть, раз так не нравлюсь. Я знаю, как тебе нравятся горничные. Об этом уже весь дворец знает. Вчера с твоей спальни звучали такие стоны, что не тебе учить меня манерам. Постыдился бы — прямо в обед заниматься непотребством!” — обиженно выпалила девушка.

Откинув раскрытую книгу, Рия резко подскочила и уверенно зашагала прочь. Читать резко расхотелось, а магия снова начала бурлить, как и всегда во время перепалок с этим напыщенным наглецом.

Беловолосый эльф, опиравшийся на дерево, даже не сразу понял, что это только что было. От юной Рии пахло не только злостью — это была чистая ревность.

От безумного на первый взгляд предположения сердце в груди молодого мужчины забилось быстрее, а ноги сами понесли его следом.

Догнать молодую драконицу не составило труда, как и поймать.

“Ты что, ревнуешь, принцесса? Меня? Жалкого подручного пса твоего великолепного отца? Никчемного, безродного и тощего?” — перечислял эльф все оскорбления, которыми его не раз награждала юная принцесса во время их коротких перепалок.

Прижав девушку к себе и всматриваясь в её синие, как бушующий океан, глаза, Примис пытался понять, не подводят ли его инстинкты.

Нет, от Рии всё ещё пахло злостью и ревностью. Такое случалось впервые, и потому он крепче прижал принцессу к себе.

“Пусти, иначе магией огрею,” — зашипела Рия, но вырываться даже не пыталась. Всё так же сверлила его синими глазами, полными обиды и злости.

Это придало молодому эльфу уверенности.

“Рия, скажи честно, ты ревнуешь?” — почти прошептал он, наклоняясь и с удовольствием отмечая, как участилось дыхание юной драконицы.

“Не дождёшься, наглый эльф. Пусти! Иди, зажимай своих горничных, пусть стонут на всё крыло,” — обиженно прошептала девушка, и по её щеке потекла слеза, которую эльф тут же поймал губами.

“Рия, глупая моя девочка, с самого возвращения с Эльфхай я живу в городе. Уже два года как мою комнату отдали Дриусу,” — прошептал эльф, и синие глаза драконицы блеснули удивлением.

“Но как? Я же постоянно встречаю тебя во дворце,” — тихо спросила она, словно не замечая, насколько близко находятся их лица.

“Ты не встречаешь. Ты от меня бегаешь, Рия. Словно я зверь какой или урод. Ты боишься меня?” — тихо прошептал Примис.

Ослабив хватку, он провел пальцем по лицу девушки, позволяя ей отстраниться или снова убежать. Но ни того ни другого Рия впервые делать не стала.

Так и стояла слишком близко и часто дышала, будто только что совершила оборот.

“Нет,” — едва слышно шепнула она, мотнув головой и снова гипнотизируя эльфа своими бездонными глазами.

“Что тогда, малыш? К чему эти прятки?” — все еще ожидая побега, прошептал Примис.

Каждый вдох мог спугнуть юную драконицу, и потому он пытался дышать реже, чтобы продлить этот момент.

“Ты заставляешь меня нервничать. И это странное чувство внизу живота… Всё внутри дрожит, когда ты близко, и магия не слушается,” — так же тихо сказала Рия, привстав на носочки, будто сама потянулась за поцелуем.

Примис просто не нашёл в себе силы, чтобы отстраниться.

“А ты выдохни и отпусти, Рия. Я удержу, отпускай,” — прошептал он и, привлекая девушку к себе, едва ощутимо коснулся её губ.

Он знал, что Рия вот-вот опомнится, оттолкнет, сбежит. Но, вопреки ожиданиям, молодая драконица вовсе не испугалась мужского прикосновения; напротив, тихо застонав, Рия обвила шею эльфа и прижалась крепче.

“Поцелуй меня по-настоящему, Прим, иначе я сейчас потеряю сознание,” — едва слышно попросила Рия.

Яркая вспышка, от которой затрещали сплетенные эльфом щиты, – молодая драконица почти потеряла контроль над силой. Они бы разрушились, если бы не усиливающий артефакт, подаренный повелителем на случай подобных ситуаций. Пусть не совсем таких, но он оказался как нельзя кстати.

Сам эльф, хотя и обладал немалой магией, вряд ли смог бы удержать столь мощный поток силы наследницы, тем более что и сам едва не утратил контроль.

Мягкие губы Рии, её руки и дрожащее от желания тело в его объятиях...

О таком Примис не осмелился бы мечтать ещё вчера. А сегодня Рия тихо стонала в его руках, прижималась и молила не останавливаться.

Её магия прорвалась, разрушая барьеры, и сплеталась с его силой, только усиливая желание. Создавая ощущение, что они сливаются в одно целое, горят в драконьем пламени, окончательно теряя ощущение реальности.

Мягкие податливые губы, вздрагивающие тёмные ресницы, сердце юной драконицы, которое билось в такт с его собственным... Столько лет он представлял, как коснётся губ своей единственной, и это мгновение напрочь лишало рассудка.

Примис целовал её нежно, едва ощутимо, боясь напугать, оттолкнуть или причинить боль. Боялся, что только бурлящая внутри магия толкнула Рию в его объятия, что только незримая нить заставляет её юное тело дрожать от желания, которое пока еще под запретом.

Когда девушка ослабла в его объятиях и убрала магию, а рассудок Примиса начал туманиться, эльф тихо зарычал и остановился.

Недовольно застонав, Рия опустила голову, прижавшись к его груди и продолжая обнимать, будто боялась, что её оттолкнут. Но Примис не смог отстраниться.

Несколько мгновений он прижимал её к груди, пока не уловил на себе смущенный взгляд.

Девушка пришла в себя и осознала, что только что произошло. А значит, мгновение близости закончилось.

Нехотя Примис отпустил возлюбленную и, придерживая её за плечи, установил допустимое расстояние.

“Прости, я не знаю, что на меня нашло,” — тихо прошептала Рия, заливаясь румянцем.

“Всё хорошо, малыш, это магия. Ты слишком много бегала от меня, мы отвыкли друг от друга и не удержались. Но я никогда не причиню тебе вреда, Рия. Не стоит бояться, я контролирую свои инстинкты и могу остановиться или держаться от тебя подальше, если попросишь,” — уверенно произнёс Примис, поглаживая возлюбленную по плечу и не решаясь отпустить.

Она сбежит, стоит эльфу её отпустить, она снова сбежит. Не важно — от смущения или страха. Снова сбежит и будет сворачивать в коридор, завидев его издалека, покидать сад, стоит ему выйти, или не выходить к завтраку, когда повелитель его пригласит.

И только это мгновение и призрачная надежда подарят ему силы пережить всё, что грядёт.

“Не хочу,” — ответила Рия на вопрос, который Примис успел забыть.

“Что именно, малыш?” — переспросил он, отгоняя свои эмоции.

Он родился неправильным эльфом.

Вместо того чтобы быть холодным, как каменная статуя, внутри Примиса горел огонь, который сиял янтарем в его глазах. Ни строгие магистры в Академии, ни сам король Архальм так и не смогли с этим ничего поделать. Эмоции были слишком яркими, каких у эльфов быть не должно, и никуда уходить не собирались.

“Не хочу, чтобы ты держался подальше. Впервые мне так хорошо, Прим. Магия, как ласковый зверек, успокоилась и спит. Я такого с детства не помню,” — довольно сказала Рия и, опустив голову, неуверенно шагнула вперёд, прижимаясь к груди ошарашенного эльфа.