А мне он нравился. Намёк понял сразу и теперь уточнял, что же мне нужно.

— Как вы уже заметили, господин мэр, я предпочитаю брать дело в свои руки. И мои руки, повинуясь воле ответственного гражданина, так и чешутся от желания укоротить несколько голов, уверенных, что законы писаны не для них.

Лицо мэра преобразилось, отражая предельную серьёзность.

— Так же, как с пиратами? — уточнил он.

— С пиратами всё вышло публично. А здесь я бы предпочёл, чтобы моя инициатива осталась строго между нами.

— И вы можете гарантировать, что она останется между нами? — с нажимом уточнил Эли-младший.

— Да, господин мэр. Ситуация такова, что законопослушным гражданам всякие бандиты, не понимающие не то что намёков, даже прямых предупреждений, упорно мешают работать. Я хочу работать, публичная слава здесь совершенно излишня.

Мэр размышлял не меньше минуты, а затем кивнул.

— Что же. Похвальная инициатива ответственного гражданина. Возможно, город нуждается именно в вас, мистер Морнингтон.

И мы уже готовы были пожать руки, когда дверь в комнату резко отворилась, и на пороге возник Джон Маккалла собственной персоной, а с ним — четвёрка полисменов. За их спинами ещё несколько полицейских предлагали моим людям не сопротивляться и добровольно надеть наручники. Когда дверь открылась, Хорхе и Рейнольдс вопросительно глянули на меня.

— Артур Морнингтон! Вы задержаны по подозрению в совершении действий, квалифицируемых согласно разделу 5309 Свода законов Соединённых Штатов как «пособничество и подстрекательство к измене» и «незаконное обогащение от деятельности, направленной против интересов Союза».

— Артур Морнингтон! Вы задержаны по подозрению в совершении действий, квалифицируемых согласно разделу 5309 Свода законов Соединённых Штатов как «пособничество и подстрекательство к измене» и «незаконное обогащение от деятельности, направленной против интересов Союза».

Говорил суперинтендант уверенно и выразительно, будто сам получал удовольствие от насквозь казённых оборотов.

— Следствие располагает неопровержимыми доказательствами того, что семья Стрэнджфорд-Морнингтон, прямыми наследниками которой вы являетесь, в период с 1861 по 1865 год осуществляла поставки тактического имущества, а именно оружейных сплавов и продовольствия, правительству Конфедеративных Штатов Америки, а также извлекала прямую финансовую выгоду из конфискации северных плантаций на оккупированных территориях Юга.

С каких это пор я вдруг стал прямым наследником Стрэнджфорд-Морнингтонов?

— В соответствии с Актом о конфискации 1862 года и нормами военного времени, подтверждёнными Верховным судом, вся собственность, прямо или косвенно способствовавшая военному сопротивлению, подлежит реквизиции в пользу федерального правительства, — продолжал Маккалла бодро.

А за спиной суперинтенданта не только полицейские. Вон и специальный агент ФБР Хардинг присутствует. Знал же, что внимание бюро — это не к добру.

— Учитывая, что ваша компания «Прометей Групп» является правопреемником указанных активов, пусть даже через разрыв в поколениях, а также то, что вы сознательно скрыли факт родства при регистрации бизнеса на территории штата Нью-Йорк, суд с высокой долей вероятности признает ваше предприятие инструментом, используемым для отмывания «кровавых денег», полученных в результате антигосударственной деятельности.

Вместе со мной обтекал от формулировок и мэр. Судя по всему, его в известность не ставили, и по медленно наливающемуся краской лицу Смит Эли-младший был крайне недоволен. А ещё, не удивлюсь, если подозревал очередной акт коррупции.

— Протокол допроса будет составлен в Департаменте юстиции. Вы имеете право хранить молчание, однако всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Вы имеете право на адвоката. Если вы не можете его себе позволить, он будет назначен вам судом.

Лихо. Чуть киваю своим людям, чтобы не сопротивлялись.

— Я и раньше своих британских родственников недолюбливал, но после такого могу с чистой совестью их ненавидеть, — выдыхаю.

— Ордер! — рявкнул Смит Эли-младший.

Суперинтендант немного растерялся. Видимо, искренне считает себя правым. Однако требуемую бумагу предъявил. Мэр быстро прочитал текст, вздохнул.

— Комиссар Окружного суда США по Южному округу Нью-Йорка Гидеон П. Уитакер, — произнёс Смит.

И в голосе его я услышал бессилие хоть как-то повлиять на ситуацию. Бюрократический аппарат запущен и не остановится просто так. Я, оставаясь на месте, протянул руки, как бы подставляя их для наручников.

— Задержать для установления личности, — указал Маккалла на Эрнандеса и Рейнольдса.

Двое офицеров двинулись с наручниками к моим сотрудникам.

— Я, как законопослушный гражданин США, не собираюсь препятствовать делу правосудия. Правда, я не совсем понимаю, почему вы хотите надеть наручники на мистера Эрнандеса и мистера Рейнольдса. Против них у вас тоже есть обвинения?

— Степень участия сотрудников вашей компании ещё нужно установить, мистер Морнингтон, — ответил суперинтендант.

— Ну вот как степень участия установите, тогда и предъявляйте обвинение, — ответил я.

От парней отстали. Зато неизвестный офицер защёлкнул на моих запястьях наручники. На лице суперинтенданта Маккаллы отразилось торжество, но не злорадство. Похоже, мужчина вполне искренне считал, что служит закону. Впрочем, в текущей ситуации полицейский, даже главный в городе, — всего лишь исполнитель, и дальше я буду иметь дело с судебной системой штатов.

— Продолжайте работу, реализация текущих проектов не должна прерываться, — бросил я Рейнольдсу.

Тот серьёзно кивнул, показывая, что продолжатся «все» проекты. Я думал, полиция будет меня одёргивать, но нет — говорить мне не запрещали. Более того, закрыли руки тканью. Как мило с их стороны. На мой ироничный взгляд полисмен пояснил:

— Пока нет решения суда, вы — лишь подозреваемый. Не хотелось бы, чтобы в случае вашего оправдания вы подали на полицию заявление об ущербе репутации.

— О, не беспокойтесь, джентльмены. В Китае говорят: не ругай собаку за то, что она лает на чужих. Ругай хозяина, который спустил её с цепи. Вы, джентльмены, просто делаете свою работу.

Меня выпроводили на улицу и посадили в полицейский экипаж. Правда, я не совсем понял — зачем. Видимо, ради соблюдения чёткого протокола, потому что ехали мы буквально пару минут. Доставили меня в Полицейское управление на Малберри-стрит, 300. Как через дорогу перевели, честное слово. Я даже не успел оценить всей прелести поездки в полицейском экипаже, не успел подумать о своей судьбе и всех прочих вещах, что должны эмоционально давить. Правда, боюсь, если бы меня везли час или больше, я бы банально уснул.

В полицейском управлении сопровождавший меня офицер собирался сразу провести меня куда-то на второй этаж, но его окликнул другой офицер.

— Сначала досмотр.

— Уверен? — усомнился сопровождающий. — Здесь случай особый…

— Никаких особых случаев! — скривился полисмен. — Давай его сюда!

На вид вполне приличный мужчина, а вот по интонациям и этому злому предвкушению — сферический мудак в вакууме. Нельзя так открыто демонстрировать, насколько ты упиваешься своей мелочной властью.

Меня не провели в отдельную комнату, скорее просто в выделенное пространство, закрытое разве что стёклами. На стёклах имелись занавески, но мудак ими отчего-то воспользоваться не спешил. Мой сопровождающий потянулся было, но получил злой окрик.

— Не трогай, Харви! Не так часто к нам попадают богатенькие сволочи, которым надо показать, как выглядит жизнь за пределами комфортных офисов и богатых особняков.

Не удержался я, даже широко улыбнулся от такого посыла, вызвав злость на лице мудака и недоумение у его напарника.

— Я живу в обычной квартирке на пару комнат, без прислуги. И только что вернулся из Панамы, где чуть ли не своими руками пиратов по петлям развешивал, предварительно достав из грязной ямы, где они прятались. Смешно слышать про жизнь вне офисов от парня в начищенных до блеска ботинках и в форме, перешитой портным по личному заказу.